Китайская зажигалка. Наш специальный корреспондент подсветил предолимпийским огоньком столицу летних игр

ОЛИМПИАДА-2008. ДО ОТКРЫТИЯ – 100 ДНЕЙ
СПЕЦИАЛЬНЫЙ РЕПОРТАЖ

ПЛАН КОМАНДИРОВКИ

Задача: тесное знакомство с олимпийскими объектами, нравами и обычаями китайцев.

Желание: испытать на себе возможные языковые, климатические и пищеварительные трудности, с которыми русские спортсмены и наш брат журналист могут в августе столкнуться.

Несбыточная мечта: за шесть дней и ночей осветить маленьким предолимпийским огоньком китайской зажигалки загадочную пекинскую действительность.

СКЕПСИС НА ДОРОЖКУ

Идея пронести собственный олимпийский мини-факел по улицам Пекина родилась спонтанно. То ли пацифистская горечь от недавнего избиения тибетцев китайскими солдатами, то ли подмоченная репутация эстафеты Олимпийского огня навеяли такую мысль. А скорее – разговор с другом.

Закадычный друг Серега, телевизионщик из Новосибирска, всласть поглумился в телефонную трубку над моими пекинскими планами. Востоковед из Сереги на единицу с плюсом, зато его предубеждение к китайцам – с Великую Китайскую стену. Мой собеседник язвительно припомнил китайцам конфликт на Даманском (случившийся за два года до рождения Сереги), не забыл «Большой скачок» китайского вождя Мао Цзэдуна и уничтожение воробьев во времена «культурной революции».

 – Порох и бумагу оставь китайцам, раз они их придумали, – смилостивился друг на дорожку. – А мне зажигалку из Китая привези. Самую дешевую.

И я завелся. Коль дешевую – то с эксклюзивным вывертом. Чтоб вместе со мной прошагала зажигалка с олимпийским огоньком от Мавзолея Мао, с площади Тяньаньмэнь до самого стадиона «Птичье гнездо» (где состоится церемония открытия Олимпиады). И осветила путь от пузырчатого «Водяного куба» (олимпийский бассейн) до ограды – тына Олимпийской деревни. И чтобы не погасла от залпов и взрывных волн Олимпийского стрелкового центра, где в течение недели мне предстояло отслеживать победы российских стрелков на предолимпийском (репетиционном) этапе Кубка мира…

РУССКОЕ «НЕ-ПО-НИ-МЭ»

Из «Шереметьева-2» на «Боинге-767» лету до Пекина – 6.40, обратно почему-то на два часа дольше, словно потяжелел бортовой багаж от впечатлений. Раскрою свой багаж…

…От гигантского международного Пекинского аэропорта – красавца «Шоуду» до гостиницы «Holiday ann» минут 45 на такси. В аэропорту меняю американские доллары по курсу: 1 доллар – почти 7 юаней. Стало быть, 1 юань тянет на три полновесных рубля. Китайские таксисты перевозят пассажиров строго по счетчику.

За 45 минут поездки счетчик набил 150 юаней (почти 20 долларов).

Гостиница – в городской черте. Цена двухместного номера – 100 долларов (примерно 2350 рублей) в сутки. Отличный номер. Есть с чем сравнивать. За три дня до поездки в Китай, для чистоты эксперимента, неделю жил в гостинице в финском Тампере. На мой взгляд, китайский номер на порядок уютнее финского. Но финны за сутки брали 190 евро (почти 7000 рублей).

Правда, китайцы в гостинице требуют оплатить номер сразу за неделю вперед, сверх того страхуют свои мини-бары в гостиничных номерах за счет депозитного сбора с постояльца. По 300 долларов сверху. Если клиент не пользовался услугами мини-бара и Интернетом (50 юаней в сутки), то в день отъезда из гостиницы тебе возвращают всю сумму депозита целиком. Берут в долларах – возвращают в юанях.

Но китайцы не на тех напали, стрелки российской сборной выразили свое «не-по-ни-мэ» китайскому гостиничному депозиту, и хозяева отстали.

