В субботу, 30 сентября, четырехкратный олимпийский чемпион Александр Попов был избран в Комиссию спортсменов МОК на 8 лет. Он “прошел” под первым номером, вторым был украинский легкоатлет Сергей Бубка, отставший от россиянина на 30 голосов.
В эксклюзивном интервью корреспонденту “Советского спорта” ПОПОВ рассказал:
— Это было самое объективное голосование на моей памяти. Ведь за нас голосовали присутствовавшие на Играх спортсмены. В Олимпийской деревне, точнее в столовой, стояли урны для бюллетеней. И перед обедом или ужином ребята опускали туда свои “листки”. В комиссию вошли три представителя водных видов спорта: олимпийская чемпионка по плаванию австралийка Сюзи О’Нейл, легендарный испанский ватерполист Мануэль Эстиарте и я.
— Александр, после того как вы проиграли Олимпиаду на дистанциях 100 и 50 м, вы скрывались от журналистов. Принципиально не хотите говорить о плавании?
— Спрашивайте!
— Так вы остаетесь в плавании или уходите?
— Остаюсь на два года.
— Вашему тренеру Геннадию Турецкому поступило предложение занять пост консультанта российской сборной. Если он уедет из Канберры в Россию, вы последуете за ним?
— Сложно сказать. Я знаю, что ему пытались предложить что-то, но Геннадий Геннадьевич такой человек, что его надо очень сильно убедить. А я так понимаю, что пока предложения звучали не очень убедительно. И потом быть консультантом не значит обязательно жить в России. Поэтому, я полагаю, если какие-то инициативы будут исходить от российских руководителей, то Турецкий может дать согласие. Варианты есть, нужно просто их проговаривать. Это же не пятиминутный разговор.
— Ходят упорные слухи, что в ближайшее время вы собираетесь переезжать в Швейцарию.
— Возможности всякие существуют. А произойдет это или нет на самом деле, никто не знает. Даже я!
— Может, вы “сидите” в Австралии, потому что ждете австралийского гражданства?
— Да ничего я не жду. Если бы я захотел, я бы давно его получил!
— Почему, на ваш взгляд, вы проиграли?
— А я не считаю, что проиграл. Попросту у нашей команды был упадок в результатах, эмоциях.
— Раньше на вас общая атмосфера не влияла!
— Ситуации были совершенно разные. В Барселоне я еще не осознавал, что я делаю. В Атланте ничего уже не оставалось, как выхватить шашку наголо и рубить направо и налево. А здесь мне абсолютно нечего было терять. Я приехал, чтобы еще раз посмотреть Олимпийские игры.
— Не было просчетов в подготовке. Вы шикарно были готовы в мае-июне!
— Очень тяжело было удержать соревновательную форму, особенно после июльского чемпионата Европы. Мне нужно было продолжать соревноваться, но, увы, состязаний не было, поэтому произошла потеря куража, соревновательной ситуации. То есть я ушел в тренировочный режим. И все!
— То, что вас незапланированно выставили в первый день в эстафете, повлияло на последующие результаты?
— Абсолютно нет! Мы в эстафете решали свои тактические задачи.
— Почему вы остаетесь именно на два года?
— Посмотрим, может, я еще задержусь. Пока не решил.
— Как показывает практика, люди, совмещающие спорт и политику, проигрывают.
— Я прекрасно понимаю, что на двух стульях не усидеть, но у нас есть те, которые и на трех сидят. Да, в каких-то вопросах я больше сконцентрируюсь на деятельности в МОК, в каких-то – на тренировках. Сейчас, к счастью, у меня появится возможность заниматься какими-то делами помимо плавания. Это может быть связано с моей будущей работой.
— Планируете продолжать выступать за сборную России?
— Да. Конечно! Правда, посмотрим, буду ли я попадать в команду.
— Если бы вы плыли в комбинезоне, как все ваши соперники, может быть, он бы “подарил” вам полсекунды?
— А может быть, отобрал? Не могли мы надевать костюмы наших спонсоров, они были далеки от совершенства! Да и немножко поздновато они их сделали.
— Не боитесь, что ваша популярность несколько упадет?
— Я думаю, что такие люди, как Карелин, Чмеркин, я, проиграть не могут. Мы же не начинаем все сначала. Продолжаем идти вперед. Тот же Питер ван ден Хугенбанд на восемь лет “сзади” нас. Я не уверен, проживет ли он еще восемь лет в спорте. Или этот американец Эрвин! Будет он еще двенадцать лет бороться?
— Есть вероятность, что мы увидим вас на Олимпийских играх 2004 года?
— Слишком она далеко, восемь тысяч километров надо проплыть, чтобы подготовиться к ней. Мне нужно очень сильно подумать.
— У вас в Комиссии спортсменов не было распределения, кто за какие вопросы станет отвечать?
— Мы будем решать это в декабре в Лозанне.
— Нет опасности, что вы станете кондовым чиновником?
— МОК – общественная организация. Мы за работу денег не получаем. Поэтому определение “чиновник” в моем случае неуместно.