Завтра исполняется 6 лет со дня смерти великого форварда Игоря Численко. На огромном мозаичном панно истории спорта Москвы — он на правом краю, близко к бровке, в движении. С мячом, который не отберешь. Издолбанный защитой, перебитый, но жалящий в ответ и всегда опасный (теперь уже – вечно).
МОСКОВСКИЙ БОЕЦ
Он поторопился родиться лет на тридцать как минимум. Сегодня агрессивность, злость в игре сделали бы его кумиром поколения. Стоило ему отыграть один тайм в своей манере, и московские фанаты бы почувствовали, что не зря живут, болея и беснуясь…
Он был наполовину украинец, наполовину немец, а по паспорту — русский. “Как же это получается, Игорь?” — смеялась жена Татьяна. Как? Просто Число Игорек, как до сих пор его зовут те, кто с ним играл и за него болел, был москвич до мозга костей. Московский боец. И этим сказано все.
Сейчас многие вполне благополучные на вид деятели, родившиеся в конце 30-х, пристегивают свою судьбу к судьбе Высоцкого. Они росли в коммуналке, носили в кармане свинчатку и по жизни были хулиганами. Численко не пришло бы в голову проводить какие-то параллели: он сам был великий — в великой, народной игре. Но он сгорел в футболе за 15 лет — действительно, как Высоцкий в песне.
— “Число” шел в бой, был вечно в синяках и отдавался весь футболу, — вспоминает игравший с ним защитник “Динамо” и сборной Эдуард Мудрик. – Были моменты, когда в перерыве он мочился, и у него кровь шла. Он никому не говорил. Это только мы видели.
— Перед встречей с московскими одноклубниками я всегда предупреждал защитников: “Не злите Численко!” — говорит заслуженный тренер РФ Иван Мозер, тренировавший в 60-х минское “Динамо”. — Не злите, играйте корректно, потому что он не просто даст сдачи, но и накажет голом. Он играл от начала до конца, все 90 минут. И у него совершенно не было комплексов – против кого играть. Обыгрывал итальянца Факетти, лучшего защитника Европы, а выступавший за сборную мира немец Шнеллингер, пытаясь его остановить, применял откровенную грубость. Численко приглашали многие клубы Европы, он был одним из лучших нападающих на континенте…
Его хотел купить “Интер” в момент пика славы этой команды, когда ее тренировал Эленио Эррера. Попади Численко туда каким-то чудом, он не смог бы отсиживаться в запасе или мелькать в эпизодах. Слишком выражены были спортивное самолюбие и игровая злость. Он много забивал — своим коронным ударом, который кто-то назвал “дум-дум”, — когда мяч летит, как пуля, со смещенным центром тяжести! Но не голы были его главным достоинством. Как волк со стальными мышцами, он сбоку терзал защиту, ни на мгновенье не позволяя ей отдохнуть…
Это тот случай, когда футбольное поле для игрока становится естественной средой. Вне этой среды, вне игры Численко был беспомощным и неприспособленным. Не сговариваясь, это отмечают и ветераны “Динамо”, и внефутбольные друзья, и вдова Татьяна Численко-Шляхова.
Я побывал в доме на Башиловке, где жил великий московский боец. Татьяна Тимофеевна, указывая на стены маленькой однокомнатной квартирки, полученной Игорем Численко в расцвете футбольной карьеры, говорит мне с горькой улыбкой:
— Вот это “жилье” он получил только тогда, когда не поехал на игру в Тбилиси, устроил, можно сказать, забастовку. И то ему посоветовали. Он москвич, коренной, родился на Кировской (сейчас Мясницкая) у Главпочтамта. У их семьи была комната в 5-комнатной коммуналке, но жили они вшестером. У него прописка, у него машина своя, “Москвич”, которую он сам же и приобрел. Ничего не требовал. Ну, не требуешь — и играй! Тесно у родителей — живи в общежитии, на 14 метрах. Если б не подсказали — так бы и жил! А после бойкота ему уже через два дня ордер принесли.