ТОПОЛИНАЯ ПУРГА

В Пекине в апреле душно, солнце купает себя в парном молоке не то пекинского неба, не то непреходящего смога. В середине апреля тополиный пух наметает сугробы по обочинам дорог и уголкам многочисленных скверов. Миллионы велосипедистов в респираторах спасаются то ли от птичьего гриппа, то ли от тополиной пурги.

В августе во время Олимпиады в Пекине наступит тополиная «оттепель», когда на термометре ожидается температура… под 40 (!) градусов Цельсия. И закипит пекинское небо.

Беззаботные велосипедисты – хозяева местных дорог. Китаец на велорикше или просто на велосипеде влит в седло и так же органичен, как донской казак, оседлавший коня в романе Шолохова.

За неделю пребывания в китайской столице не видел ни одной крупной аварии, хотя движение на пекинских дорогах внешне кажется более хаотичным, чем метель тополиных снежинок. Но в 18-миллионном Пекине нет таких глобальных автомобильных пробок, как в Москве.

Пекинские водители настолько лояльны друг к другу и к пешеходам, будто муравьи на тропках родного муравейника: чуть что, притормозят, «обнюхают» друг друга, кого надо пропустят без очереди, а после и сами двинутся дальше.

Местные насмешники, светофоры, устав от собственной никчемности, с грустью подмигивают друг другу, китайцам до светофоров нет особого дела. Нет, аварии в Пекине все-таки случались, раз восемь я был свидетелем жестоких падений на асфальт зазевавшихся велолюбов. Китаец падает, в кровь обдирая коленки, но в ту же секунду, улыбаясь как ни в чем не бывало, поднимается с колен.

Как объяснила мне за ужином юная китайская переводчица по имени Утро Востока, «такая у китайцев ментальность».

ТЕРРАКОТОВЫЕ СОЛДАТЫ

Поплутав первые два вечера по китайским ресторанчикам, остановил свой выбор на том, где средний чек – 50 юаней, жареные королевские креветки – сочнее арбуза, а суп из говядины с лапшой и… кальмарами заставляет задуматься о загадочности китайской души.

К месту за столиком бородатый анекдот о том, «что не едят китайцы»: из плавающих – подводные лодки, из летающих – самолеты, из ползающих – танки… Моя собеседница Утро Востока русский юмор не оценила.

За стеклом ресторана, на маленькой бетонной площадке, каждый вечер группа китайских военных устраивала показательное выступление. Солдаты в такт движениям своего командира с детским восторгом в глазах маршировали, крутили руками, что мельничными ветрилами, а после синхронно пускались в пробежки.

Как сочетается в китайце глубокомысленность буддийской религии с милитаристским восторгом? Вопрос, на который я не мог себе ответить.

Проверено опытным путем: китаец в гражданском (самозабвенно поливающий бамбук, крутящий педали, перебирающий рис или раковины с жемчугом) в двух случаях из пяти закроет лицо руками, если на него будет направлен объектив фотоаппарата чужестранца.

Другое дело – китайский военный.

Жизнь китайца в униформе, видимо, преисполнена особым значением. В мундире он преображается (грудь колесом), даже если в его руках метла, не ружье (см. на соседней странице). Поймал себя на мысли: выражения лиц китайских военных и через тысячи лет – точный слепок каменных лиц терракотовых солдат найденной в 1974 году армии императора Цинь Ши Хуанди. Китайские солдаты во все времена готовы к Большому скачку на неприятеля.

Цель последнего Большого скачка в 60-х годах прошлого века провозгласил великий кормчий Мао: догнать и перегнать Великобританию по росту промышленного производства! Теперь с ростом ВВП в Китае полный порядок. Третий показатель в мире. Новая высота великого китайского народа: за последнее десятилетие китайцы скакнули в лидеры и мирового спорта. По итогам Игр-2004 в Афинах Китай занял второе место после США в медальном зачете.

Спортсмены – тоже люди в униформе.

