ПОМНИМ

НЕ ЧОКАЯСЬ

В интервью «Советскому спорту» накануне чемпионата Европы-63 по боксу в Москве его участник четырехкратный чемпион СССР Валерий Попенченко искренне недоумевал по поводу того, что экзамены в институте помешали приехать в Москву его главному сопернику поляку Тадеушу Валасеку. «Разве это причина для отказа выступать на чемпионате? — удивлялся он. — Я ведь тоже сдаю экзамены…» При этом Валерий почему-то не посчитал нужным добавить, что он сдавал не просто текущие экзамены, а кандидатский минимум по философии и механике…

Мне кажется, что этот эпизод удивительно характеризует Попенченко как личность неординарную. В самом деле, вы когда-нибудь видели действующего боксера мирового класса, сдающего кандидатский минимум по философии?

 15 февраля 1975 года при невыясненных до сих пор обстоятельствах погиб один из самых звездных советских боксеров середины 60-х, олимпийский чемпион Токио Валерий Попенченко. Его тело обнаружили на каменном полу центрального лестничного пролета МВТУ имени Баумана. «Упал с третьего этажа в результате несчастного случая» — такова официальная версия. Но были и другие…

«КОРЯВЫЙ» ГЕНИЙ БОКСА

Как это ни странно, признание специалистов бокса к Валерию Попенченко пришло только в 1963 году, когда он уже был четырехкратным (!) чемпионом СССР. Парадокс, скажете вы, памятуя о том, что в те времена выиграть чемпионат страны было равносильно победе на престижнейшем международном турнире. И тем не менее это факт, «обязанный» своим существованием своеобразной манере боксирования Попенченко, далекой от классических канонов и понимания многих специалистов. Он все делал чуточку не по правилам, «правильных» ударов у него было куда меньше, чем «неправильных», таких боксеров называли «корявыми». Но в этой «корявости», нестандартности и непохожести заключался феномен Попенченко.

Рассказывает Борис Греков, заслуженный тренер СССР:

— У Валеры была какая-то «искривленная», только ему присущая координация движений на ринге, которая постоянно вводила в заблуждение соперников. Я сам не раз попадался на эту удочку, работая с ним «на лапах». Бывало, говоришь ему: «Бей прямой». И вдруг видишь, летит боковой удар. Глаза закрываешь, руки не успевают отойти… А это он, оказывается, бьет прямой… Выполнял прямой удар, а ты реагировал, как на боковой. Благодаря этой особенности больше половины своих боев Валерий выиграл нокаутом, в 64-м стал лучшим в мире боксером-любителем…

А в 60-м его не взяли на Олимпийские игры, «дабы зарубежных специалистов не смешить». Более того, даже когда все-таки включили в состав сборной для участия в чемпионате Европы-63, нашлись и такие руководители, которые во всеуслышание заявляли: «Единственно слабое звено нашей команды — второй средний вес. Тут мы не рассчитываем даже на бронзу…»

Попенченко выиграл золото, победив в финальном бою за явным преимуществом мастера глухой защиты, «боксера в броне» румына Моню. С тех пор о Валерии стали говорить и писать только в восторженных тонах. 

СИЛЬНЕЕ ТОТ, КТО ПОДНИМАЕТСЯ

Ташкентское суворовское училище, тамошняя секция бокса под руководством экс-чемпиона Ленинграда капитана Юрия Матулевича, первая серьезная победа на юношеском чемпионате СССР в Грозном (после двух нокдаунов в финале), золотая медаль выпускника Суворовского училища и право выбора продолжения учебы в Ленинградском высшем военно-морском пограничном училище… Это, образно говоря, главные начальные ступени восхождения московского паренька Валерия Попенченко на жизненный Олимп.

Мало кто знает, что, став курсантом пограничного училища, Валерий ради учебы практически оставил бокс, но возвращение все-таки состоялось. Решающими факторами стали… первое в жизни поражение на первенстве ЦС «Динамо» (где он выступал без всякой подготовки, поддавшись уговорам руководства училища) и последующая встреча с прекрасным ленинградским тренером Григорием Кусикьянцем.

