«Свинья священна. И даже может тренировать!»

Я люблю набить пузо, и в этом мое счастье. Чемпион Италии, Европы, мира, но пустите меня в тратторию – и увидите, что я сразу же выпаду из реальности. Гарниры в расчет не берутся, важно то, с чем их ешь. Короче, я то, что я ем. Эдакий философ-обжора с идеей, достойной Нобелевской премии: не салями творит зло, а нож.
Как-то вечером на «Сан-Сиро» я не захотел менять Кларенса Зеедорфа, за что подвергся жуткой критике со стороны тиффози. Особенно усердствовал один мужик, оравший:
– Возвращайся в Парму жрать тортеллини!
– Пошел на…!
Он кричал по-итальянски, я же ответил ему по-французски. И сделал это даже не ради Зеедорфа, просто тортеллини неприкосновенны!
Мысленно переношусь в детство. Я родился в крестьянской семье и очень хорошо помню воскресные обеды. Классика жанра. Тортеллини были коронным блюдом воскресного дня – единственного и исключительного, священного времени, проведенного в кругу родных, атмосферой родного дома. Атмосферой уюта. Мы были бедны, но благовоспитанны, и даже не знаю, было ли у  нас на что посмотреть. Я и сестра Анжела, папа Джузеппе и мама Чечилия, дедушка Эрминьо, которого мы называли Карлино, и бабушка Мария – все усаживались вокруг стола, на котором стояла миска с тортеллини. Церковь и дом. Сначала причащаемся гостией (у католиков – аналог просфоры, используется в таинстве Причастия. – Прим. пер.), потом тортеллини, и всегда только в такой последовательности. Тортеллини, вино и свинина – вот неизменное меню, за которое не нужно было платить. Свинина в то время была самой распространенной крестьянской едой. Брали поросят, в течение года откармливали, зимой забивали и употребляли до последнего кусочка. Отличное мясо, мы ели его 365 дней в году, и ни у кого никогда не было проблем с холестерином. Я даже думаю, что холестерин изобрели позже. К чему все это говорю? Да к тому, что, думая о свинье, я представляю почти священное животное, как корова – в Индии или Златан Ибрагимович – для тиффози «Интера».
Но это совсем не то, что думали болельщики
«Ювентуса» по данному вопросу. Так, память хранит яркое воспоминание, которое посещает меня время от времени. В первую неделю работы в Турине я обратил внимание на обелиск на пьяцца Кримеа. Величественный, он поразил меня необычной надписью, сделанной аэрозольной краской: «Свинья не может тренировать!». «Сuminciom ben», как говорят в Пьемонте, хорошенькое начало! В офисе меня ждали все лидеры ультрас, приглашенные Лучано Моджи: «Вы должны помириться с Анчелотти! Поняли?». Нет, они не поняли. Да и бесполезно им что-либо объяснять, только потратите время и деньги.

