КОРОТКАЯ ПРОГРАММА

Вопросы читателей

 В нашей редакции на «горячей линии» побывала легендарная спортсменка, трехкратная олимпийская чемпионка Ирина Роднина. Двенадцать с половиной лет знаменитая фигуристка живет и работает в Калифорнии, но частенько приезжает в Москву, где готовится к строительству собственного Ледового центра. В свой последний приезд она пришла к нам в «Советский спорт», чтобы пообщаться с читателями.

ЖИЗНЬ В САМОЛЕТЕ

— Добрый день, Ирина, говорит ваша поклонница Марина Рыбушкина. Вы часто появляетесь в телепередачах, и из ваших слов я поняла, что вы окончательно перебрались в Россию. Это правда?

— Правильнее сказать, что я обитаю в самолете, перелетая с континента на континент. Разрываюсь между двумя домами, ведь оба моих ребенка живут в разных странах – в России и в Америке.

— Как так получилось?

— Мой сын Александр Зайцев-младший, которому 23 года, окончив колледж в Штатах, переехал в Москву. Сдал экстерном экзамены в российской школе и со второго раза поступил в Строгановскую академию. Он увлекается керамикой. А шестнадцатилетняя дочь Елена Миньковская (от второго брака Родниной с архитектором Леонидом Миньковским. — Прим. ред.) учится в одиннадцатом классе лос-анджелесской школы.

— Здравствуйте, вас беспокоит Виталий Трефилов из Зеленограда. Куда пропал ваш партнер и супруг Александр Зайцев?

— С Зайцевым мы давно развелись, но продолжаем общаться. Он работает в Международном центре фигурного катания в Лейк-Эрроухед, где и я тренировала, пока не уехала в Лос-Анджелес. Я пригласила его туда, поскольку Александр какое-то время оставался не у дел и мне было больно наблюдать, как человек, с которым нас связывает общий ребенок и множество побед в спорте, буквально пропадает.

— Звонит Виктория из Москвы. Огромное вам спасибо за то искусство, которое вы дарили зрителям. Наилучшие пожелания вам и вашим детям. А вопрос у меня такой: как идет строительство вашего Ледового дворца?

— Строительство пока не началось. Нам пришлось отказаться от первого проекта, потому что изумительный по красоте участок земли на берегу Москвы-реки, который нам презентовали, оказался не совсем пригодным для такого тяжелого строительства. И сейчас правительствами Москвы и России выделен другой участок — практически напротив Поклонной горы.

ПОТРЕПАННЫЕ АМЕРИКАНЦЫ

— Ирина Константиновна! Меня зовут Илья. Как бы вы прокомментировали скандал в парном катании на Олимпийских играх в Солт-Лейк-Сити?

— Конфликта, на мой взгляд, следовало ожидать, поскольку за год до этого в Ванкувере прошел не менее скандальный чемпионат мира, где Бережная — Сихарулидзе незаслуженно проиграли канадцам Сале — Пеллетье. Мы все тогда были возмущены, но скандала не получилось. Я считаю, что в Солт-Лейк-Сити судейство было нечестным. Канадская пара упала в короткой программе, но ее не «откинули» подальше, дав возможность исправиться в произвольной. Но сыграли не на судействе, а в основном на закулисном разговоре арбитров. И потом возникла вся эта история.

— Окажись вы в аналогичной заварухе, вышли бы повторно на пьедестал?

— Ни за что! Я бы рассуждала так: свою медаль я уже получила, а остальное — уже ваши интриги.

— Сергей вас приветствует. Хочу вернуться к прошедшей Олимпиаде. Помните, на разминке Антон Сихарулидзе столкнулся с Жами Сале? А в вашей практике такие случаи бывали?

— Однажды на разминке пара Воробьева — Власов выполняла подкрутку в два оборота, я заходила спиной на прыжок, а с другой стороны на двойной лутц шел Уве Кагельман из ГДР. Мы с Власовым и Кагельманом столкнулись, и так получилось, что именно мне выпала участь спасать Иру Воробьеву, находившуюся в воздухе. Я ее, насколько могла, сдерживала правой рукой, и в результате у меня вылетело плечо. Хорошо у нас был опытный врач. И когда я выходила со льда, он уже стоял без ботинка и пяткой вправил мне плечо.

— Здравствуйте, это Лина из Подмосковья. Я читала книгу вашего второго тренера Татьяны Анатольевны Тарасовой «Четыре времени года», где она вспоминает Олимпиаду 1980 года в Лейк-Плэсиде. Тогда американцы (Тай Бабилония и Рэнди Гарднер. – Прим. ред.) думали, что выиграют, поскольку в тот год были чемпионами мира, а вы сезон пропустили из-за рождения сына. Но когда они после короткой программы снялись, вы, как пишет Тарасова, заявили: «Ну погодите, я всем покажу, как нужно кататься!» Вы были уверены в своей победе?

