Приземлившись в седьмом ряду, начал избивать матерщинника…

Сегодня ровно 43 года со дня олимпийского баскетбольного финала-1972, матча, невероятная развязка которого превосходит по накалу страстей любой голливудский триллер. До конца игры оставалось 8 секунд, когда при счете 49:48 в пользу сборной СССР мяч попал к нашему центровому Александру Белову. У него было несколько вариантов продолжения атаки. Но он вдруг, словно обжегшись о мяч, швырнул его по диагонали назад, в сторону защитника Зураба Саканделидзе, которого стерегли сразу два американца!

«У меня сердце в тот момент остановилось», – признался после игры главный тренер нашей команды Владимир Кондрашин.

Перехвативший мяч у центральной линии американский защитник Даг Коллинз понесся к нашему кольцу. Бросившийся ему наперерез Саканделидзе сфолил. Это было единственно правильное в той ситуации решение, оставлявшее шанс на то, что американец промахнется при выполнении штрафных бросков.

Но Коллинз реализовал оба, и сборная США, проигрывая весь матч, впервые вышла вперед. За секунду до конца игры, как следовало из информации на табло. 

Ее хватило лишь на то, чтобы мяч, введенный в игру Иваном Едешко, долетел до Модестаса Паулаускаса,как тут же прозвучала финальная сирена. Американцы бросились праздновать победу. Вместе с ликующими баскетболистами на площадку выбежала огромная толпа их болельщиков…Но что это? Судья-информатор, вдруг, начал просить всех посторонних покинуть поле. Выяснилось, что произошла ошибка, сбой в хронометраже и надо доиграть еще три секунды…

В первом своем большом интервью после Олимпиады Кондрашин сказал, что сразу попросил Едешко отдать пас Александру Белову. Но сам Едешко уверяет, что получил от тренера совсем другое задание: « Пас идет Паулаускасу. Тот – Сереге Белову, и Серега или забивает или на нем фолят, – сказал мне Владимир Петрович. – Первый раз я так и сделал… А во второй – посмотрел, что Сашку плохо держат, что перед ним стоит игрок, а сзади у Сашки щит, поймал взгляд Кондрашина и кричу «Сашке!». Он в ответ: «Правильно!» Ну, я и бросил туда, что было силы…».

Но этот раз Александр Белов сыграл гениально. Сделал обманное движение – дернулся к центру площадки, потом резко рванул к щиту и мяч, пролетев над кончиками пальцев двух пытавшихся перехватить его американцев, опустился точно в руки нашего нападающего, который очень аккуратно правой рукой уложил его в корзину вместе с финальной сиреной…

От неудачного паса Александра, который, если бы наши проиграли, по сей день называли бы роковым, и до его победного броска, который теперь навечно стал золотым, прошло 8 секунд. Восемь секунд чистого времени от трагедии до триумфа!

Атакующего защитника нашей сборной Михаила Коркия не было среди действующих лиц этой драматической концовки. Он вообще в тот день пробыл на площадке недолго. Где-то в середине игры был удален до конца за стычку на поле с американцем Дуайтом Джонсом. Но ушел не один, а вместе с обидчиком. В победной послематчевой эйфории Кондрашин даже пошутил: «Мишико, это был твой лучший матч: ты вывел из игры основного игрока американцев…». Шутки шутками, но это действительно было так.

Коркия, которому в этот день исполнилось 24 года, поднял потом за это первый тост…

– Я Мишу знал с детства. Еще задолго до национальной сборной мы играли с ним в одной команде на Спартакиаде школьников СССР. А разве можно забыть юношескую сборную Советского Союза, куда мы снова попали вместе: он – из тбилисского «Динамо», а я – из ГПИ? А нашу уверенную победу в 1965 году на втором первенстве Европы для кадетов в итальянском городке Порто-Сан-Джорджио? Тогда, помнится, произошла какая-то нестыковка с обратными билетами, и нас, чтобы занять появившееся время, пригласили поучаствовать во взрослом международном турнире на юге Италии, в городе Бриндизи. Мы и его выиграли, оставив в финале не у дел национальную сборную Италии.