В 1980‑е я был футболистом «Ромы», и нашим противником был «Юве». Я выступал за «Милан», и нашим соперником снова был «Юве». Я тренировал «Парму», и в борьбе за скудетто нам противостоял конечно же «Юве». Ультрас видят во мне только врага. Все, точка! Прошлое нельзя изменить, да я бы и не отказался от него ни за какие коврижки. Они просто кучка лузеров среди многочисленного сброда, что само по себе довольно слабое утешение. Им же предназначался и средний палец, выставленный однажды вечером в бытность тренером «Милана» в направлении curva Scirea (южная трибуна на старом стадионе «Ювентуса» – «Делле Альпи», названа в честь трагически погибшей легенды клуба Гаэтано Ширеа. – Прим. пер.). Только люди со скудной фантазией могут с завидным постоянством
твердить одно и то же: «Свинья не может тренировать!». Как серпом по яйцам! И вообще, что за ужасное неуважение к свиньям?!
Поскольку свинья может тренировать. Может, без всякого сомнения! Так же как и побеждать, несмотря на вопли и плохо скрываемое недоверие со стороны двоих моих друзей из Пармы, истинных тиффози «Ювентуса», к которым я испытываю глубокую симпатию. Именно их я вспомнил первыми после победы над «бьянконери» в финале Лиги чемпионов на «Олд Траффорд». Благослови, Боже, последний пенальти Андрея Шевченко! Я купил две салями, красиво упаковал и передал по назначению, снабдив записками: «Вам – салями, мне – Coppa» (coppa в италь-янском языке – «кубок», а также сорт колбасы. – Прим. пер.). Они посмеялись, но поняли правильно, поскольку изучили меня лучше, чем все остальные. Так, они знали, что coppa для меня почти всегда означает еду, но в исключительных случаях – победу, достигнутую благодаря силе духа, унаследованной от семьи, и философии жизни, полученной в родном краю. Свинина и тортеллини – как ни крути, я всегда возвращаюсь к истокам.
Если бы не мама и папа, их титанический труд, я стал бы заурядным человеком. В те далекие времена обработка земли требовала колоссальных усилий, так как все операции осуществлялись вручную, без помощи каких-либо машин и требовали огромных затрат времени. Продуктом, приносящим хоть какой-то доход, было молоко, но деньги за него родители получали только после того, как сыроварня продавала готовый сыр. А на это мог потребоваться целый год или даже полтора. В течение всего этого периода нужно было проявлять терпение и чудеса самоконтроля, чтобы не пасть духом.
Родители трудились на обычных полях, а я – на футбольных. В конце сезона они получали урожай, а я – скудетто или какой-нибудь кубок. Кажется, такие разные миры, но как они похожи!
Искусство сохранять спокойствие – основное, чему я научился у родных, и это сослужило мне хорошую службу, когда я получил травму, будучи игроком, а в тренерской карьере вообще выручало несчетное число раз. Оно же помогает держать себя в руках и не позволяет гневу затуманить ра-зум, даже когда я испытываю напряг из-за поведения какого-либо футболиста, критики со стороны тиффози или общественности, а также из-за СМИ. Нужно всегда сохранять здравый смысл, в противном случае ты обречен.

