В конце ноября на традиционной церемонии в роскошном зале Звезд спортклуба Монако Международная федерация любительской легкой атлетики определила лучшую легкоатлетку мира. Ею стала американка Мэрион Джонс. Понятно, что, вручая легкоатлетический Оскар трехкратной олимпийской чемпионке Сиднея, ИААФ руководствовалась простым арифметическим подсчетом: три золотые медали, о чем тут, дескать, можно еще говорить?

А сказать, между тем, есть о чем. Накануне этого награждения Федерация легкой атлетики США вновь проигнорировала просьбу ИААФ назвать имена десяти своих атлетов, уличенных местной лабораторией в применении допинга перед Играми в Сиднее. Более того, она в оскорбительном тоне призвала Международную федерацию вообще забыть об этом скандале. В ответ вице-президент ИААФ, руководитель ее медицинской комиссии швед Арне Лунгвист заявил, что "пока американцы не раскроют своей тайны, тень подозрения будет лежат на всех олимпийских чемпионах США…" Но, как видите, это не помешало Джонс стать лучшей.

К чему мы это рассказываем? Да к тому, что титул первой легкоатлетки мира последнего года уходящего тысячелетия, на наш взгляд, был бесцеремонно украден у чемпионки Сиднея в беге на 400 м с барьерами россиянки Ирины Приваловой, которой многие прочили победу в этой номинации.

История международного олимпийского движения еще не знала случая, чтобы спортсменка, приступив за год до начала Игр к освоению абсолютно новой для себя дисциплины, выигрывала Олимпиаду, да еще с таким колоссальным преимуществом. Победный бег Приваловой в Сиднее был настолько красив и стремителен, что в какой-то момент даже показалось, что ее знаменитые соперницы на финишной прямой попросту остановились…

"РУЛЕТКА" В МОНТЕ-КАРЛО

— В Сиднее вы сказали, что первые ваши попытки пробежать 400 метров с барьерами были просто ужасны. В частности, в Монте-Карло, судя по вашим словам, вы после финиша почти сорок минут не могли ходить…

— Ну, сорок минут — это, конечно, преувеличение, но в Монте-Карло было на самом деле трудно. После трех предыдущих забегов стало понятно, что при беге в пятнадцать шагов при хорошем физическом состоянии мне становится тесно — начинаю семенить и терять темп. Поэтому пришлось срочно, за две недели до начала соревнований, менять технику, переходить на четырнадцать шагов. Но как это сделать за столь короткий срок? Для спортсмена, который постоянно специализируется в этой дисциплине, так быстро перестроиться, наверное, было бы нереально, но, поскольку я одинаково плохо умела преодолевать барьеры как с одной, так и с другой ноги, на этой проблеме особо не зацикливалась. В Монте-Карло в итоге побежала так, как будто дистанция составляла не 400, а 300 метров. Естественно, потом тяжело отходила.

В принципе, уже тогда я должна была бежать за 53,60-53,70, но в силу указанных причин получилось 54,06.

— Ответьте на банальный вопрос: когда вы впервые подумали о том, что можете стать олимпийской чемпионкой?

— Когда в финальном забеге вышла на финишную прямую. В тот момент сказала себе: "Все! Победу никому не отдам!"

— Ирина Привалова, согласно статистике, стала легкоатлеткой в 1979 году. В этой связи не жалеете сейчас о том, что так поздно занялись барьерным бегом? И не считаете ли время занятий чистым спринтом потерянным?

— Конечно же, нет. Во-первых, потому что время вообще не бывает потерянным. А во-вторых, я всегда любила и продолжаю любить бегать чистый спринт. Со мной на всю жизнь останутся мои победы и мировые рекорды, достигнутые здесь.

"КРАЖА ВЕКА"

— Вашему олимпийскому успеху в Сиднее, безусловно, нет аналогов в истории мировой легкой атлетики. Мало того, недавняя ваша партнерша по эстафетной команде 4х100 метров Ольга Богословская как-то рассказала мне, что восемь лет назад на Олимпийских играх в Барселоне с вами тоже приключилась из ряда вон выходящая история. Хотелось бы услышать о ней из первых уст.

