СОБЫТИЕ ДНЯ. ВАНКУВЕР-2010
КОНЬКОБЕЖНЫЙ СПОРТ. МУЖЧИНЫ. 10 000 М

Вместе с дедом конькобежца наш корреспондент наблюдал за превращением бронзы в серебро.

На телеэкране ликующий Иван Скобрев, только что ставший вице-чемпионом Олимпиады, размахивает российским флагом. На трехцветном полотнище ясно выделяется надпись «Череповец».

– Вы, наверное, предпочли бы, – обращаюсь к Борису Гаврилову, – прочитать на триколоре название другого города.

Мой ночной, нет, уже утренний собеседник – родной дед нашего лучшего конькобежца. Он все еще не может отойти от увиденного. Только что бронзовая медаль внука в результате роковой ошибки Свена Крамера превратилась в серебряную…

– Еще бы на три секунды быстрее – и быть Ване олимпийским чемпионом! – вздыхает Борис Андреевич. – А что касается Череповца… Иван в Хабаровске родился, встал здесь на коньки, в пятнадцать лет выполнил норматив мастера спорта, выиграл первенство страны. Но пять лет назад в Хабаровске не нашлось средств на его поездки. Пришлось уехать на «запад»…

ИВАН, ПРАВНУК ВРАГА НАРОДА…

Иван стартовал в последнем забеге. Пока его соперники мерили круги, Борис Андреевич обстоятельно «отмерял» жизнь внука. Пожалуй, деда можно назвать главным фанатом Ивана Скобрева. В одной из комнат даже оборудован специальный уголок, где на самом почетном месте медаль чемпиона России.

Из окна квартиры Гавриловых хорошо виден хабаровский стадион «Динамо». Именно на нем трехлетний Ванюша под присмотром родителей-конькобежцев впервые встал на коньки. Мама Ирина Борисовна, первый на Дальнем Востоке мастер спорта международного класса, и отец Александр Филиппович поначалу определили сына в секцию плавания, затем фигурного катания. Но гены взяли свое!

На экране впервые мелькает фигура лидера российской сборной, еще в тренировочном костюме.

– На что надеетесь, Борис Андреевич?

– На характер, на фамильный характер, – неожиданно кратко отвечает мой словоохотливый собеседник. И я уже знаю, что это не просто расхожая фраза. В роду Ивана всегда были люди, способные на настоящие поступки. Его прадед Андрей Гаврилович служил в личном конвое российского императора Николая II. Когда вьюжной февральской ночью на станции Дно последний русский царь сообщил охране о только что подписанном отречении, Андрей Гаврилович решил уйти из армии и больше никогда не надевать военной формы. Уже в советское время ему, одному из лучших рабочих-такелажников, предложили вступить в большевистскую партию. Глубоко верующий человек, Андрей Гаврилович отказался и вскоре попал в категорию «врагов народа». Его сын Борис родился, когда семью вместе с другими репрессированными везли в ссылку на Урал…

За разговором мы отвлеклись, а на льду «Олимпийского Овала» тем временем рождается сенсация: южнокорейский скороход Сюн-Хун Ли устанавливает новый рекорд олимпиад.

– Все решится в последнем забеге, – резюмирует враз погрустневший Борис Андреевич.

ВОСПИТАННИК ИТАЛЬЯНСКОГО ТРЕНЕРА…

Камера впервые крупным планом показывает Скобрева.

– А он немного похудел, глаза ввалились, – замечает дед. – Видимо, следствие усиленных тренировок.

– А что, тренировки по итальянским методикам значительно отличаются от наших? – задаю вопрос, который у многих сейчас на слуху. Борис Андреевич в свое время побывал с внуком на многих международных конькобежных турнирах, в тонкостях разбирается вполне профессионально. Когда Иван размышлял, какой тренерской школе отдать предпочтение, нидерландской или итальянской, именно дед решительно высказался в пользу наставника с Апеннин. И сейчас, загоревшись, он начинает объяснять мне, что итальянские тренеры больше внимания уделяют технике, особенно при прохождении поворотов, имитационному бегу…

Но тут начинается решающий забег.

… И НАДЕЖДА БОЛЬШОЙ СТРАНЫ

По мере того как Свен Крамер все дальше отрывается от Вани, взгляд Бориса Андреевича становится напряженнее. Все отчетливее белеют сжатые в кулаки пальцы. Молча переживает он и решающую ошибку Крамера.

– Жалко парня. Но он моложе внука на четыре года, ему еще бегать и бегать.

А потом Борис Андреевич вздыхает о тех трех секундах, которых не хватило Ване до золота…

В Москве глубокая ночь. А за нашим окном уже вступило в свои права снежное утро. И мы отправляемся на кухню пить крепкий кофе под вкуснейшую селедку «под шубой» – сочетание довольно необычное. Как и развязка этого невероятного финала…