Счастливый победитель недавно завершившегося крупного московского турнира Виорел Бологан, заявил, что он самый счастливый человек на земле. 

МИРОЛЮБИВЫЙ БОЛОГАН

— Виорел, на что ты настраивался, когда начинал турнир? Была ли программа-минимум?

— Я считал, что хотя бы 1000 долларов в семейный бюджет я должен принести. Это же моя профессия, иначе непонятно, зачем я этим занимаюсь. Значит, надо занять как минимум двадцатое место. Цель же была — попасть в десятку, я считал это хорошим результатом.

— Как складывался для тебя турнир? Какой момент был наиболее сложным?

— В этом турнире очень важно удачно стартовать. Если не удается, ты попадаешь в трясину, где сидят такие же сильные игроки, как и наверху. Так что очень был важен удачный старт. Другая удача в том, что многие вышли со мной на борьбу. Те же Милов и Гранда Зунига черными пошли в сицилианку — и попали под удар. В обеих этих партиях у них было немного шансов.

— Все соперники были настроены на борьбу или кто-то хотел ничью?

— Я не встречался ни с одним откровенным «ничейником». У меня у самого были миролюбивые настроения — по ходу турнира я раза четыре предлагал ничью. Во втором и третьем туре мне отказали, после чего удалось выиграть эти партии. Реально повезло только в одной встрече — в третьем туре, где Смирнов попался в красивую ловушку.

— Мне кажется, что для тебя, с твоей довольно-таки классической постановкой партии, очень важно получить перевес по дебюту.

— Дебютным результатом я, конечно, доволен. И в первом туре получил большой перевес белыми и в партии с Миловым, и с Грандой.

— Предыдущий «Аэрофлот» запомнился достаточно большим количеством зевков и ляпов, в том числе в твоих партиях. С классическим контролем играется лучше?

— Как показывает практика, намного лучше. Здесь я играю в чистые шахматы, и лично мне пока не удается подстроиться под быстрый контроль. На той же Олимпиаде я не смог реализовать очень большое количество хороших позиций.

— «Аэрофлот» — довольно странный турнир. Достаточно большое количество гроссмейстеров платят свои деньги, ничего не получая взамен, только за участие. Причем ясно, что шансов на приз у них нет. На что они рассчитывают?

— Мне тоже это интересно. Я говорил с некоторыми из них. Мне кажется, действует некий «принцип казино»: каждый думает, что ему повезет. Я примерно так вижу эту ситуацию. Сейчас вот повезло мне.

СДЕЛАЛ РОКИРОВКУ С ТЕЩЕЙ

— В целом ты производишь впечатление неровного шахматиста. Хотя сейчас у тебя очевидный подъем, ты планируешь как-то бороться со своими срывами в будущем?

— На самом деле в последнее время я выступаю достаточно стабильно. В принципе в моих силах стабилизировать собственную игру.

— Во время турнира ты жил дома, хотя твоей дочке меньше года. Как вы с ней сосуществовали?

— Я сделал рокировку с тещей — ее отправили в Строгино, а сам переехал на Кутузовский. Иначе было бы непросто — сегодня жена, например, спала четыре часа.

— Готов ли ты, как многие специалисты по «оупенам», играть на победу просто потому, что «противник слабее»? Или ты больше ориентируешься на позицию?

— У меня нет жесткой привязанности к личности соперника, ни в коем случае. Это, наоборот, может сыграть злую шутку — не стоит приписывать себе преимущество до партии. Каждая встреча — это отдельная история. Если я в хорошей форме и игра идет, то для меня особенного значения не имеет, удобный соперник или неудобный.

— Как ты планируешь готовиться к Дортмунду?

— Пока не знаю, еще не успел подумать. В принципе обычный круговой турнир.

— Ты сейчас счастлив?

— Да.