— Что-то не припомню, чтобы я такое говорила. С Тай и Рэнди у нас произошла встреча еще в ноябре на показательных выступлениях в Японии. Должно было пройти четыре представления, но после третьего американцы уехали из-за того, что мы их сильно потрепали. Я не хвалюсь. Просто мы были опытнее. К тому же эти спортсмены никогда у нас не выигрывали.

— Можно еще вопрос? Фетисов вернулся и возглавил Госкомспорт. Если бы у вас была такая возможность, вы бы согласились встать у руля этого ведомства или, может, российской Федерации фигурного катания?

— Слава — смелый и надежный человек. Я его так по-простому, без отчества называю, потому что очень хорошо его знаю. Могу вам рассказать одну любопытную историю. Тринадцать лет назад у меня на кухне сидели известные спортсмены: Слава Фетисов, Гарри Каспаров, Оля Морозова и другие. Мы тогда рядили, как бы разбить Госкомспорт СССР, испортивший нам много крови. Прошло совсем немного по историческим меркам времени, и вот мы снова собираемся, чтобы воссоздать спортивную структуру в том виде, в каком мы ее себе представляем, которая стала бы необходимой для развития нашего спорта. А по поводу начальственных должностей могу сказать одно: не дамское это дело — руководить.

КВАРТИРА ОТ ЕЛЬЦИНА

— Дорогая Ирина, здравствуйте! Александр говорит. Никак не могу понять, как Сара Хьюз смогла выиграть Олимпийские игры, ведь она не докручивает элементы.

— У Сары просто ножки «иксиком», поэтому у многих создается такое впечатление. Раньше она действительно не докручивала, но в Солт-Лейк-Сити по технике катания превзошла соперниц, выполнив две комбинации из двух тройных прыжков. И завоевала звание олимпийской чемпионки по праву. Это, видимо, был ее звездный час, потому что в летнем туре Тома Коллинза на нее, бедненькую, было жалко смотреть.

— Ира, это вы? Позвольте полюбопытствовать, вам квартиру дал Лужков?

— Квартиру мне дал Борис Ельцин.

— Ирина Константиновна, Сергей на проводе. Вы стройная, как тростинка. Поделитесь секретом, как вам удается держать форму?

— Я совершаю пробежки, без которых, впрочем, вполне могла бы и обойтись. В Америке тренеры проводят уроки на коньках, поэтому лишние килограммы набрать не удается.

— Роднину позовите. Это вы? Очень приятно. Мы с подругой следим за вашими выступлениями с 1969 года. Меня безумно огорчает, что у вас нет своего сайта в Интернете. Мы могли бы помочь.

— Спасибо на добром слове. Что касается сайта – учту.

— Нам не хватает материала. В видеозаписи можно достать вашу «Калинку», но хотелось бы иметь и «Полет шмеля», и «Время вперед».

— По-моему, сохранились только фрагменты этих программ. А полностью пленки размагнитили. Попробуйте обратиться в архив Гостелерадиофонда, может, там вам помогут.

 ПРОИЗВОЛЬНАЯ ПРОГРАММА

Вопросы журналистов

ХИТРЫЙ БАНКОМАТ

— Когда вы впервые приехали в Америку работать, как вас встретили? Ведь ваше имя гремело на весь мир.

— К американцам приехала та, которая на двенадцать лет перекрыла им кислород! К тому же в США тогда в связи с очередной годовщиной вспоминали Карибский кризис, разразившийся в начале шестидесятых и разведший нас по обе стороны баррикады. Многие пережили это событие в школьные годы, поэтому у них, конечно, сохранилось предубеждение против русских. Мое положение усугублялось тем, что я первой из советских специалистов заключила частный контракт. Неудивительно, что на меня смотрели с оглядкой. Кроме того, это сейчас модно и престижно брать уроки у русских тренеров, а тогда несколько месяцев у меня вообще не было учеников.

Года через полтора мне говорят: «Ну, когда же ты начнешь свой характер показывать?» Другими словами, советская пресса сделала из меня железную бабу, да такую, что даже Маргарет Тэтчер рядом со мной не стояла. Естественно, и западная не оставалась в долгу. Мол, Роднина — это совершеннейшая машина производства СССР. Пусть очень грубо сделанная, но которая не ломается никогда и всех топчет.

— «Железная леди» быстро освоилась в новой стране?