— Это произошло перед финальным эстафетным бегом 4х100 метров. Я оставила пакет с экипировкой в специальной зоне, так называемом "накопителе", и пошла на разминку. Размялась, сделала необходимые беговые упражнения, а когда настало время для ускорений в шиповках, открыла пакет, и… меня прошиб холодный пот — там была всего одна шиповка. Господи, неужели оставила в гостинице!? Но как это могло случиться, ведь я всегда настолько тщательно собираюсь? Паническое чувство было настолько сильным, что мне даже страшно было рассказать все тренеру. Но куда деваться?..

Слава Богу, что это была Испания — люди там достаточно понимающие. За 30 минут до регистрации шеф помчался в Олимпийскую деревню. До пропускного пункта его довезли полицейские, а далее до нашего дома бежал сломя голову. Однако никакой шиповки в номере не оказалось. Схватив дополнительную пару, он бросился обратно, по пути вкручивая шипы.

Я в это время уже успела выйти из шока и, поскольку вслед за женской эстафетой стартовала мужская, догадалась попросить шиповки (оказавшиеся, как потом выяснилось, на три размера больше) у одного из наших ребят. С ними после регистрации и пошла на стадион. Можно представить, каким получился бы у меня бег в чужой обуви, но за считанные минуты до старта вдруг вижу олимпийского чемпиона Сеула в эстафете 4х100 метров Виталика Савина, пытающегося прорваться ко мне сквозь стену волонтеров. Это Владимир Николаевич вопреки всем правилам, без специальной аккредитации сумел добраться до зоны разминки и попросить Савина передать мне шиповки. Но все равно, если бы я бежала не на четвертом, а на любом другом этапе, Виталик уже вряд ли бы смог выполнить эту просьбу. Он попросту ко мне бы не добрался…

— Так куда же делась эта злосчастная шиповка?

— Ее потом нашли в биотуалете…

— Какое-то расследование не пытались по этому поводу провести?

— Нет, но думаю, что это сделал кто-то из команд-соперниц, претендующих на олимпийские медали.

ПОПАЛАСЬ "В СЕТИ" ДОБРОВОЛЬНО

— Привалова и Паращук. Эти две фамилии воспринимались как единое целое еще задолго до того, как вы образовали семью. Расскажите, когда и как вы познакомились.

— Случилось это в 1985 году. Я заканчивала десятый класс и обратилась к Владимиру Николаевичу с просьбой помочь подыскать педагогов для подготовки к поступлению в Московский государственный университет на факультет журналистики. Паращук, работавший преподавателем кафедры физвоспитания МГУ, и познакомил меня с преподавателями факультета, с которыми я занималась перед вступительными экзаменами.

До того как попала в его команду, тренировалась в спортклубе АЗЛК, где специализировалась в прыжках в длину. В принципе, я и поступала в МГУ как прыгунья.

На следующий год летом поехала на университетский сбор в Эстонию, и там я как следует присмотрелась к Владимиру Николаевичу. Мне настолько понравился этот тренер, что в один прекрасный день я сама попросилась к нему тренироваться. Он, правда, потом признался, что тоже этого хотел и даже начал "расставлять сети", но факт остается фактом: первый шаг сделала я. И вот уже 14 лет мы вместе…

— На этом долгом пути возникала хотя бы раз мысль расстаться?

— Никогда!

— Я не случайно задал этот вопрос. Не мне вам говорить, что история знает немало примеров, когда тот или иной атлет, достигший определенных высот, добровольно идет на разрыв с личным тренером. Вспомните хотя бы Сергея Бубку или Геннадия Авдеенко…

— Мы, слава Богу, обошлись без этих проблем. Слишком много довелось вместе пережить, чтобы даже допустить мысль о расставании.

— Почему вы, начав свою легкоатлетическую карьеру с прыжков в длину, потом ни разу не совместили их на крупных соревнованиях со спринтом, как это делает, например, Мэрион Джонс?

— Может быть, все дело в том, что я изначально не очень-то любила прыжки в длину. А когда начала заниматься спринтом, они мне и вовсе разонравились.

В ТЕХНИКЕ ПРЫЖКА В ДЛИНУ ДЖОНС МОЖЕТ ОТДЫХАТЬ

— В Сиднее немка Хайке Дрехслер в 36 лет стала олимпийской чемпионкой в прыжках в длину. Интересно, если бы сейчас в 32-летнем возрасте вы всерьез занялись этой дисциплиной, могли бы через четыре года в Афинах претендовать на такой же успех?

