Не думай о секундах свысока, или как Сотникова узнала, что выиграла Олимпиаду

Пончики под солнцем, жест Плющенко и разговор с Сотниковой – обозреватель Sovsport.ru вспоминает самые яркие моменты работы на Олимпиаде.
Не думай о секундах свысока, или как Сотникова узнала, что выиграла Олимпиаду
23 февраля 2016 16:50
автор: Андрей Симоненко

Ровнодва года в Сочи завершились XXII зимние Олимпийские игры.

Вэтот момент я ехал в поезде в Москву, чтобы успеть на Бал олимпийских чемпионовпо фигурному катанию, который должен был состояться на следующий день вЛужниках. И вспоминал под стук колес свою Олимпиаду. Точно с такими жеэмоциями, не притупившимися ни на йоту, вспоминаю и сейчас.

«Айсберг» как оазис благополучия

Удивительноедело: среди моих друзей и коллег не было практически ни одного человека, кто быждал Олимпийских игр в Сочи с оптимизмом. А как иначе, если еще за год и двамесяца на том пространстве, которому в будущем было суждено стать Олимпийскимпарком, не просто кипела стройка – некоторые здания стояли только в видескелетов! Дворец спорта «Айсберг», в котором в декабре 2012-го проводили финалГран-при по фигурному катанию, официальное тестовое соревнование, выгляделоазисом среди непролазной перекопанной земли. Но Оттавио Чинкванта, президентМеждународного союза конькобежцев, заявил тогда: «Все с Олимпиадой будетнормально, хотя еще недавно я бы дал иную оценку». И уж ему-то поверили, хотяитальянцы, конечно, еще те апологеты пунктуальности…

Да,с российской национальной привычкой все делать в последний момент смирилисьдаже иностранцы. Хотя кое-какие проблемы она все же вызвала. Фотографииустановленных кое-как ванн, нескольких унитазов в одной кабинке и прочихстроительных нелепостей широко гуляли по интернету в преддверии Олимпиады. Пришлось столкнуться с накладками и журналистам. Так, не всемедиа-отели были сданы в срок, и некоторым моим коллегам пришлось первые дникомандировки в Сочи спать в комнатах товарищей на коврике у двери. А у меня впервый же вечер ключ, вставленный в замок, так в нем и остался. Не повернуть нитуда, ни сюда – свежая строительная пыль все-таки не смазка. Но, стоитотметить, на помощь в Сочи приходили в любое время дня и ночи. Вот и тогда доприхода слесаря, то есть до утра, разместили в свободной комнате.

Нарядные барабанщицы и клоуны в лыжах на асфальте

Вообщепервая в российской истории и в моей журналистской карьере зимняя Олимпиада,как ни странно, запомнилась, в основном деталями, к спорту особого отношения неимеющими, но в целом создавшими ту атмосферу, по которой накатывает ностальгия.Музыкальными фонтанами в центре Олимпийского парка, у которых можно было наминутку-другую притормозить по пути на очередные соревнования и чуть-чутьразгрузить мозг. Ароматными пончиками в сахарной пудре из детства, которые япоглощал на залитой солнцем скамейке, вспоминая, как когда-то это делал водворе. Тем, что вокруг все время что-то происходило. Шли то барабанщицы внарядных костюмах, то клоуны в лыжах по асфальту, то музыканты, то кто-тоеще… И даже маленькое-маленькое старинное кладбище прямо посерединеОлимпийского парка, которое при строительстве не закатали в бетон (хотя моглибы), а отгородили от праздничного шума кольцом из елей, тоже добавляло этойатмосфере какой-то щемящей искренности и непосредственности. Главное достижениеорганизаторов Олимпиады – она получилась не лубочной, а настоящей.

Без сна и выходных, зато с адреналином

Ивсе же Олимпийские игры – это не фестиваль дружбы народов, а в первую очередьсоревнования, к которым каждый спортсмен готовится на протяжении всей жизни.Для журналиста Олимпиада – тоже главное соревнование в карьере. Для оченьмногих мотивация работы в СМИ – это поездка на Олимпиаду, и я здесь в некоторой(но не в полной) степени тоже не исключение.

Вовремя Игр в Сочи я работал в информагентстве, что предполагало практическикруглосуточную погруженность в процесс. Времени на сон отводилось крайне мало,выходных не было, но кайф от ощущения причастности к событию историческогомасштаба впрыскивал столько адреналина в кровь, что и спать-то особенно нехотелось.

Носопричастность и атмосфера как для спортсмена, так и для журналиста наОлимпиаде, конечно, не главное. Соревнование есть и у нас. Если для спортсменапобеда – прибежать быстрее, прыгнуть выше, или, как в фигурном катании,освещением которого я занимался все две с половиной недели, набрать большебаллов, то для журналиста информагентства успех – это когда удается передатьважную информацию раньше конкурентов. Иногда бывают важны не только минуты, нои секунды. Вот об одном таком случае я и хочу вспомнить.

Молния

9февраля 2014 года. Евгений Плющенко в составе сборной России только что выигралзолото командных соревнований, и у него оставалась ночь для того, чтобы решить,выступать ему в личном турнире или сняться. То, что происходило этой ночью, – тема для отдельного материала, который, может быть, еще увидит свет, но покаконстатируем факт: в 10 утра 10 февраля руководство российской команды не сталопроизводить никаких замен и заявило Евгения для участия в индивидуальныхсоревнованиях.

