ЭКСКЛЮЗИВ
Бонусы букмекеров
ДО ОЛИМПИАДЫ В ПЕКИНЕ – 16 ДНЕЙ
ОЛИМПИЙСКИЕ ЛЕГЕНДЫ: ИЗ ПЕРВЫХ УСТ
ЛЕТНИЕ ИГРЫ - 1964
Мы продолжаем серию публикаций о прошедших летних Олимпиадах, в которых участвовала наша сборная. О первых Играх, состоявшихся в Азии, рассказывает олимпийский чемпион 1964 года борец-вольник Александр Иваницкий. Чемпион в весе свыше
Пока я стою у окна его квартиры в Чертанове и любуюсь видом на Битцевский лесопарк и усадьбу «Узкое», Иваницкий заваривает кофе и будит в памяти отрывки прекрасного далека…
— Александр Владимирович, верно ли, что на токийскую Олимпиаду американцы ехали с единственной целью – взять у команды СССР реванш за Мельбурн и Рим, где они уступили нам в общем зачете? И была ли уверена наша сборная в своем превосходстве, как тогдашний генсек Никита Хрущев – в скором построении коммунизма?
— За всех сказать не могу, но лично я никаких клятв по поводу олимпийского золота не давал. Другое дело, что все от меня этого ждали – руководители спортивной делегации, товарищи по команде, даже моя семья. Сам себя в этом отношении я никак не накручивал, в отличие от некоторых других спортсменов, которые занимались подобным тренингом. Тот же Анатолий Колесов со всей прямотой заявлял: «Я буду чемпионом».
А я просто ехал хорошо отбороться – как до этого приезжал на два чемпионата мира, где становился чемпионом.
Сразу по прибытии в Токио официальный представитель нашей спортивной делегации Машин сделал официальное заявление: «Мы хотим выиграть 45 золотых медалей». А ведь это львиная часть олимпийского пирога. И откуси мы ее – всем остальным достались бы крохи. В те времена подобные заявления вообще не принято было делать публично. Так что после этого против нас решительно были настроены не только соперники, но и судьи. Арбитры к нам всегда относились строго, а уж после такого…
«ТОЛЬКО ЧЕРНОЙ ИКРЫ НЕ ПРОСИТЕ»
— Ну а сам олимпийский Токио – столица страны, против которой СССР еще не так давно воевал, – какое впечатление произвел?
— В отличие от многих, мы, борцы, к тому моменту уже успели познакомиться с Японией. Я лично в эту страну был просто влюблен. В первый раз я оказался там в 1960 году, когда СССР только налаживал дипломатические отношения с Японией. И как раз наша сборная по борьбе должна было сыграть важную роль в этой «пинг-понговой дипломатии», порожденной китайцами, которые прежде чем начинать переговоры на официальном уровне с какой-либо страной, прежде отправляли туда свою команду по настольному теннису. Те учили мир играть, а дипломаты параллельно делали свою работу. Вот с такой ответственной миссией приехал в 1960 году в Японию и я, желторотый парнишка.
— И как же вас в Японии приняли?
— Как посланцев с другой планеты. «Только черной икры не просите» — примерно таким было единственное ограничение японского гостеприимства.
— Что вас удивило в этой стране больше всего?
— Меня просто потрясло трепетное отношение японцев к своим традициям и обычаям. Еще я был поражен тем, как там любят русские народные и советские песни – знают их и крутят на каждом углу. Эту популярность мне объяснили тем, что русский и японский песенные лады каким-то удивительным образом перекликаются.
— Вас спеть не просили?