— Да что вы! Помню, как-то весь уик-энд я воевала с банкоматом. Муж Леонид, уехав на неделю, оставил мне карточку, чтобы я могла снять деньги и накормить детей. А я понятия не имела, как управляться с этой дурацкой машиной. Английского я не знала, дай, думаю, хоть схему погляжу. Но представляете мой рост — метр с кепкой! Встаю на цыпочки, тянусь, но так и не дотягиваюсь до инструкции, находящейся на уровне моего лба. Дождалась понедельника и побежала в банк. И так как училась в немецкой спецшколе, начала разговор со слов: «Шпрехен зи дойч?» И мне тотчас привели женщину, говорившую по-немецки. На русском в Лейк-Эрроухед никто из местных жителей не говорит, так что я для них была раритетом — динозавром с детьми.

МАЛЕНЬКИЕ СТУДЕНТЫ

— Почему вы возвращаетесь в Россию?

— Это моя страна. Мне здесь нравится. Я никогда и не думала уезжать навсегда.

— В США ваша карьера сложилась удачно?

— Я уехала туда работать, а не делать карьеру. В тот момент в Советском Союзе у меня не было работы. В принципе я не карьерный человек. Тех успехов, что достались мне в спорте, более чем достаточно для одного человека. И я полагаю, хватило бы даже на нескольких.

— Как так не было работы? Вы же много тренировали в Москве.

— Верно, дома я работала как одержимая. Сформировала пару Коблова — Калетин, которая, дебютировав на Спартакиаде народов СССР, оказалась в призерах. Другие мои воспитанники Бекер — Лиханский завоевали медали на чемпионате мира среди юниоров. Просто когда в моем творчестве, повторю, образовалась пауза, я уехала в США зарабатывать себе на жизнь. И ничего позорного в этом не нахожу. Я никоим образом не плачусь. Мне грех жаловаться. Но в целом наше поколение, закончив спортивные выступления, оставалось ни с чем. Мы не имели сбережений, поэтому нам нужно было работать. Причем это относится не только к спортсменам из СССР. В Лейк-Эрроухед рядом со мной тренировал ребятишек великий итальянец Карло Фасси, вырастивший плеяду олимпийских чемпионов. 

— Правда, что вам приходится давать уроки пенсионерам?

— Одному моему ученику было 65 лет.

— Ох!

— Не надо охать! Что в этом постыдного? В свое время и у нас практиковалось «ветеранское» катание. Самсон Гляйзер, заведовавший секцией фигуристов в Марьиной Роще, откуда вышла и Людмила Белоусова, и я, и многие другие, набирал группы пожилых людей. Даже кое-кто из Совмина у него занимался.

— Русские ученики у вас были?

— Ко мне приезжают дети из России, чьи родители могут обеспечить им пребывание и тренировки в Америке. Они здорово отличаются от юных американских фигуристов, которые катаются ради удовольствия. В США даже нет понятия «ученик», есть — «студент». Это две большие разницы. Ученичество — обязаловка, учеников учат, а студенты сами приходят за знаниями. Наши — этакие маленькие роботы с озабоченными глазами. У их мам и пап менторский, я бы сказала, взгляд: дескать, отчитайтесь, детишки, за проделанную работу и результат. Мне иногда кажется, что мы наблюдаем то, что было в свое время отменено Лениным, — детский труд. Наверное, я могу понять этих родителей, которые полны амбиций и хотят утвердить себя посредством своих отпрысков. Но так не должно быть. Дети не та валюта.

МАМАША БОНАЛИ  

— После того как в 1995 году ваша чешская пара Коварикова — Новотны выиграла чемпионат мира, у вас, как у тренера, не проснулся вкус к победам?

— Наоборот, я поражаюсь, откуда Тарасова и Москвина берут столько сил, чтобы на протяжении десятилетий представлять чемпионов. Это колоссальная нагрузка. Раньше я этого не понимала. Однажды у нас прошла очень тяжелая тренировка. И когда она закончилась, Жук встает и говорит: «Я так устал». Я подумала, а чего он устал-то? Сидит тут и сидит. Это я как угорелая по льду бегаю из одного угла в другой. В качестве тренера я впервые опекала юниоров из московской команды, по сути, маленьких детей на международных соревнованиях в Чехословакии. Сутками не вылезала с катка и вернулась домой с опоясывающим лишаем. И когда пошла к врачу, тот побледнел и произнес: «В последний раз я видел это заболевание на войне. Его провоцируют нервы и холод».

— Кто-нибудь из элитарных фигуристов обращался к вам за помощью?