Вот было время! Нас, 16–17-летних пацанов, после этой победы местные жители на руках носили: приглашали к себе домой, оплачивали счета в ресторанах, бесплатно пропускали в кинотеатры… Особенно «досталось» Коркия, одному из лучших в нашей команде. Итальянцы сразу приняли его за своего, благо Мишин южный темперамент бил через край.

Он уже был олимпийским чемпионом, в 12-тысячном тбилисском Дворце спорта на трибуне VIP уже были два не занимаемых никем кресла с табличками «Саканделидзе» и «Коркия», когда случился эпизод, о котором Михаил сам потом вспоминал с большой неохотой. Шел рядовой матч чемпионата СССР (уж не помню, с кем играло тбилисское «Динамо»), когда после ошибки Коркия под чужим щитом кто-то из болельщиков громко, в сердцах, «прошелся» по его самым близким родственникам. Михаил среагировал мгновенно, не остановившись даже перед тем, что обидчик сидел в седьмом ряду. Вот только в запале чуть-чуть не рассчитал с прыжком. Приземлился на соседнем кресле и, прежде чем начать избиение матерщинника, сломал в двух местах ногу его безвинному соседу. Потом полностью оплатил лечение…

Из воспоминаний олимпийского чемпиона-1972 Александра Болошева:

– Никогда не забуду очень смешной эпизод, который случился накануне Игр в Мюнхене в серпентарии – музее змей бразильского города Сан-Паулу. С каким чувством мы осматривали экспонаты этого заведения, думаю, догадаться не сложно. Искусные чучела гигантских питонов, шкуры пятиметровых анаконд, живые змеи, яд которых способен убить человека в одну секунду… Идем в полной тишине, кожей ощущая сильнейшее напряжение, повисшее в воздухе. И в этот момент Ваня Едешко, главный шутник в команде, чуть-чуть приотстав, провел рукой по голени Коркия и громко зашипел. Описать, что после этого произошло, у меня просто не хватает слов. Зато ужас, охвативший Мишу, заставил его в мгновение вспомнить весь грузинско-русский словарь мата, который успел освоить в свои неполные тогда 24. Едешко досталось по полной программе, зато общий хохот снял напряжение до конца экскурсии...

Коркия, которого в команде любили абсолютно все, и сам был горазд пошутить. Однажды перед поездкой в Мюнхен после очередного серьезного собрания в «красном уголке» тренировочной базы в Серебряном бору Миша подошел к «иконостасу» членов Политбюро ЦК КПСС и так, знаете, искренне, с душой произнес: «Твою мать, ну хоть бы один из них был моим дядей! Тогда и незачем было бы эту Олимпиаду выигрывать…»

А он, кстати, был племянником серебряного призера Олимпийских игр 1952 года Отара Коркия. Ему он и был в первую очередь обязан своим баскетбольным образованием.

Миша необъятной души был человек! Тбилисские туры чемпионата страны неизменно заканчивались для нас щедрыми застольями в его нестандартной просторной (хоть в баскетбол там играй!) квартире. Прекрасная гостеприимная жена Манана, симпатичная смуглянка дочь Софико (через семь лет после нее родилась еще одна – Тамара). А с Мананой, кстати, они поженились по всем правилам грузинских обычаев.

Как-то на сборах Миша поделился со мной наболевшим: «Понимаешь, Балаш, люблю одну девочку, но ее родители против нашей свадьбы. Не знаю, что и делать…» Знал, конечно, потому что спустя некоторое время «украл» ее: увез в Ленинград к Саше Белову и держал там до тех пор, пока родители девушки не сдались. Манана потом не скрывала, что «кража» состоялась при ее непосредственном участии и согласии.

