Забросив свою 611-ю шайбу в НХЛ, 36-летний форвард далласских "Звезд" Бретт Халл обошел по этому показателю своего отца Бобби, фигуру в истории хоккея сколь легендарную, столь и особенную этой своей легендарностью. Все 23 года, проведенные "Золотым Реактивщиком" в профессиональном хоккее, и по сей день, с тех пор как он завершил карьеру игрока, люди задаются вопросом: почему? Какое такое особенное состояние, быть может, души, или склад характера, или что-то еще сделали Халла-отца "не такой звездой", как остальные?

ВЫШЕЛ РОДОМ ИЗ НАРОДА

Великий талант по части клюшки и шайбы, Бобби вписал себя в историю как один из самых лучших снайперов и, кстати, бойцов северо-американского хоккея. Но, несомненно, и всех этих ледовых достижений не хватило бы ему, чтобы стать настоящим символом "канадской мечты", если бы он, кумир миллионов, и помимо льда не оставался своим парнем для каждого болельщика. Вышедшим родом из народа, как словами песни сказали бы у нас.

— Я вырос в семье, где помимо меня было еще десять детей, — говорит Бобби. — Мой отец 47 лет не покладая рук трудился на цементном заводе, чтобы я стал таким, каким стал. С самого начала мы познали истинную ценность каждой вещи, ведь ничто нам не давалось просто так. И я, как отец, работал на протяжении всей своей жизни. И продолжаю работать. Многого достиг, но никогда не стремился стать кем-то, стоящим в жизни выше, чем остальные. Никогда не думал о себе как о ком-то особенном. Никогда не смотрел на людей даже куда более неблагодарных профессий сверху вниз. Мол, я хоккеист, я звезда, а значит, лучше их. Я занимаюсь одним делом, ты — другим, и мы нужны друг другу. Да, у меня не было лишнего времени, но я никогда не жалел его, чтобы пообщаться с людьми, которые хотят этого. Ведь если они не пойдут на хоккей, то и я не смогу играть, поскольку моему клубу будет нечем платить мне за игру. Но когда я не нахожусь на площадке, я больше не какая-то звезда. Я обыкновенный, рядовой человек — ни больше и ни меньше. И никому никогда не скажу, что хоккей — это самая важная вещь в жизни. Потому что это не так. Каждый из нас, чем бы он ни занимался, делает все для того, чтобы жизнь стала лучше, и не только для себя лично, но и для своей семьи, своих друзей и вообще людей, которые рядом с тобой и которые далеко от тебя. Каждый занимается своим делом.

МОМЕНТ В ЖИЗНИ

— Я отлично помню первый автограф, который я дал, — вспоминает Бобби. — Мне тогда было лет 14, не больше. Отец, мама и я вместе пришли на матч, пользуясь тем, что у меня был свободный уик-энд. Я тогда играл в юниорской команде. Сидим смотрим, и вдруг мама шепчет мне на ухо: "Посмотри, Роберт. Вот тот маленький мальчик, двумя рядами выше, все время смотрит на тебя. Думаю, он хочет взять автограф". Я оглянулся. Паренек сразу же отвел глаза. Видите ли, тогда я еще просто не привык к тому, что люди берут меня автографы, к тому же я сам еще был пацаном. И растерялся. "Подойди к нему, Роберт, он стесняется сделать это первым", — подбодрила меня мама. Я собрался с духом и подошел: "Привет, как дела?" — "Вы Бобби Халл? Так ведь?" Расписываясь, я наблюдал за ним и поразился тому, что увидел в его глазах. Насколько для него было важно, что я черкну свое имя к нему в блокнот. После этого я вернулся на свое место. "Теперь, Роберт, ты понял, что твой автограф значит для этого паренька. И всегда помни это", — сказала мама.

