СОБЫТИЕ ДНЯ. ВАНКУВЕР-2010
ФИГУРНОЕ КАТАНИЕ. МУЖЧИНЫ. КОРОТКАЯ ПРОГРАММА

Евгений Плющенко, как и ожидалось, лидирует после исполнения короткой программы. Как и ожидалось, судьи делают все, чтобы соревнования получились как можно более интересными. То есть подтягивают к Евгению тех фигуристов, которые не прыгают четверной прыжок. Американец Эван Лайсачек и японец Дайсуке Такахаши отстают символически – чуть более 0,5 балла.

«Я ПРЫГАЛ ТРОЙНОЙ В 1994 ГОДУ!»

На пресс-конференции Плющенко спросили: «Объясните, почему вы такое значение придаете четверному прыжку?».

– Потому что это спорт, – Евгений, отвечавший на большинство вопросов по-русски, ради этого специально перешел на английский. – Когда-то, в начале прошлого века, были прыжки в один оборот. Потом они стали двойными. Потом – тройными. Наверное, это показывает, как развивается фигурное катание. Как оно должно развиваться. Тройные прыжки я делал в 1994 году (в 11 лет. – Прим. ред.)! Не спорю – хореография, интерпретация программы, связующие элементы тоже важны. Но четверной – это то, что должно отличать сильнейших. В любом виде спорта устанавливают рекордное время, новые ориентиры. А мы, получается, откатываемся назад.

ПЛЮЩЕНКО И ЧЕТВЕРО СМЕЛЫХ

На Олимпиаде в короткой программе четверной прыжок заявили пятеро. Помимо Жени, это швейцарец Стефан Ламбьель, француз Брайан Жубер, чех Томаш Вернер и швед Адриан Шультхайсс.

Судьба каждого из смельчаков была печальна.

Ламбьель четверной сделал. Первым элементом в каскаде. Но тут же ошибся, сделав во втором прыжке два оборота. Учитывая, что швейцарец, как обычно, прыгнул двойной аксель вместо тройного, 84 балла с копейками – максимум, на что он мог рассчитывать. Даже несмотря на потрясающе быстрые вращения. Если вы их еще не видели, то попытайтесь найти время – это что-то невероятное! Как у пропеллера не видно лопастей, так и у Ламбьеля в его коронном завершающем вращении не разберешь, где какие части тела, – настолько все сливается в один вертящийся с огромной скоростью волчок. Громовые овации – его традиционная и совершенно заслуженная награда.

Шультхайсс тоже может гордиться собой. Что он, собственно, и делает. «Я стал первым скандинавом, которому удался четверной. Это уже достижение!» – сказал он в смешанной зоне. Но каскад у него получился «4+1», после чего он ошибся на акселе и с неправильного ребра пошел на флип. 22-е место – плата за риск.

Жубер во всех интервью заявлял о своей замечательной форме. Но не сумел чисто приземлиться после первого же прыжка – четверного тулупа и тем самым тоже сорвал каскад. Была возможность прицепить второй прыжок к тройному лутцу, но после него он и вовсе упал. В итоге – всего 68,00 балла. Даже меньше, чем у второго российского участника Артема Бородулина.

Вернер, пойдя на четверной, сделал всего два оборота, да и те недокрутил, сорвав каскад. И тут же грохнулся на акселе. 65,32 – и экс-чемпион Европы расстался со всеми своими медальными надеждами.

В этот момент я вспомнил слова Ари Закаряна, менеджера Плющенко. В Таллине три недели назад я обратился к нему примерно с тем же вопросом, что задали Евгению на вчерашней пресс-конференции.

– Четверной прыжок – это элемент, требующий уникальной, совершенно особой концентрации, – ответил Закарян. – С этим не сравнится ничто. Обратите внимание: очень часто фигуристы, которые его заявляют, не могут думать ни о чем ином. И даже выполнив его чисто, все равно «рассыпаются». Людей, которые способны сделать четверной и при этом не запороть остальные элементы, в мире единицы.

Вчера такой оказался один.

ИТОГ ИНФОРМАЦИОННОЙ ВОЙНЫ

Плющенко, как обычно случается даже с великими «возвращенцами», получил в короткой программе самый ранний среди сильнейших стартовый номер. То же самое случилось в Таллине, где Евгений «убил» конкурентов, показав лучший результат сезона в мире – 91,30.

