Первые чемпионы мира по шахматам и выдающиеся маэстро прошлого – претенденты на это звание не могли обеспечить себе достойного заработка.

Первый чемпион мира Вильгейм Стейниц окончил свои дни в полной нищете, в «доме призрения» в Петербурге (США). Его преемник Эмануил Ласкер очень боялся повторить судьбу обыгранного им титана и делал все возможное для того, чтобы обеспечить себе достойную старость. Ласкер 26 лет был чемпионом мира, он добился побед в большом количестве турниров и матчей, получал экстра-гонорары – тем не менее все его накопления пожрала первая мировая война, а затем знаменитая немецкая инфляция. Он так и не стал обеспеченным человеком, в конце жизни переехал в СССР (1935 – 1937 гг.), а затем в Америку, где и умер.

Современник Ласкера, выдающийся гроссмейстер Акиба Рубинштейн, имевший большую семью, был вынужден на самом пике прервать свою карьеру и открыть лавочку, за что заслужил от коллег презрительную кличку «антверпенский торгаш». Затем Рубинштейн вернулся к активной игре, но уже не показывал прежних достижений.

Великий немецкий гроссмейстер Зигберт Тарраш (Фишер, включивший Тарраша в десятку сильнейших шахматистов мира, писал о нем: «Игра Тарраша была острой, как бритва») не был, по сути, шахматным профессионалом – он был прекрасным врачом с большой практикой. Когда Таррашу представилась возможность сыграть матч на первенство мира со стареющим Стейницем, он отказался, сославшись на загруженность на «основной работе».

Из несоветских чемпионов не имел материальных проблем лишь Капабланка, который был, пожалуй, более знаменит, чем его солнечная родина. За честь быть родиной великого маэстро Куба щедро с ним расплатилась – обеспечила ни к чему не обязывающей дипломатической синекурой, так что Капа спокойно путешествовал с турнира на турнир, из страны в страну. Но и ему не удалось найти необходимую сумму для матча-реванша, когда Алехин отобрал у него титул.

В середине прошлого века доминирующие позиции в шахматах заняли советские гроссмейстеры, первым из которых был Михаил Ботвинник. Известно, что Ботвинник обсуждал с Алехиным финансовые перспективы их матча. Согласно Лондонскому соглашению от 1922 года, призовой фонд – не менее 10 000 долларов – должен был обеспечить претендент, причем две трети этой суммы получал победитель, треть – побежденный. Ботвинник, который мог получить эти деньги только от Советского правительства, заручился согласием Алехина играть матч за гонорар в 6 500 долларов независимо от исхода матча. Дело в том, что Михаилу Моисеевичу было так проще договориться с родным правительством (по сути, лично со Сталиным), а самого его государство и так снабжало всем необходимым. К сожалению, из-за второй мировой этот матч так и не состоялся.

Вплоть до 1972 года титул чемпиона оспаривали между собой лишь советские гроссмейстеры, и без того находящиеся на службе у государства. Когда же на матч со Спасским вышел Фишер, призовой фонд вырос до 250 000 долларов. Проигравший Спасский, кстати, не привез полагавшуюся ему часть призового фонда обратно в Союз, а оставил на Западе, вскоре женился на француженке и переехал жить во Францию.

В 1978 году состоялся матч Карпова с Корчным, который вызвал небывалый политический интерес – ставленнику советской системы противостоял диссидент и отщепенец. Филиппинское правительство предоставило призовой фонд в 1 000 000 долларов. В 1993 году прервалась серия матчей Каспаров – Карпов – претендентом стал англичанин Найджел Шорт. Лондонская «Таймс» предложила в качестве приза 2 500 000 долларов, но партнерам пришлось выйти из рамок ФИДЕ, о чем оба жалеют до сих пор.

Самый большой приз разыгрывали в 1992 году, в объятой войной Югославии, Спасский и Фишер. Оба, по образному выражению Спасского, превратились из обычных пенсионеров в богатых пенсионеров. Действительно, Спасский к тому времени забросил активные выступления, а Фишер не садился за доску 20 лет – с 1972 года! Но югославский миллионер Василевич (что-то вроде сербского Мавроди) заплатил 5 500 000 долларов за удовольствие вернуть Фишера к шахматной жизни. Вскоре после матча Василевич бросился в бега, заметая следы многочисленных афер, а Фишер стал изгоем у себя на родине, поскольку нарушил запрет госдепартамента США на бойкот воюющей Югославии. Нет уверенности и в том, что ему удалось получить свои деньги в полном объеме. Некоторое время после матча Фишер жил в Венгрии, а сейчас он вроде бы в Японии…