— Думаю, что да. Главное, есть скорость и понятия о прыжках в длину. А техника у меня лучше, чем у Мэрион Джонс. Это однозначно. Не сомневаюсь, что за семь метров прыгала бы без проблем. Другое дело, что вероятность получить травму в прыжках в длину слишком высока: очень уж взрывной вид спорта. И потом, сама планка отталкивания травмоопасна: дождь пошел, поскользнулся на пластилине, и пиши пропало. С возрастом начинаешь об этом задумываться. Мы уже в этом году постарались максимально исключить риск получить травму, постоянно следили за ахиллами, благо, как говорится, научены горьким опытом

— За 21 год, проведенный в легкой атлетике, никогда не хотелось уйти? Например, после тяжелейшей травмы, полученной в финальном забеге на 60 метров зимнего чемпионата мира-97 в Париже?

— Нет.

— И что, даже чувство отчаяния тогда не испытали?

— Было, конечно, всякое, но я старалась о плохом не думать. И никаких глобальных задач в процессе восстановления перед собой не ставила, а только поэтапные цели: сначала пыталась пройти на костылях хотя бы несколько метров, потом училась ходить не хромая, затем раз в неделю бегала стометровку, как могла, и так далее. В то время я поняла одну простую истину: если настроишь себя на какие-то сверхдостижения, обязательно где-нибудь сорвется. Лучше так: прошел тренировочный цикл без травм — это уже отлично. Вышел в определенный период на какой-то результат, превышающий прошлогодний, считай его своей победой. В этом плане мне в нынешнем году было легче, поскольку, сменив специализацию, я начинала бегать с чистого листа. Никаких результатов на дистанции 400 метров с барьерами у меня в прошлом не было, и потому сравнивать, естественно, было не с чем. Каждая попытка была в принципе новой.

800 МЕТРОВ — ЭТО НЕ ШУТКА

— Когда в Сиднее вы сказали о том, что, возможно, попробуете свои силы на дистанции 800 метров, я решил, что это шутка. Но после того как об этом же прилюдно заговорил и Владимир Николаевич, стало понятно, что дело принимает серьезный оборот…

— Как говорится, поживем — увидим. Когда я к этому подойду, не знаю. Вовсе не обязательно, что это случится на следующий год. Но в перспективе не исключено, что к следующей Олимпиаде эти планы вызреют.

— Вслед за вопросом о взаимоотношениях с личным тренером не могу не задать еще один: о проблемах взаимоотношений в эстафетных командах, которые, не вам говорить, существовали во все времена. В Сиднее Наташа Назарова не обиделась на вас за то, что вы заняли ее место в финальном забеге 4х400 метров?

— Нет, проблем не было никаких. Решение не ставить Назарову в состав финальной команды приняла сама Людмила Федорив, личный тренер Натальи. По-другому, в принципе, и быть не могло, поскольку ее ученица пробежала в полуфинале не лучшим образом. Судя по результату, который показали там девчонки, медаль нам вообще не светила. Да и в финал они попали, что называется, на флажке, показав лишь восьмое время.

— Как, кстати, вы оцениваете выступление нашей команды в финале? Первый этап, на мой взгляд, дался Юлии Сотниковой очень тяжело?

— Она пробежала как могла, тем более что, учитывая специфику Олимпийского стадиона, где очень длинные виражи, первая дорожка, которая нам досталось, — это худшее, что можно было придумать.

На втором этапе, мало кто знает, у Светы Гончаренко во время бега прострелило икроножную мышцу. Ей надо памятник поставить за то, что она вообще добежала.

Я приняла палочку от Ольги Котляровой, попыталась сразу же обойти Лорран Грэхем с Ямайки. Смотрю: она меня выталкивает на вторую дорожку и я начинаю бежать лишние метры. Тогда я за ней пристроилась, поняв, что у меня один шанс: обойти ее на финишной прямой. Но, к сожалению, не получилось. На последних метрах я попыталась ускориться, но вижу: она тоже держит ситуацию под контролем и в любой момент может прибавить. Подняв глаза на табло, увидела, что бегущей четвертой австралийке Кэти Фримэн нас уже не достать, и, что называется, успокоилась. Так и финишировали.