Григорий Филиппович принял Попенченко таким, каким он был, поняв, что ничего исправлять не нужно, а только шлифовать и отделывать, что «корявость» и нестандартность могут составить основу нового стиля боксирования — и это будет невиданный и грозный бокс…

НЕСОСТОЯВШИЙСЯ СЫН ЛОРДА

Блестящая победа на чемпионате Европы-63 в Москве открыла перед Попенченко прямую дорогу на токийскую Олимпиаду, где он, выражаясь боксерским языком, понес своих соперников и нес их, как хотел, до финальных гонгов. Правда, из четырех оппонентов Валерия, определенных ему жеребьевкой, лишь темнокожему Даркею из Ганы удалось продержаться все три раунда. Остальные — пакистанец Махмуд, поляк Валасек и немец Шульц — сложили оружие досрочно. Впервые в истории отечественного бокса Кубок Баркера, приз лучшего боксера олимпийского турнира, был присужден советскому бойцу.

На церемонии вручения Попенченко «толкнул речь» на прекрасном английском, чем несказанно удивил присутствующих. «Вы жили у нас в Англии?» — поинтересовался у него президент Международной ассоциации любительского бокса лорд Рассел и, не дождавшись ответа, бросил фразу, которую потом растиражировали сотни газет: «Я был бы счастлив иметь такого сына…»

  УШЕЛ НЕПОБЕЖДЕННЫМ

Через год на чемпионате Европы в Берлине Попенченко вновь одержал безоговорочную победу. Но, увы, лучший, по выражению Кусикьянца, прямой в жизни, которым Валерий отправил в финале в нокаут англичанина Робинсона, стал последним ударом, нанесенным им в квадрате ринга. Он ушел из бокса непобежденным, в расцвете сил. По одной версии, он устал от бокса и внял просьбам первой жены Натальи Дениной, с которой, впрочем, вскоре расстался. По второй, на этом настояла мать, Руфина Васильевна, сильная и властная женщина, мечтавшая увидеть сына великим ученым…

В сентябре 67-го судьба свела Валерия со студенткой кораблестроительного института Татьяной Вологдиной, представительницей династии ученых, именами которых названы институт и корабль. Знакомство состоялось в Эрмитаже, на выставке Родена. С этого момента в жизни Валерия началась новая глава, завершившаяся вторым браком, рождением сына Максима и переездом в Москву.

«…НИ ОДНА ЗВЕЗДА НЕ ОСВЕЩАЛА ТРУДНЫЙ ПУТЬ»

Рассказывает Татьяна Попенченко:

— Помимо необыкновенной целеустремленности и невероятного трудолюбия Валерия отличал огромный талант, который проявлялся во всем, за что бы он ни брался. Когда, к примеру, увлекся шахматами, добился того, что сам Михаил Таль предрекал ему (при соответствующей работе, конечно) гроссмейстерское будущее. Он прекрасно знал литературу, увлекался Пушкиным, знал наизусть практически все его поэмы, роман «Евгений Онегин», рассказывал на память нашему сыну сказки Александра Сергеевича. Впрочем, он и Лермонтова любил. Я помню, как в день своего 37-летия поразил гостей тем, что процитировал наизусть всю поэму «Мцыри»…

Гуманитарные пристрастия, любовь к литературе, классической и джазовой музыке, живописи, скульптуре не мешали ему большую часть послеспортивной жизни посвятить техническим и фундаментальным наукам. Он, например, не пропускал ни одной лекции о топологии, которые читал в Политехническом музее его хороший друг, профессор с мировым именем Александр Архангельский. И не просто посещал, но и прекрасно разбирался в предмете, а ведь топология — довольно сложная область математики.

А какой груз общественной работы тащил на своих плечах! Был членом ЦК ВЛКСМ, обществ советско-французской, советско-итальянской, советско-чилийской и еще бог знает какой дружбы. Часто выезжал за границу — пропагандировал олимпийское движение (благо прекрасно владел английским), ездил с лекциями по Союзу. Мало кто знает, что Валера больше полугода возглавлял Национальный олимпийский комитет СССР. Потом, по рекомендации двукратного финалиста Олимпийских игр Алексея Киселева, возглавил кафедру физвоспитания МВТУ, где едва ли не с первого дня стал претворять в жизнь собственную идею строительства студенческого спортивного комплекса. Искал средства на его сооружение, добывал стройматериалы с помощью своеобразного бартера: например, достаточно было одного его выступления перед рабочими Череповецкого металлургического завода, чтобы получить оттуда сталь. Он буквально жил этим комплексом и параллельно… писал докторскую диссертацию.