Не устрой Число забастовку, в дальнейшем он мог остаться и без московской прописки, а то и вовсе на улице.
В 1969 году его отчислили из “Динамо”. Формальных поводов он подавал немало. Семейные скандалы (до Татьяны Тимофеевны он был дважды неудачно женат), слух о которых долетал до руководителей клуба и центрального совета, “нарушения спортивного режима”. Но, скорее всего, дело было в ином. Бесков, тренировавший тогда “Динамо”, создавал новую молодую команду, воплощая в жизнь свою концепцию, в которую Число уже не укладывался. А существовать в большом футболе на вторых ролях он был не смог никогда. Жаль только, не дали два года дотянуть до военной пенсии…
ВДАЛЕКЕ ОТ СТОЛИЦЫ И ОТ ФУТБОЛА
Куда деваться?.. Как жить дальше?..
Известный партийный чиновник Кручина, который стал в дальнейшем управляющим ЦК КПСС и трагически погиб в дни путча, в августе 1991 года, в конце 60-х годов работал в Казахстане. Он был футбольным болельщиком, ему нравилась игра Численко. И он пригласил Игоря Леонидовича играющим тренером в целиноградское “Динамо”.
— Я отговаривал его, — вспоминает Эдуард Мудрик, — куда ты поедешь? Что это за город? Три дома: вокзал, тюрьма и больница. Он возражал: Кручина, член ЦК, собирается нас содержать. А я: это тебе-то деньги? К тебе они все равно как придут, так и уйдут. Мы пробивали варианты, и я ему пытался втолковать: Игорь, сядь на милицейскую машину в спецотряд сопровождения, с гербом СССР. Будешь сидеть в команде, сопровождать Брежнева от Кремля до аэропорта. Да нет, говорит, там надо форму надевать…
Численко знали во всем мире. Он мог жить в самых больших городах, играть в лучших командах мира. А судьба его определила в Целиноград. Но это все равно. С точки зрения удаленности от Москвы, от его родного стадиона “Динамо”, нет принципиальной разницы — Рим, Париж или там Целиноград.
Он ведь никогда не уезжал из Москвы надолго. Тем более — не мог навсегда. Он остро тосковал по Москве. И когда в 1972 году он узнал о прощальном матче Яшина (сборная “Динамо” — сборная мира), то сразу же прилетел. Он вышел на поле на замену и заиграл в своей манере. Он выкладывался. Чувствовалось, что он хочет успеть напомнить о себе. Но Бесков позволил ему сыграть всего лишь десять минут…
Хотя дело было не в одном только Бескове. На матче в почетной ложе сидели руководители Спорткомитета, руководство Москвы и самый главный идеолог КПСС Михаил Суслов. Начиналась эпохи застоя, и все должно было “соответствовать”, тем более при иностранцах.
Позднее Игорь Численко признается, что тогда сыграл и свой прощальный матч на “Динамо” — внутри прощального матча Яшина. Матч длиною в 10 минут… Но никто об этом не знал, кроме него.
Число смог прожить без Москвы только два года. Когда он вернулся, оказался ненужным. “Для руководителей спортобщества “Динамо” я был отработанным материалом, — рассказывал он через 20 лет. — Мог бы и вовсе пропасть”…
Без работы Игорь Леонидович Численко пробыл почти пять лет. Эти годы в психологическом плане стали для него тяжелым испытанием. Славы, заработанной в футболе, хватало ему с запасом, его узнавали, его приглашали болельщики и друзья. Но он еще не осознал тогда, не мог в 33 года осознать, что главное в жизни им уже совершено. Такова участь великих поэтов и великих футболистов: небеса с какого-то момента о них забывают. Будто кто-то наверху трезво рассуждает: сделавший свое дело далее внимания не достоин. И тогда опираться приходится на внутренние силы.
Численко нужен был человек, который бы примирил его с другой жизнью, в которой он не сможет уже ярко себя проявить, но получит покой.
ТОТ САМЫЙ “УЭМБЛИ”
И если есть на небесах ангел Москвы, то именно он сжалился и послал ему Татьяну.