К слову, Миша, в свою очередь, самым непосредственным образом посодействовал семейному счастью Саши Белова. Его супруга, известная баскетболистка Александра Овчинникова, потом вспоминала, что на слете олимпийцев, проходившем в Ленинграде, к ней подошел друг Белова Михаил Коркия и спросил, как она относится к Саше. «Он мне очень нравится», – ответила ничего не подозревавшая Александра и уже на следующий день получила от Белова записку: «Нам нужно поговорить…»

У Саши с Мишей и смерть в итоге получилась похожей. Вернее, причины ее. С той лишь разницей, что Коркия умер внезапно. Но до этого в реанимационных палатах тоже належался вдоволь. Только в 1997 году попадал туда четырежды. Я потом, уже после Мишиного ухода, узнал, что он, оказывается, страдал кардиомиопатией. Это когда у человека гипертрофированное, так называемое бычье, сердце. Работая в последние годы вице-президентом американской инвестиционной компании в Тбилиси, ездил даже в США в надежде на помощь тамошних медицинских светил. Но они отказались делать операцию. И, видимо, на то были веские причины…

Одного звонка Михаилу Коркия было достаточно, чтобы он стал близким для вас человеком. Убедился в этом, позвонив ему в Тбилиси в феврале 2004 года. Повод был не самый приятный. Я работал над статьей о скончавшемся за неделю до этого его партнере по «золотой» олимпийской команде Зурабе Саканделидзе и мне хотелось, чтобы Михаил Шотаевич сказал несколько слов об ушедшем друге.
«Я был готов к этой смерти, – признался он. -- Зураб тяжело болел. Тем не менее места себе не нахожу: он унес с собой частичку меня, ведь мы постоянно были вместе..»

В том недолгом нашем разговоре мы, естественно, вспомнили мюнхенский финал. « Эта победа –самое дорогое в вашей жизни? « – спросил я. « Я так думал до июля 1987 года, когда меня выпустили из тюрьмы – выдохнул он в телефонную трубку сигаретный дым. – Свобода оказалась дороже..»

– За что любимец всей Грузии попал за решетку?

- За так называемую «теневую экономику», которая сегодняименуется бизнесом. – Наверное, кому в то время был нужен этот показательный урок…

Спустя три дня я вновь позвонил ему в Тбилиси, чтобы сообщить о выходе статьи. «Спасибо, что не забываете нас, ветеранов. Обязательно прочитаю ее в Интернете», – пообещал он, а через семь часов… умер. От острой сердечной недостаточности. Известие об этом поразило. Сразу вспомнились его слова о том о друге, после смерти которого он действительно так и не нашел места себе на грешной земле….

– В последнее время мы жили на даче, в 20 минутах езды от Тбилиси. В тот вечер у нас, как всегда, были гости. Миша на правах хозяина был тамадой, успевая в перерывах между тостами играть с внуками. Я ни единой клеточкой души, если можно так выразиться, не чувствовала беды. Уложила малышей, проводили гостей, легли спать, а в половине второго ночи Миша вдруг сказал, что ему плохо. Зная его проблемы с сердцем, тут же вызвала «скорую». Она приехала через десять минут, причем машина была одна из немногих в Тбилиси, оснащенная самым современным оборудованием, но врачи ничего сделать не смогли…

Михаил Шотаевич Коркия

Родился 10 сентября 1948 года в городе Кутаиси (Грузия). Один из лучших советских баскетболистов первой половины 70-х годов. Играл за «Динамо» (Тбилиси). В 1971 году попал в состав сборной СССР. Чемпион Олимпийских игр 1972 года, чемпион Европы 1971 года, серебряный призер чемпионата мира 1978 года, первенств Европы 1975 и 1977 годов, бронзовый призер Олимпийских игр 1976 года.

Завершив карьеру игрока, работал тренером баскетбольного клуба «Динамо» (Тбилиси). Был совладельцем футбольной команды «Торпедо» (Кутаиси). В последнее время занимался бизнесом. Умер 7 февраля 2004 года в Тбилиси. Похоронен на Сабурталинском кладбище