Хоть и не слабым был человеком, но все равно такая физическая и психологическая нагрузка не прошла для него даром. В последнее время ужасно уставал. Мне кажется, что в тот роковой день 15 февраля 1975 года с ним случился микроинсульт, спазм сосудов головного мозга. На этом потом, кстати, настаивали и врачи…   

УГОЛ ПАДЕНИЯ

Удивительно, но к кому бы я ни обращался с просьбой рассказать о смерти Попенченко, высказать свою версию его гибели, практически все делали это с большой неохотой и при этом категорически запрещали мне пользоваться диктофоном и упоминать их имена в будущей публикации. Один из моих собеседников, известный в прошлом нокаутер, вообще пообещал разобраться со мной по-мужски, если в рассказе о смерти Попенченко я сошлюсь на него. «Запомните, — сказал он мне на прощание, — если все, о чем я вам рассказал, появится в печати за моей подписью, я публично откажусь от своих слов и вы никому ничего не докажете...»

Почему? Откуда такая советская, если не сказать — совковая, осторожность? Подозреваю, что во всем виновата «официальная версия», навязанная в свое время следствием моим собеседникам и продиктованная в свою очередь директивой первого секретаря Московского горкома КПСС, члена Политбюро Гришина: «Никаких утечек информации». Но, как говорится, Бог всем судья… 

Рассказывает У., бывший преподаватель кафедры физвоспитания МВТУ имени Баумана:

— Я сидел в кабинете на кафедре, когда услышал крики: «Попенченко упал!» Как упал? Куда упал? Может быть, просто ногу подвернул? Когда понял, что произошло, побежал к месту трагедии. Там уже институтские дружинники все оцепили, никого не пускают. Я показал удостоверение, объяснил, что работаю на кафедре, — пропустили. Около тела Попенченко хлопотал наш врач. Но его помощь была уже не нужна. Падая, Валерий ударился затылком об угол стоящего внизу массивного рабочего стола и умер мгновенно. Его шейные позвонки и основание черепа оказались полностью раздробленными. Перед глазами до сих пор жуткая картина: медленно уходящая в глубь черепа ладонь врача, попытавшегося приподнять голову Валерия…

Медики утверждают, что когда человек, находящийся в сознании, падает с большой высоты, он обязательно кричит. Инстинктивно. А Попенченко, как потом рассказала оказавшаяся недалеко от места падения заведующая библиотекой, не проронил ни слова. В этой связи не исключаю, что на лестничной площадке он на несколько секунд потерял сознание (что, насколько я знаю, случается с некоторыми бывшими боксерами), повалился на перила, а те, к несчастью, оказались слишком низкими…

Потом я слышал много других версий. В частности, говорили о том, что у Валерия в тот день состоялся очень серьезный разговор с ректором, а за час до трагедии он крепко выпил со своим другом (тоже работником кафедры), что якобы при вскрытии в его желудке обнаружили пол-литра водки и один плавленый сырок. Поговаривали о самоубийстве и даже об убийстве. По мнению авторов последней «гипотезы», Валерий был связан с ленинградским криминалом, с которым он якобы что-то не поделил, и ему отомстили.

Была и вовсе нелепая версия: Попенченко, мол, любил кататься на перилах и попросту не удержался на них…       

Рассказывает К., известный в прошлом боксер, партнер Попенченко по сборной СССР:

— Я почти не сомневаюсь в том, что Валерий покончил жизнь самоубийством. Просто его надо было знать. Пары бокалов шампанского ему было более чем достаточно, чтобы потерять голову. Помню, как-то в Казани оказались мы с ним в одной компании, отдыхали в бассейне. Выпил он немного, и его потянуло на подвиги: взобрался на 10-метровую вышку и как жахнет оттуда вниз. В воздухе его перевернуло. Вылез — спина красная: было видно, что ударился очень больно об воду. Я спрашиваю: «Валера, ты что?» Он сделал удивленное лицо: «А разве мы не боевики?..»