— Мы познакомились в 1976 году, когда он был уже спортивным пенсионером. Он не хотел расписываться, — Татьяна Тимофеевна разводит руками, — а я и не требовала. Мы оба были уже сформировавшимися людьми. В 82-м году у него умер отец. А потом и моя мама заболела: рак легких. Она в нем души не чаяла. И мы с ним часто ездили на такси на Песчаную, где она жила. Так вот, мы с сестрой долго за мамой ухаживали, но она умерла 3 марта 1986 года. И он задумался после этого, говорит: “Таньк, а ведь мы с тобой уже старые. Пойдем распишемся!” Я так удивилась, говорю: “Ну давай. Только теперь уже через год”. Нельзя же сразу — мама умерла. И 4 июля 1987 году мы расписались…
С первых дней совместной жизни Татьяна стала внушать Численко: надо выходить на работу — куда угодно, но надо. Ему предлагали тренировать мальчишек из “Динамо”, но он не смог, требуя от них азарта и полной отдачи. Но так живут не все.
— Я помню, он говорит: что я, Таньк, за них еще и бегать буду? Кто же будет голы-то забивать? Им родители платочком сопли вытирают…
Какое-то время Число с Татьяной жили только на ее зарплату. Он устраивался инструктором физкультуры — то в Филевский парк, то в какую-то строительную организацию.
Однажды, вернувшись домой, он сообщил, что встретил старинного знакомого, и тот ему предложил потрудиться с лопатой в руке — рабочим зеленого хозяйства в бригаде.
— Ну и что, – ответила ему жена. — Ты ведь всю свою жизнь для народа играл — вот и попробуй к народу поближе. Дома-то ведь себя съедаешь.
Он стал работать. И в одной из московских газет появилась информация: Численко стрижет травку. Ему показалось, что над ним начали смеяться. Татьяна предлагала подать опровержения, отмахнулся — зачем? Кто-то работает хорошо, а кто-то плохо, как этот журналист, ранивший его своей усмешкой.
На самом деле он с бригадой сажал деревья в больницах. Работа тяжелая. Но когда они с Татьяной проезжали на свою дачу в Солнцево мимо улицы 26 Бакинских комиссаров, он, хоть молча, но кивал: вот та аллея, которую мы с ребятами посадили…
Через пять лет ему стало трудно физически: “Наломал меня футбол…” И снова он встретил друга, который привел его на завод “Асфальтобетон”, где судьбою Численко занялась “Могучая кучка”, как называет Татьяна трех руководителей: Константина Сергеевича Крючкова, Павла Григорьевича Боннера и Игоря Григорьевича Науменко (“если бы не они — не знаю, как бы выжили”).
— Он работал слесарем 6-го разряда. Не лез в глаза начальству, — смеется Игорь Григорьевич. — Часто в обеденный перерыв ребята его просили: “Игорь, расскажи”. И он не отказывал. Они понимали, что рядом с ними не простой человек…
Число не думал уже, что ему придется снова выступать на больших стадионах. Но когда нравы советского общества несколько смягчились, его “простили” и стали приглашать на игры ветеранов. Через 20 с лишним лет судьба привела его на тот самый “Уэмбли” — стадион его славы, где в 1966 году он забил чемпионам мира англичанам два гола. Те, кто был рядом с ним в этот момент, рассказывали: он плакал…
В 1991 году, буквально перед распадом СССР, Численко было присвоено звание заслуженного мастера спорта, которое было его по праву еще примерно году в 1964-м… Один из поздравивших его болельщиков высказал самые точные слова: “Число, тебе надо “народного” дать, а дали только “заслуженного”…
Умер Игорь Леонидович Численко от хронической почечной недостаточности 22 сентября 1994 года. Похоронен на Ваганьковском кладбище рядом с Эдуардом Стрельцовым.

НАША СПРАВКА. Численко Игорь Леонидович. Родился в 1939 году. Игрок московского “Динамо”, нападающий. За сборную СССР провел 53 матча, забил 20 голов. Бронзовый призер чемпионата мира по футболу.