Если бы меня заявили на первый этап, где никто не мешает, мне, конечно же, было бы намного проще — там я смогла бы пробежать максимально быстро. А тут пришлось где-то потолкаться, где-то тормознуть — дерганый бег получился. Но в то же время понимаю, что, если бы кто-то другой бежал на последнем этапе, не исключено, что Фримэн смогла ее "съесть"…

КОСОЙ ПО НОГАМ В ПАРИЖСКОМ "БЕРСИ"

— Возвращаясь к предыдущему вопросу, скажите, это правда, что после финала эстафеты 4х100 метров на чемпионате Европы-98 в Будапеште ваши подруги по команде здорово на вас обиделись?

— Было дело, хотя это не самое приятное для меня воспоминание. Та неудача в какой-то мере была прогнозируема. Во-первых, это был мой первый официальный старт после годичного перерыва, связанного с травмой — мышечным разрывом в правом бедре. А во-вторых, перед той эстафетой у меня за плечами уже были непростые выступления на дистанциях 100 и 200 метров, и я в принципе не хотела бежать эстафету — ноги находились в ужасном, травмоопасном состоянии. Но девочки сами попросили меня пробежать, причем не только в финале, но и в забеге, сказав, что без меня могут не попасть в финал. А когда мы заняли третье место, после того как мне первой передали палочку на четвертом этапе, пошли разговоры о том, что я чуть ли не специально это сделала. Понимаю, что тут не обошлось без эмоций, но все-таки…

— Эти слова обиды были сказаны вам в глаза?

— Кое-кто сказал в глаза, а кто-то потом поделился своими обидами с журналистами. А каково, представьте, было мне все это слышать и читать! Тогда я и приняла решение сначала о том, что больше не буду бегать на последнем этапе эстафеты 4х100 метров, а потом — что вообще от нее откажусь. Ведь не бегает же Жанна Пинтусевич за эстафетную команду Украины, и к ней на этот счет ни у кого претензий нет.

— И с тех пор вы ни разу не участвовали в этой эстафете?

— Однажды на Кубке мира стала на первый этап и после этого всё…

— Наверное, эпизод, случившийся в Будапеште, самый неприятный в вашей спортивной биографии?

— Нет. Самой неприятной все-таки была травма, полученная в 1997 году. Конечно, очень обидно сходить с дистанции, когда лидируешь, когда до золотой медали чемпионата мира рукой подать, и вдруг тебя словно косой по ногам. Но самое страшное все же было не это, не сам момент получения травмы, а осознание того, что она не заживет через месяц, а может выбить тебя из строя на годы, и без операции на сей раз никак не обойтись…

— Ира, более 20 лет профессиональных занятий легкой атлетикой! Какой организм может выдержать такие нагрузки?

— Это действительно большой срок. Но получилось так, что, начав в 1979 году с бега, я потом оказалась в группе прыжков, сначала прыгала в высоту, потом в длину, а в этих дисциплинах, согласитесь, не требуется, по крайней мере для детей, супернагрузок. А спринтом в общем-то занялась только с 1986 года. Затем год была беременна, после рождения сына столько же восстанавливалась. В 97-м получила травму, после которой снова год восстанавливалась, а значит, больших нагрузок снова не было… Так что судите сами…

СЛАДКОЕ ВОСПОМИНАНИЕ О ГОРЬКОМ

— Раз уж мы заговорили о самом неприятном эпизоде в вашей легкоатлетической карьере, вспомните, пожалуйста, самый приятный. Кроме, конечно, олимпийской победы.

— В памяти, видимо, на всю жизнь останется первая победа на чемпионате страны 1989 года, прошедшем в Горьком. Я тогда, будучи еще юниоркой, стала чемпионкой СССР в беге на 100 метров с результатом 11,33.

— Поскольку в начале вашей легкоатлетической биографии были и прыжки в высоту, вы наверняка в юности читали книгу олимпийского чемпиона Валерия Брумеля "Высота". Если помните, в ней автор поименно называет всех, кому он обязан своим становлением. Если сейчас я попрошу вас сделать тоже самое, кого бы вы назвали в первую очередь, исключая, естественно, Владимира Паращука?