Другой раз в ресторане разошелся: увидел за соседним столиком офицеров и стал выкрикивать: «Долой хунту!» В то время как раз в Чили произошел государственный переворот, и Валерий, который лично был знаком с убитым президентом Альенде, видимо, воспринял все близко к сердцу (какое-то время даже носился с идеей формирования интернациональных бригад для поддержки сопротивления установившемуся в Чили режиму). Насилу его успокоили…

Он был совершенно непредсказуемым человеком. От него всего можно было ожидать, тем более в нетрезвом виде. А в день смерти, как показала экспертиза, у него была последняя стадия опьянения. Это неправда, что при падении с высоты люди обязательно кричат: самоубийцы часто делают это молча. Если бы Валерия, допустим, сбросили или он сам бы по неосторожности сорвался вниз, наверняка, отклонился бы от места падения. А тут траектория его полета оказалась абсолютно вертикальной…   

В то же время я признаю, что никакой логической основы под собой моя версия о самоубийстве не имеет. У Попенченко не было оснований прибегать к суициду хотя бы потому, что на пороге была докторская диссертация. Уже, насколько я знаю, был даже оговорен день защиты. Мне рассказывали, что накануне смерти или даже в день ее он весело бросил своей секретарше: «Ну все! Теперь жить будем!..» Это он какие-то деньги у ректора выбил на развитие спорта в училище. У него все было хорошо — и в семье, и на работе. После первого трудного года вживания внес живую струю в жизнь училища, расшевелил всех, заставил заниматься спортом, хотя поначалу в училище к нему отнеслись, как к свадебному генералу…

Рассказывает Б., тренер по боксу, друг Попенченко:

— Характер у него был не сахар. Однажды, подвыпивший, вышел на проезжую часть Ленинградского шоссе и, широко расставив руки, попытался остановить летящий на него поток машин: я, мол, Попенченко, и мне все подвластно! Едва успел выхватить его из-под колес. Не терпел, когда его не узнавали: как-то после «мальчишника» в ресторане «Яхта» устроил драку с милиционерами, не пустившими его в метро. В итоге ночь провел в кутузке…

Что касается его гибели, я согласен с официальной версией. Думаю, что это действительно был несчастный случай, поскольку о самоубийстве он не думал. В тот трагический день мы должны были с ним встретиться в 16.00 и пойти куда-нибудь расслабиться. Но он, к сожалению, сделал это раньше, не покидая стен училища: по данным милиции, содержание алкоголя у него в крови оказалось очень высоким. Кстати, потом, когда стали выяснять, с кем он пил, на экспертизу водили и меня…

В том состоянии, в котором был, по мнению экспертов, Валерий, он вполне мог сорваться вниз, ведь перила в месте падения были ему по пояс (только через год, когда там же упал кто-то из студентов, их нарастили и установили в проеме металлическую сетку), к тому же за несколько минут до случившегося на площадке сделали мокрую уборку…

ОН ПАМЯТНИК СЕБЕ ВОЗДВИГ…

Попенченко похоронили на Введенском, или, как его еще называют, Немецком кладбище. Таких проводов Москва не видела давно. Проститься с великим боксером во Дворец спорта «Крылья Советов» (что у метро «Белорусская») пришли тысячи его поклонников. В 20-градусный мороз гроб несли на руках.

Постскриптум

По словам Татьяны Попенченко, Валерий часто заводил разговор о том, что многие знаменитые личности ушли из жизни в 37 лет, в том числе и его любимый Пушкин. Почему? Его очень занимал этот вопрос. И в самом деле, Валерий, почему?

ИЗ ДОСЬЕ «СОВЕТСКОГО СПОРТА»

ПОПЕНЧЕНКО Валерий Владимирович.

Родился 26 августа 1937 года в Москве. Один из сильнейших мастеров в истории советского бокса. Заслуженный мастер спорта. «Динамо». Первый тренер — Ю. Матулевич, с 1955 — Г. Кусикьянц.    Олимпийский чемпион 1964 года во втором среднем весе. Обладатель Кубка Вэлла Баркера как лучший боксер олимпийского турнира-64. Чемпион Европы–1963, 1965 во втором среднем весе. Чемпион СССР 1959, 1961—1965. Провел 228 боев, в 215 одержал победу. Награжден орденом Трудового Красного Знамени. Кандидат технических наук. С 1970 по 1975 заведовал кафедрой физического воспитания МВТУ им. Баумана.

Погиб 15 февраля 1975 года в Москве.

ДОСЛОВНО

«В боксе бывает, что в неказистых и вроде бы неправильных движениях бойца кроется яркая индивидуальность. Пример — Валерий Попенченко. Этот самородок всегда поражал соперников своей неудобностью, а судей — способностью неумолимо в любых ситуациях копить преимущество».

Рольф Штейнбрехер, тренер сборной ГДР