Как ты выстраиваешь отношения с командой, таков ты и есть. Я предпочитаю разговаривать с футболистами, а не орать на них, хотя после некоторых матчей и приходится. Не возношу себя на недосягаемую высоту, но и ни перед кем не прогибаюсь, ощущаю себя частью команды. Если у кого-то возникают проблемы, он всегда может со мной поделиться, если чем-то недоволен или просто-напросто взбешен, может потребовать объяснений, хотя иной раз достаточно трудно аргументировать принятое решение. Так, выбрать между игроком, который тренируется и который не тренируется, легко. Но совсем непросто, когда перед тобой два равноценных футболиста, занимающих на поле одинаковую позицию. В таком случае разумнее промолчать. Я им не отец, а друг и безотказный психолог. У меня, слава Богу, не было серьезных конфликтов с игроками, зато могу припомнить множество забавных случаев, когда мы все вместе смеялись.
В Дубае во время зимних сборов с «Миланом» вся команда так и лопалась от смеха, кроме, пожалуй, Матье Фламини, ставшего жертвой игры «Главарь разбойников». Хотя эти сукины дети жестоко над ним прикололись, но сам по себе розыгрыш просто потрясающий.
Выбирается, как правило, кто-то жутко обидчивый (в нашем случае – Фламини), и вокруг него выстраивается целая история. Моя работа – рассказать ее всем и каждому: сначала итальянцам по-итальянски, потом бразильцам
по-»псевдоитальянски» и, наконец, Дэвиду Бекхэму – жестами. Сюжет всегда один и тот же. Я – рассказчик истории, а футболисты – ее герои: король, королева, кучер, помощник кучера, королевские гвардейцы, разбойники и, разумеется, их главарь.
Как-то после ужина ко мне походит Дженнаро Гаттузо и просит: «Мистер, давайте сыграем в «Главаря разбойников». Будет весело, к тому же среди нас есть те, кто еще не знает, что это такое». Я поднимаю бровь, что выходит очень естественно, и отвечаю: «Нет, хватит! Оставьте меня в покое! Я устал и не хочу играть!».
И тут все остальные хором: «Мистер, мистер, мистер!». Вот оно! Сигнал к действию. «Ладно, сыграем, но только в последний раз».
Начинаю объяснять правила, и делаю это только для Фламини, единственного, кто не знает, о чем идет речь. Также нужно распределить роли – по одной на каждого футболиста. Все идет как по маслу, пока не доходит очередь до выбора главаря разбойников. Тут-то и начинается веселье.
Снова Гаттузо: «Сегодня вечером главарем разбойников хочу быть я». Вскакивает Филиппо Индзаги и швыряет на пол салфетку: «Рино, да ты совсем! Ты уже был им, сегодня я хочу!». Вмешивается злющий Каха Каладзе: «Конечно, всегда любимчики. Дайте и мне хотя бы раз сыграть!».
Пора и мне вступить в игру. «Ну все-все, успокойтесь. Пусть главарем разбойников будет кто-нибудь из новичков». Каладзе: «Я голосую за Бекхэма». Кака: «Но Бекхэм не знает итальянского. Думаешь, он что-нибудь поймет?» – «Что ж, пусть будет Бекхэм», – решаю я. И тут все поворачиваются к Фламини, который, кажется, проникся происходящим и едва не кричит: «Давайте главарем разбойников буду я! Давайте им буду я!». Вот и все. Он попал.
Розыгрыш начинается с моих слов: «В одном прекрасном замке живет…» Паоло Мальдини с вилкой в руке: «...король» – «И, естественно, он женат на…» Марко Боррьелло тоненьким голоском: «…королеве» – «Из замка парочка выезжает в карете, запряженной превосходными лошадьми, которыми правит…» Желько Калач, сидя на стуле, изображает, что держит в руках вожжи: «…кучер» – «Но кучер не один, рядом с ним сидит…» Кристиан Аббьяти, пританцовывая: «…помощник кучера».
На секунду я замолкаю и, оглядывая свой «Милан», успеваю подумать: «И с этими парнями я должен выиграть скудетто?! Боже мой!».
«А чтобы вся эта славная компания не испытывала страха, проезжая через полный опасностей лес, их всегда сопровождают…» Эмерсон, Пато, Кака, Дида, Роналдиньо и Зеедорф, вооружившись ножами, в один голос: «…королевские гвардейцы» – «Потому как в лесу живут…» Джанлука Дзамбротта, Даниэле Бонера, Лука Антонини и Марек Янкуловски, повязав салфетки на голову: «…разбойники» – «А разбойниками руководит…» Тишина. Фламини медленно поднимается и еле слышно шепчет: «…главарь разбойников».
«Нет, Матье, так не пойдет! Что это такое? Ты должен говорить более энергично. Скажи так же громко, как Мальдини». И снова: «А разбойниками руководит…» Фламини, немного повысив голос: «…главарь разбойников». Мальдини: «Ты что, так ни черта и не понял? Нужно про-кри-чать!». Бог любит троицу. «А разбойниками руководит…» Взбешенный Фламини вопит: «…главарь разбойников!». Секундная пауза. Все, от Бекхэма до Шевы, поднимаются с мест, и весь «Милан» хором оглушительно орет: «…который у всех сос…л!».
Всеобщий гогот. Гаттузо загибается от смеха. Матье (прекрасный человек, отличный товарищ) смотрит на меня как-то очень нехорошо. Настолько нехорошо, что я даже догадываюсь, о чем он думает: «Свинья не может тренировать!».

Родился 10 июня 1959 года в Реджоло, Италия.
Карьера игрока: выступал на позиции полузащитника за «Парму» (1976–1979),
«Рому» (1979–1987),
«Милан» (1987–1992).
Карьера тренера: «Реджана» (1995–1996), «Парма» (1996–1999), «Ювентус» (1999–2001), «Милан» (2001–2009), «Челси», Англия (2009–2011), «Пари Сен-Жермен», Франция (с 2011 года).
Достижения игрока: две победы в Кубке европейских чемпионов, три – в чемпионате Италии, четыре Кубка Италии, Суперкубок Италии, Суперкубок Европы, Межконтинентальный кубок.
Достижения тренера: две победы в Лиге чемпионов и Суперкубке Европы, чемпион Италии, чемпион Англии, Кубок и Суперкубок Италии, Кубок и Суперкубок Англии, клубный чемпионат мира, Кубок Интертото.

Перевела Юлия Гулинова, блог «Моя Италия», sports.ru