— А первым, который я взял, был автограф Горди Хоу. Мне было около 10, и также вместе с родителями мы сели на поезд в Торонто, чтобы посмотреть матч "Кленовых Листьев" с "Красными Крыльями". Это был первый матч НХЛ, который я видел, и трудно описать чувства, охватившие меня. После матча у выхода я был в полном смятении. Прижимаясь к колену отца, я буквально с паникой смотрел, как показались хоккеисты, на них буквально налетела толпа поклонников. "Давай быстрее, Бобби, а то все пропустишь", — напутствовал меня отец. А я словно прирос к месту. "Ах ты большая курица!" — совестил меня отец. А я стоял, не в силах сдвинуться. Отец прокричал, перекрывая шум, стоящий вокруг: "Черт тебя побери, несмышленыш!" И его ярость вывела меня из ступора. Я видел, что народ все прибывает и прибывает, а Хоу терпеливо, без устали подмахивает протянутые ему блокноты. Тогда я попросил у отца ручку… "Конечно, сынок", — улыбнулся Хоу и, потрепав меня по загривку, расписался в моем блокноте. Всю дорогу домой я не сводил глаз с этой чернильной закорючки. Это был МОМЕНТ в моей жизни, который я буду помнить до гроба. И для тех мальчишек, которые берут у меня автограф сейчас, это тоже МОМЕНТ, который они будут помнить всю жизнь. Однажды, когда мой сын Бретт был еще пацаном, они с сынишкой моего друга Лу, это было в Бостоне, пошли на хоккей и после матча стояли у выхода из раздевалок, чтобы взять автограф у игроков "Брюинс". Своего мальчугана Лу тогда нашел в слезах на стоянке. Отец спросил его, что случилось. Тот, всхлипывая, рассказал. Когда паренек подошел к одной из "больших звезд" местной команды с блокнотом, то игрок отшил его со словами: "С дороги, мелюзга!" Что поделаешь. Наверное, этому великорослому детине мама в свое время не объяснила, что так поступать нельзя.

КЕПКА ДЛЯ ЛЕТЧИКА

Симпатии нашей публики Бобби завоевал сразу и бесповоротно, как только впервые ступил на российскую землю в год второй советско-канадской суперсерии. Его открытость, непосредственность, коммуникабельность, как сейчас говорят, просто не могли не прийтись по душе нашим людям. Бобби никогда не демонстрировал эдакого снисходительного панибратства, чем во все времена грешили многие "звезды" калибром куда меньше его. Один мой коллега, когда речь заходит о 74-м годе, неизменно вспоминает один и тот же случай. Он был тогда еще мальчишкой. Его отец, пилот гражданской авиации, командир эскадрильи, в одной из интуристовских гостиниц столицы, лицом к лицу столкнулся с Бобби. Естественно, потянулся к карману форменного кителя за ручкой и клочком бумаги. Халл снял со своей головы бело-красную, цветов канадского флага, кепку с логотипом суперсерии-74 и протянул ее русскому летчику. Приобретя тем самым еще, и не одну, симпатию в лице его самого, его сына и всего тихого московского дворика, больного, как и многие другие дворы, хоккеем.


НАША СПРАВКА

Роберт Марвин (Бобби) ХАЛЛ

Легенда канадского хоккея, получивший прозвище "Golden Jet" — "Золотой Реактивщик" (реактивный самолет). Родился 3.01.1939 в канадском городке Pointe Anne, провинция Онтарио. Провел 23 сезона в профессиональном хоккее (1957 — 1980): 16 — в НХЛ, 7 — в ВХА. Обладатель Кубка Стэнли-1961 в составе "Чикаго".Дважды (1965, 1966) признавался самым ценным игроком Лиги. Участник советско-канадской суперсерии-74, турнира на "Приз "Известий"-76.

Бретт ХАЛЛ

Сын Бобби Халла, прозванный, по аналогии со своим отцом, "Золотым Бреттом". Родился 9.08.1964 в Belleville, провинция Онтарио. Форвард "Далласа". Провел 15 сезонов в НХЛ. Обладатель Кубка Стэнли-1999 в составе "Далласа".