—Да, Сурия Бонали, одна из самых покладистых спортсменок. Но у нее совершенно сумасшедшая мамаша. Были еще Тимоти Гейбл, Мишель Кван, которая из меня все знания буквально выгрызала…

— Накануне Олимпийских игр в Солт-Лейк-Сити Кван прогнала своего тренера Фрэнка Кэррола, и к бортику ее выводил отец Дэнни Кван. Почему не вы?

— Уход Кэррола подстроил мистер Кван, мечтавший прославиться. Мы смеялись, что наконец он получил олимпийскую форму. Незадолго до Олимпиады известная канадская газета выступила со своими прогнозами, а исход борьбы в женском одиночном катании журналисты оценили с юмором: если победит Мишель Кван, то 25 тысяч тренеров Северной Америки подадут в отставку, потому что довести спортсменку до олимпийской медали может и непрофессиональный человек.

КУМАЧОВЫЕ МАЙКИ

— Вы ни разу не участвовали в профессиональных шоу. Что, не поступало предложений?

— В восьмидесятые годы нам с Зайцевым предлагали такой контракт, который многим до сих пор не снится. Но нас не отпустили, поскольку позиция в стране была такая: мы талантами не торгуем.

Я могла бы, наверное, и сейчас попробовать свои силы в шоу-бизнесе. Вот Белоусова и Протопопов до сих пор дают одно-два представления в год, а ведь Олегу уже семьдесят. У публики их героические поступки вызывают уважение и признание. Но, с другой стороны, это показатель того, что у выдающихся спортсменов больше ничего нет в жизни. И это тоже очень больно. Признаться, у меня никогда не было желания кататься просто так. Соревнования для меня абсолютно как охота — запах крови возбуждает, а катать одно и то же на гастролях скучно, хотя, конечно, это очень хорошие деньги.     

— Ирина Константиновна, вы в курсе, что вас упрекали в том, что вы, уехав в Америку, предали Родину?

— Мне постоянно задавали вопросы: «А вам не стыдно, что вы уехали? Страна вас вырастила, выкормила». Я всегда отвечала критикам, что увезла с собой знания, мастерство, за которые рассчиталась сполна. Я реализовываю их в Америке и плачу налоги. И хотела бы посмотреть в глаза тем, кто продает за кордон лес, золото и никаких налогов не платит. Я не знаю, почему именно ко мне такое пристрастное отношение. Может, потому, что я, по мнению наших людей, служу олицетворением нации?

— Как вы относитесь к тому, что вернули прежний гимн?

— Я считаю, что это очень мудрое решение. С этой музыкой побеждали наши родители и мы сами. Я не исключаю, что у кого-то она вызывает плохие воспоминания. Но в жизни не бывает односложных вещей. Возьмите монету, и у нее две разные стороны. Честно говоря, я не понимаю, почему такие страсти-мордасти вокруг гимна кипели. Меня вообще не раздражает советская символика. Недавно на соревнованиях в Германии я случайно увидела в магазинчике кумачового цвета толстовку с надписью «СССР», или, как говорят иностранцы, «Си-си-пи», и купила ее сыну. Показала ее зарубежным коллегам. Те побежали и тоже накупили маек.

БАЙКА ОТ РОДНИНОЙ

— Захожу в Дом художника на Крымском валу и слышу знакомый голос. Спрашиваю: «Гришка, это ты? Ты где?» Он — мне: «Как где? В Москве, как истинный старый русский». — «Какой же ты русский, когда по твоему лицу видно, что ты еврей?» Гриша отвечает: «Ты не понимаешь: старые русские — это те евреи, которые не уехали из России».

НАША СПРАВКА

Ирина Роднина. Выступала в парном катании. Родилась 12 сентября 1949 года в Москве. Олимпийская чемпионка 1972, 1976, 1980 годов. Чемпионка мира 1969—1978 годов. Чемпионка Европы 1969—1978, 1980 годов. Выступала в паре с Алексеем Улановым (1969—1972) и Александром Зайцевым (1973—1980). Тренировалась у Станислава Жука (до 1973 года) и Татьяны Тарасовой (1973—1980). Дважды была замужем — за Александром Зайцевым и Леонидом Миньковским. В разводе. Имеет сына Александра и дочь Елену. Работает тренером в Лос-Анджелесе, штат Калифорния, США. Живет в Москве и Лос-Анджелесе. 

КСТАТИ

Ирина Роднина входит в жюри премии «Гросс», учрежденную «Советским спортом». Высокая награда вручается в том числе лучшим работникам физической культуры. А Роднина предложила ввести еще одну номинацию – «Лучшему учителю физкультуры».

АНЕКДОТ ОТ РОДНИНОЙ

Танцевальная бригада судила честно. Как и договорилась.