БОЛЬШОЙ КИТАЙСКИЙ СЕКРЕТ MADE IN USSR

В чем секрет Большого спортивного скачка китайцев? О секретном механизме мне поведал в Пекине, на диване гостиничного холла, главный тренер сборной России по пулевой стрельбе Олег Лапкин (работает с национальной командой с 1974 года).

— Этот секрет системы подготовки спортсменов китайцы подглядели в СССР. Тогда в нашей стране был очень развит массовый спорт. Тиров – стреляй не хочу. В одной Москве в советские времена работало порядка пятидесяти, а сейчас дай бог, пяток наберется. Через ДОСААФ (Добровольное общество содействия армии, авиации и флоту) патроны выделялись бесплатно и в неограниченных количествах, а благодаря комплексу ГТО в стране насчитывалось больше миллиона стрелков.

У нас в пулевой стрельбе, – живо продолжает Олег Александрович, – была такая скамейка запасных и плотность результатов на внутренних соревнованиях, что попадание в сборную страны практически гарантировало медаль на международных стартах. То же касалось и других видов спорта – легкой атлетики, спортивной гимнастики, бокса, борьбы.

Китайцы все это переосмыслили, стали приглашать к себе из Союза тренеров-специалистов по разным видам спорта. Лет двадцать назад китайские стрелки приезжали и к нам перенимать опыт. Мы им рассказали методику подготовки, а они все выпытывали особый секрет точности наших стрелков. А секрета и не было… Секрет весь в массовости.

Поднять массовость занятий спортом в многомиллиардном коммунистическом Китае – ума много не надо, – снисходительно улыбается Лапкин. – В Китае, как когда-то в СССР, проводятся Спартакиады с участием миллионов, где ведется учет и отбор талантов в олимпийскую сборную Китая.

Помню, 15 лет назад только у одного стрелка китайской сборной был махонькой автомобиль, специально выделенный правительством за высокие результаты. Так с той машины вся китайская сборная пылинки сдувала.

Конечно, спортсмены Поднебесной теперь более состоятельные люди, но массовое самосознание китайского общества с тех пор изменилось не так кардинально, как у нас после распада СССР. В китайском спорте – жесточайшая тренерская диктатура. Нет, спортсмены уже не всегда ходят строем на тренировки, но тренерские установки выполняют неукоснительно. Хоть сутками напролет готовы слать в мишени пули. А вот наших уже не заставишь, – с грустью в голосе Лапкин подвел итог нашей беседе.

Кстати, по итогам этапа Кубка мира китайские стрелки настреляли больше всех наград.

ПЕКИНСКИЙ ФРЕНЧ

Весь Китай живет по-пекинскому времени.

23.00. На огромном плацу площади Тяньаньмэнь безлюдно. Великий кормчий Мао Цзэдун во френче с огромного портрета на Мавзолее буравит пристальным взглядом гостя из России: чего, мол, нарушаешь покой Поднебесной своей зажигалкой?

Вооружившись картой Пекина и номером «Советского спорта», бреду по центральным улочкам к еще не открытому стадиону «Птичье гнездо».

Если облик того или иного города сравнивать с людским одеянием, то, на мой взгляд, Москва златоглавая облачена в праздничную ризу патриарха, Питеру к лицу фрак коллежского асессора с черным воротником и камзолом, отороченным позументом.

Наряд Пекина – френч цвета хаки. Вроде и неоновых огней в достатке, и небоскребов, вплетенных в пагодный китайский колорит. Но то ли сами китайцы предпочитают серые цвета, то ли повсеместная пыль, смешанная со смогом создают такие гардеробные ощущения…

В два часа ночи ваш корреспондент добрел до «Птичьего гнезда», с наслаждением присев на лавочку и прикурив от олимпийской зажигалки. Ночной предолимпийский Пекин стучал отбойными молоточками, тарахтел тракторами, грейдерами, грузовиками. И не собирался засыпать до утра.

(Продолжение – в одном из ближайших номеров.)