Темне менее, было очевидно, что Плющенко будет крайне сложно справиться еще сдвумя программами. Он еле-еле закончил произвольный прокат в командном турнире,сдвоив прыжки во второй части. Логично было предположить, что в какой-то моменторганизм Евгения может не выдержать. Я, если честно, думал, что двукратныйолимпийский чемпион снимется после короткой программы 13 февраля. Но утромэтого дня произошло то, что заставило меня немедленно включить режим «боевойготовности» для передачи «молнии» (новости первой категории срочности).

Пригодилась привитая годами привычка ходить на официальные тренировки. А на нейПлющенко не сделал ни одного прыжка, проехал макет программы без элементов идосрочно покинул лед. Все это выглядело настолько неестественно, что я решил:скорее всего, он снимется в ближайшие часы.

Всевремя между этой тренировкой и началом короткой программы пришлось провести вкулуарах «Айсберга» в ожидании новостей. Но их не было. Наконец, стартовалисостязания мужчин в короткой программе. Откаталась первая группа участников,Плющенко должен был открывать вторую разминку.

Евгенийвыехал на лед на шестиминутную раскатку в своем энергичном стиле. Сделал тройнойриттбергер, тройной лутц. Но потом смазал любимый тройной аксель. И… схватился за спину. В этот момент я уженабирал номер оперативного выпуска. «Висим на телефоне, «молнию» держим подрукой, он сейчас снимется», – сказал я, не переставая следить за передвижениямифигуриста по льду.

Ивот, после очередного круга, Плющенко направился к своим тренерам и, не доехавдо них несколько метров, показал характерный жест из скрещенных рук. Молния! «Выпускаем «молнию»!» – в этот момент я, кажется, кричал громче всех в«Айсберге». А Плющенко уже ехал к судейской бригаде, чтобысообщить о своем решении сняться с соревнований. И моя «молния» в итоге вышларовно в ту же секунду, когда Евгений обратился к рефери. Еще через несколькосекунд было сделано объявление по стадиону, и о снятии сообщили остальныеагентства. Моя «молния» была первой.

«Аделина, ты олимпийская чемпионка!»

Былна сочинской Олимпиаде еще один момент, когда мне тоже довелось стать первым.Но к работе этот случай не имел никакого отношения. А запомнился в итоге каксамый яркий и эмоциональный момент всех Олимпийских игр. Их кульминация. И тожеречь о секундах.

Есликто-то завидует журналистам, думая, что они могут бесплатно смотретьсоревнования, в то время как другие платят за это деньги, то на самом деле этоне совсем так. В реальности значительную часть времени журналист проводит всмешанной зоне, где берет комментарии у спортсменов. И пока он это делает,выступления остальных, разумеется, проходят мимо него.

Воти во время произвольной программы в женском одиночном катании на Олимпиаде вСочи я покинул свое место на пресс-трибуне сразу после того, как выступилаАделина Сотникова и набрала 149,95 балла. На фигурном катании от нашегоагентства работало несколько человек, но говорить с Аделиной по плану долженбыл я, поэтому прокаты Грейси Голд, Эшли Вагнер и, главное, Ю На Ким, основнойсоперницы Сотниковой в борьбе за золото, мне предстояло пропустить.

Сотниковадобралась до того места микст-зоны, где находился я, как раз в тот момент,когда кореянка выехала на лед. Сбоку висел монитор, где транслировалисьпрокаты, и задав Аделине несколько вопросов, я повернулся в сторону картинки свыступлением Ю На Ким. А Сотникова продолжила общаться с другими журналистами,находясь к экрану спиной.

Темвременем, олимпийская чемпионка 2010 года чисто исполняла один прыжок задругим, справлялась с остальными элементами. По телевизору ее выступлениевыглядело очень даже впечатляющим. На мониторе в режиме онлайн выводилисьоценки, которые судьи ставили за элементы по ходу проката. Когда Ю На Кимраскланялась, на экране зажглась предварительная сумма в районе 150 баллов. Иэто означало, что кореянка, скорее всего, становилась двукратной олимпийскойчемпионкой.

Но,как известно, судьи в те несколько минут, что фигурист сидит в «уголке слез ипоцелуев», пересматривают видеозапись спорных элементов и вносят в оценкикорректировки. И баллы Ким стали на глазах уменьшаться. 148, 147, 146… Наконец, оценка замерла на отметке в 144,19. Оставалось еще минута, в течениекоторой все судьи должны были подтвердить нажатием соответствующей кнопкиокончательность своего вердикта. Но было уже ясно: Сотникова чемпионка! А она вэтот момент продолжала разговаривать с прессой, не глядя на экран.

Итут я понял, что сейчас сообщу ей самую важную новость в ее карьере.

– Аделина, ты олимпийская чемпионка, – сказал ей я. – Посмотри: у Ю На Ким горитоценка 144 балла, и сейчас ее объявят. Она отстала на пять баллов.

Фигуристкапосмотрела на меня, потом на табло, ее губы дрогнули.

– Нет… нет… я не верю… нет… пусть скажут официально, – проговорила она истала переминаться с ноги на ногу.

Вэтот момент все, у кого в руках были гаджеты, включили их на видеозапись истали снимать Аделину. Я не стал исключением. Но в моем телефоне записьзакончилась через 15 секунд. Ровно за мгновение до того, как загореласьокончательная оценка Ю На Ким и рядом с ней цифра «2». Я не смог записать, какСотникова закричала от счастья, как у нее из глаз брызнули слезы, как она струдом выдавливая слова, спросила «Где мой тренер?» и бросилась бегом искатьЕлену Буянову, чтобы разделить с ней миг триумфа.

Нои то мое видео, на котором Аделина, не понимает, то ли улыбаться, то ли плакать, и просто топчется с ноги на ногу, чувствуя, что до исполнения мечты всей ее жизниостались считанные мгновения, для меня важнее любой историческойкинохроники.