Здесь Плющенко вышел, богатырски повел плечами и, не сделав ни единой помарки, под овации зала заработал 90,85. Что можно считать большим успехом по двум причинам. Во-первых, дорожки, над которыми Евгений неустанно работал последние три недели, судьи оценили третьим уровнем, а не вторым, как в Эстонии. А это, по сути, два лишних балла. А во-вторых, пресловутое письмо американского арбитра Джо Инмана своим коллегам, в котором он призывал занижать баллы Плющенко за связующие элементы, все-таки сказалось на олимпийском судействе.

Оценка за «transitions» (связующие элементы. – Прим. ред.) в короткой программе Плющенко на чемпионате Европы в Таллине составляла 7,55. В Ванкувере – всего 6,80, причем двое арбитров поставили лишь 5,00. Для сравнения: чемпион мира-2005 Ламбьель, которого можно считать здесь эталоном, получил в Ванкувере в этом компоненте 8,65.

– Тут, если говорить тактично, сработал эффект информационной войны, которая ведется против Жени, – прокомментировал эти оценки наставник фигуриста Алексей Мишин. – Говорят, что Евгений Плющенко – это выдающийся фигурист «эпохи 6,0». Но они лукавят – здесь все из того же самого супа. Все лучшие фигуристы – оттуда! И тренеры тоже всю жизнь проработали в «системе 6,0». Если говорить объективно, каждое катание Евгения – это история, образ. Далеко не все фигуристы способны на что-то подобное. И я считаю, что именно компоненты – сильная сторона Жениного катания.

«МАХИ РУКАМИ И ЯЗЫКОМ»

Одним из тех, кто позволял себе не самые корректные высказывания в адрес Плющенко, был местный фаворит Патрик Чан (чего стоит его фраза «Плющенко уже стар!»). Однако на родном льду при сумасшедшей поддержке публики он выступил менее удачно, чем на страницах газет. При приземлении на тройном акселе Чан подставил вторую ногу, а затем споткнулся на дорожке и получил 81,12. На лице его при этом нарисовалось такое расстройство, что «лучшего фигуриста мира» стало даже жалко.

Провалился и чемпион США Джереми Эбботт, который на тренировках в Ванкувере выглядел угрожающе хорошо.

А самую серьезную конкуренцию Плющенко составили Дайсуке Такахаши (оценка 90,25) и Эван Лайсачек (90,30). Оба, как уже говорилось, обошлись без четверных, но взяли свое за счет работы ног (Такахаши) и «махов руками и языком» (Лайсачек), как метко подметил один мой коллега. В общем, за счет тех самых компонентов, о которых говорилось выше. Причем Лайсачек продолжил играть на публику и после своего выступления: он изображал такую безумную радость, такой безмерный восторг своим прокатом, что, наверное, выпросил себе у судей еще пару десятых балла.

На пресс-конференции обоих спортсменов спросили про их отношение к четверному прыжку.

– Со времен Нагано-98 включать четверной в программу – это правило хорошего тона, – сказал Такахаши. – Это важно для будущего фигурного катания. И для меня лично тоже. Так что я попытаюсь.

– Я любил прыгать четверной, – признался Лайсачек. – Да, он не всегда у меня получался, но это меня не останавливало. Однако после стрессового перелома ноги, который я заработал перед прошлым чемпионатом мира, удовольствия я больше не испытываю, а вот дискомфорт – да. Так что в произвольной программе я сосредоточусь на идеальном исполнении тех элементов, которые могу делать без проблем.

При нынешних правилах нельзя сказать, что свои оценки японец и американец получили незаслуженно. Вот только базовая сложность программы Плющенко (единственный объективный показатель в фигурном катании) оказалась на 4,10 выше, чем у Лайсачека, и на 3,70 – чем у Такахаши. А отрыв после короткой программы тем не менее составляет соответственно лишь 0,55 и 0,60 балла. Это говорит о том, что Олимпийские игры действительно можно выиграть без прыжка в четыре оборота. Без того самого «лишнего» оборота, который отделяет будущее от прошлого.

Скучно все это. И грустно за фигурное катание. И тревожно за Женю.