— Да того же Валерия Брумеля. Его книга "Не измени себе" произвела на меня в свое время неизгладимое впечатление. На одном дыхании прочитала также автобиографические книги Валерия Борзова, Татьяны Казанкиной, Юрия Седых и других наших известных легкоатлетов. Они вдохновили меня на многие поступки в жизни.

Не последнюю роль в моем становлении, считаю, сыграл и тот факт, что в Москве состоялись Олимпийские игры. С упоением следила за событиями, разворачивавшимися на Центральном стадионе в "Лужниках", скрупулезно все записывала в тетрадки, обращая особое внимание на те виды, где наши выигрывали. А потом случилось так, что мои родители получили квартиру в Олимпийской деревне и я стала жить в одном подъезде с серебряным призером Игр-80 в толкании ядра Светланой Крачевской. Более того, я даже училась в одном классе с ее дочкой. Спустя некоторое время лично познакомилась и со своими кумирами, в частности с Тамарой Быковой, Натальей Лисовской. У этих людей я училась "науке побеждать" и многим им обязана.

— В этом ряду, не сомневаюсь, достойное место занимает и Владимир Кузьмич Николенко, академик, заведующий отделением травматологии и ортопедии госпиталя имени Бурденко, сделавший вам сложнейшую операцию в 1997 году?

— Несомненно. Между прочим, после олимпийской победы мы с тренером звонили ему из Сиднея. О чем говорили, думаю, догадаться несложно. К нашим словам благодарности присоединился и президент Федерации борьбы России, начальник ЦСКА, олимпийский чемпион Михаил Мамиашвили, которому Владимир Кузьмич в свое время тоже сделал сложную операцию на колене. Кстати, после нее, казалось бы, в безнадежной ситуации Николенко пообещал, что Михаил "еще станет олимпийским чемпионом". На следующий год Мамиашвили выиграл чемпионат Европы, а в 1988-м олимпийское "золото".

К чему я это рассказываю? А к тому, что со мной приключилась та же история. После операции Николенко мне тоже сказал, что я стану олимпийской чемпионкой. И, как видите, стала, но сначала "по традиции" выиграла золотую медаль на чемпионате Европы в Будапеште.

— Стадион, манеж, тренировки, соревнования, снова стадион — в таком жизненном графике есть время на занятие домашним хозяйством? Что остается для семьи?

— Для семьи остается только кухня, кухня и кухня. Иногда — проверка уроков, выполненных сыном Алешей.

— Судя по тому, сколько раз вы сказали слово "кухня", готовить вы умеете. Каким блюдам отдаете предпочтение?

— Традиционным русским. Думаю, их качество мужа устраивает. Тем не менее иногда по выходным дням мы выезжаем всей семьей на обед к маме Владимира Николаевича, которая по этому случаю накрывает праздничный стол. Навещаем мы и мою маму, но тут другой случай: у нее дополнительная нагрузка, поскольку в наше отсутствие Алешу воспитывает она. Учеба, тренировки — все на ней.

— Вы сказали: "тренировки"?

— Да, Алеша вот уже третий год занимается греко-римской борьбой, и в своем 12-летнем возрасте уже добился кое-каких успехов.

— Как в этой связи он воспринял поражение в олимпийском Сиднее своего (не сомневаюсь) кумира Александра Карелина?

— Как ни странно, с пониманием и никакой трагедии здесь не увидел. По его мнению, второе место на Олимпийских играх — это тоже очень высокий результат. Он даже мне признался, что тоже очень хотел бы стать серебряным призером Олимпиады.

АЛЕША НЕ ВИДЕЛ МАМИНОЙ ПОБЕДЫ

— А как он отнесся к маминой победе?

— Безусловно, очень обрадовался. Несмотря на то, что старался не пропускать телевизионные репортажи из Сиднея, первым о моей победе ему сообщил директор школы, в которой Леша учится. А что касается телевизионных трансляций из Австралии, сын в них очень разочаровался. Когда я приехала, он первым делом сообщил мне, что Олимпиаду показывали очень плохо.

— Как-то лет 15 назад я побывал у вас в гостях, в том самом доме, расположенном в Олимпийской деревне. Скажите, в квартире у ваших родителей по-прежнему есть домашний стадион, с которого начался ваш путь в профессиональный спорт?

— Нет, его демонтировали и отвезли на дачу. Дома остался только турник и у папы стоит тренажер для всех групп мышц.

