«Сережа сказал: «лед», и все наши мучения вмиг закончились»

Утром 20 ноября 1995 года Сергей Гриньков со своей супругой и партнершей Екатериной Гордеевой находились на льду олимпийского катка американского Лейк-Плэсида. Это была обычная тренировка, коих в их жизни было тысячи. В тот раз готовились к профессиональному «Ай-Эм-Джи Шоу», традиционно открывающему сезон. Сергей взял Екатерину за руку, готовясь выполнить поддержку, как, вдруг, обмяк, сел на лед и завалился набок. Ничего не понимающая супруга, сорвалась на крик: «Сережа, что с тобой?». Он не отвечал…

Хореограф Марина Зуева остановила музыку. Стали делать массаж сердца. Екатерина набрала «911» и, как потом сама вспоминала, от страха не сразу вспомнила нужные английские слова…

«Скорая» приехала через полторы минуты. Сергея доставили в больницу, где в течение полутора часов врачи пытались вернуть его к жизни, но, увы…

В 12 часов 28 минут по местному времени они официально констатировали смерть. Потом сказали Екатерине, что Сергей умер не в больнице, а еще там – на катке, где она снимала с него, уже мертвого, коньки. 

«Я не могу описать чувства, которые охватили меня, когда я вошла в служебную комнату на катке, где лежал Сергей, все еще в фигурных ботинках, – написала она потом в своей книге «Мой Сергей. История любви».– Он не выглядел мертвым, как будто спал. Один глаз был открыт чуть больше, и меня все время не покидало чувство, что он видит меня. Казалось даже, что он дышит. Его руки были ледяными, но когда я дотронулась до плеч, они были еще теплыми…Поговори с ним. Он все еще слышит тебя»,– убеждала меня Марина…»
Вскрытие показало, что коронарная артерия, питающая сердечную мышцу, была практически закупорена. По мнению врачей, проводивших вскрытие, Сергей незадолго до трагедии перенес еще один, более мягкий сердечный приступ.

Он мог стать танцором Большого театра. И, наверняка, знаменитым. Как Михаил Барышников или Александр Годунов. Но сам выбрал другую дорогу в жизни. В 1977 году в ДЮСШ ЦСКА, где четырехклассник Сережа Гриньков, осваивал азы фигурного катания, на открытый урок хореографии приехала комиссия из Большого. Искали талантливых ребят. Когда все закончилось, к маме Гринькова подошел один из членов комиссии и сказал: «Ваш сын нам очень понравился, мы его берем в училище Большого театра без всяких туров. Полностью на наше обеспечение. Французский язык познает в совершенстве, отличные перспективы: парень через четыре года будет солировать…Так что, думайте…»

 - Вот мы с мужем и начали думать, прокручивая в головах варианты, – вспоминает Анна Филипповна. – Сережа тогда в фигурном катании ничем особенно не выделялся: так, «не выгоняют и даже иногда хвалят», а тут Большой театр! В конце концов, не выдержала, решила спросить у сына: «Сережа, ну что будем делать-то?» – «Мам, а лед?», – моментально услышала в ответ, и все наши мучения вмиг закончились: раз сказал «лед», значит, так тому и быть. Хотя до этого вроде и не рвался уж так особенно на тренировки.

До пятого класса Улыбка (как звали Сергея в школе за почти не сходившую с лица улыбку) слыл на льду твердым середнячком. А потом прорвало, и, как часто бывает в подобных случаях, уж совсем занесло на Олимп, когда в восьмом классе занял четвертое место на «заграничных» соревнованиях в Чехословакии. Апломб даже откуда-то появился. И надо же, именно в этот «звездный час», когда самому казалось, что способен горы свернуть, он услышал от своего тренера Галины Василькевич: «Сереж, надо идти в пару». Это предложение ударило, как обухом по голове. Воспринял его так, как будто его отчислили из группы. Как же ему не хотелось кататься в паре! И с кем! Эту девчонку, Катю Гордееву, он часто встречал в ледовом Дворце спорта ЦСКА – мелюзга, третьеклассница. Что она понимает в спорте? 

Мама тоже отреагировала на тренерское решение чуть ли ни со слезами на глазах. Начала давать советы сыну: «Ты походи на тренировки, но вообще там не работай, мы в танцы в случае чего уйдем». Через некоторое время не выдержала – позвонила Василькевич: « Галина Борисовна, что же вы наделали, парень даже улыбаться перестал..». Но тренер была глубоко убеждена в своей правоте: «Да вы на льду на него посмотрите, как он ее уже крутит! Сами потом благодарить меня будете…»

Как в воду глядела! И пусть дебют пары Гордеева-Гриньков, состоявшийся на юниорском первенстве мира-1983 через год, как они стали кататься вместе, завершился скромным пятым местом, уже через два сезона Екатерина и Сергей сенсационно выиграли в Женеве «взрослый» чемпионат мира. Под символическую музыку Дунаевского «Летите, голуби»

Потом было золото чемпионата мира-1987 в Цинциннати, триумф на Олимпийских играх-88 в Калгари в День святого Валентина и… предновогодние посиделки в декабре 88-го у друга Сергея чемпиона мира Александра Фадеева, в его подмосковной деревенской баньке.

- Мы пили водку крошечными рюмками, говорили обо всем, но я видела, что Сергей хочет сказать мне что-то для него более важное, – вспоминает Екатерина – Наконец, спросил: «Катюша, почему мы не целуемся?». Это даже не было вопросом, поскольку он видел, что я тоже этого хочу. Тогда мы первый раз поцеловались в губы. Из парной вышел Саша, но, увидев такую картину, как ошарашенный заскочил обратно. Потом ему пришлось делать это много раз, иначе бы он там задохнулся…

В апреле 1991 года они поженились, через неделю после свадьбы обвенчались, а в сентябре 92-го у них родилась дочь Даша. Катя каталась до пятимесячного срока беременности. Уже после рождения дочери кто-то из журналистов спросил у Сергея: «А если бы вы ее, не дай Бог, уронили?». «Я? Катю?!!»,– округлил глаза он. Вопрос был снят.

Олимпийские игры-1994 в Лиллехаммере стали первыми, в которых с разрешения МОК приняли полноправное участие спортсмены-профессионалы. И Сергей с Катей, имевшие уже к тому времени трехлетний стаж выступлений на профессиональном льду, воспользовались этим. Зачем? Из-за денег? Но этим возвращением они в финансовом плане только потеряли. Ради славы? Ее у них, олимпийских чемпионов, трехкратных чемпионов мира, итак было в избытке. Просто они соскучились, захотелось опять все это пережить. «Я их понимаю – говорила, комментируя это решение, выдающийся тренер Елена Чайковская. – Это как гвоздь в груди, который невозможно вынуть, тоска по спорту, по сумасбродной публике…»

Вторую олимпийскую победу Гринькова и Гордеевой специалисты назвали блестящей, а «Лунную сонату» в произвольной программе – украшением Игр.

На пресс-конференции, отвечая на вопрос о дальнейших планах, Сергей устало улыбался:

- Теперь вернемся в профи и будем кататься до упора. Сколько хватит сил, – сказал он. – А что потом, не знаю. Не думаем пока. Зачем портить себе настроение…