— Чем, кроме бега, вы сегодня увлечены в жизни? Скажем, какие-то коллекции, помимо спортивных наград, есть в вашем доме?

— Когда-то по примеру дяди я очень активно занималась филателией, но потом к ней охладела. Абсолютно нет на это времени, хотя коллекция осталась, и в ней, кстати, есть уникальные довоенные марки СССР.

Было время — собирала также книги, но теперь, когда такое понятие, как "книжный дефицит", исчезло из нашей жизни, пропал и азарт. Сейчас мечтаю завести собаку. Но это произойдет только после того, как закончу со спортом. Конечно, можно и сегодня обзавестись четвероногим другом, но это будет очередная дополнительная нагрузка на маму, поскольку только ей мы можем его оставить во время отъездов. А у моих родителей уже есть очень симпатичный бульмастиф и маленький коккер-спаниель.

— Какие у вас сегодня отношения с факультетом журналистики МГУ?

— Сейчас заканчиваю аспирантуру. Буду защищаться. Мне дали понять, что при желании я могу остаться и работать на факультете преподавателем по специализации "спортивная журналистика". Но если это случится, то только после ухода из спорта.

— А мыслей уехать из России, как это сделали, например, упомянутые вами Лисовская и Седых, нет?

— Знаете, раньше, бывало, приедешь в какую-либо страну, скажем, во Францию, вокруг неведомая жизнь, все красиво, радужно, и начинаешь думать: а ты могла бы здесь жить? А спустя несколько дней приходило понимание, что я "не вписываюсь" в местный уклад жизни. Та же история повторялась в Англии, затем в Испании, Германии и так далее. Постепенно пришла к выводу, что нигде, кроме России, жить, в истинном понимании этого слова, я бы не смогла. Заставить меня уехать отсюда может лишь какая-то экстремальная ситуация, например, реальная угроза для жизни моего ребенка или кого-то из членов семьи. Я часто встречаю за рубежом российских эмигрантов новой волны. Многие из них, по сути, поставили на себе крест, решившись на отъезд, поскольку сделали это исключительно ради детей, а кое-кто — ради внуков. Подавляющему большинству живется там не сладко, поскольку их душа осталась в России.

ЗА ДВУМЯ ЗАЙЦАМИ БЕГАТЬ НИ К ЧЕМУ

— Ну а отдыхать за границей вы любите?

— Представьте, нет. Там какой-то "гостиничный отдых" получается, а я не люблю сидеть днями в баре или под зонтиком около бассейна. Эту гостиницу можно в любое место перенести, и будет тот же эффект. Я предпочитаю активный отдых, например, в Кисловодске или на озере в Егорьевском районе Московской области, где мы часто рыбачим с друзьями.

— Вы не думаете о пополнении в семье?

— С одной стороны, безусловно, хочется иметь пополнение в семье — девочек у нас явно не хватает, а с другой, все это достаточно сложно: пока, как говорится, бегается, буду бегать. Но если вопрос о пополнении возникнет, оно, не сомневайтесь, будет…

— Давайте тогда поговорим о ближайших планах. В предстоящем зимнем сезоне вы будете участвовать?

— Нет. Хватит гоняться за двумя зайцами. Я много лет чередовала зимние выступления с летними, а потом произошел какой-то слом. Не сомневаюсь, что все мои болячки — результат именно такого напряженного графика. Для того, чтобы здоровье позволило хорошо бегать летом, надо жертвовать зимой.

— Другими словами, на чемпионате мира 2001 года в Эдмонтоне мы вас увидим?

— Надеюсь на это.

— На какой дистанции?

— Позвольте я отвечу на этот вопрос чуть позже…


Наша справка

ИРИНА ПРИВАЛОВА Москва. Родилась 22 ноября 1968 года в Московской области. Рост 175 см. Вес 66 кг. Окончила факультет журналистики и аспирантуру МГУ.

Бронзовый призер Олимпиады-92. Чемпионка мира 1991, 1993, 1995 годов. Чемпионка Европы 1994 и 1998 годов. Олимпийская чемпионка-2000. Личные рекорды: 100 м — 10,77; 200 м — 21,87; 400 м — 49,89; 400 м с/б — 53,02.

Замужем. Имеет сына Алексея.

Тренер Владимир Паращук.