— Еще как! Я как раз на этом и попался однажды. В японских домах есть такая традиция: если ты понравился хозяевам, они для тебя поют, а ты в ответ тоже должен что-то исполнить. И как-то на одном из таких песенных вечеров мне пришлось отдуваться за всю команду, так как русопятом я там был один, а все остальные кавказцы. Но я, признаться, русских песен совсем не знал, хотя мои отец и мать потрясающе пели. Голос, правда, у меня громкий, но по поводу слуха я всегда шучу, что мне Медведь на ухо наступил, намекая на своего друга и блестящего борца Александра Медведя, с которым мы долго вместе боролись. В общем, оказался я не готов к сольному пению.
Вспомнил было украинскую песню «Распрягайте, хлопцы, коней», спел первый куплет и вдруг понимаю, что второго не помню. Повторяю первый куплет по второму кругу, потом еще раз. Даже японцы насторожились, понимая, что тут что-то не так. А нашим-то как стыдно за меня было!
— В общем, познакомились с Японией вы на славу.
— Познакомился и влюбился. После этого стал внимательно изучать японскую культуру. На том же сборе во Владивостоке, помню, зашел в один выходной день в библиотеку, взял какую-то книжонку. Японская поэзия. Открыл, читаю стихотворение. Хокку. Читаю – ничего понять не могу. Но я все равно стал читать и со временем почувствовал, как постигаю эту поэзию. Кроме того, я изучал книги по культуре Японии. Словом, на Олимпиаду ехал готовым к свиданию со страной, и мне было все интересно.
«ПО ОЛИМПИЙСКОЙ ДЕРЕВНЕ ЕЗДИЛИ НА ВЕЛОСИПЕДАХ»
— Чем Игры минувших лет отличаются от нынешних?
— В те годы на Олимпиадах не было нынешних полицейских мер с многократной системой контроля и высокими заборами между зрителями и спортсменами. Все это началось уже после теракта в Мюнхене в 1972 году. А в Токио все были открыты для общения: ходили среди зрителей на стадионе, в Олимпийскую деревню приходили делегации простых граждан. Колючая проволока, которой была окружена Олимпийская деревня, была так – для виду.
По Олимпийской деревне все передвигались на велосипедах. Расстояния были приличными – так что колесный транспорт был весьма кстати. На велосипеде я доезжал, например, до столовой, оставлял его там возле входа, а тот, кто выходил, брал его и ехал уже по своим надобностям. Такая вот была демократия.
— Отсоревновавшись, вы чем занимались в Токио?
— Я и Александр Медведь стали там чемпионами, и нас, как было в те годы заведено, оставили на Играх до закрытия. Ну а чтобы мы «не простаивали», нас все время возили на встречи с японцами. Интерес к русским был огромен, и мы были нарасхват. Как-то вышли мы из деревни, нас посадили в машины, переводчик подошел к водителю и сказал: «Везите осторожнее — это национальное достояние Советского Союза». «Надо же, — подумал я тогда про себя. – Никогда не думал, что я достояние. Считал свое занятие чуть ли не детским увлечением, а тут – такие почести».
— Какие спортивные события той Олимпиады у вас больше всего отложились в памяти?
— Дуэль штангистов-супертяжеловесов Юрия Власова и Леонида Жаботинского. Я ее видел только по телевизору в Осаке, куда нас повезли в рамках все той же культурной программы. Сразу скажу, я очень переживал за Власова, с которым тренировался в ЦСКА: мы на втором этаже, а тяжелоатлеты на первом своим железом гремели. Я очень хотел стать свидетелем второй олимпийской победы Власова. И вот я вижу – Жаботинский выходит на свою предпоследнюю попытку. Вес я уже плохо помню – кажется
Затем выходит Власов. У него это последняя попытка. Он вроде бы уже набрал свой чемпионский вес, и заключительный подход – не больше чем формальность. Юра поднимает вес на грудь и (вес, не забывайте, рекордный) после некоторой паузы все-таки сбрасывает штангу на помост. И тут выпархивает, вылетает белым лебедем на помост Леня. Как палку, хватает он штангу, на которую по-моему даже прибавил сколько-то килограмм и одним махом – в воздух. Зал в восторге. Я в шоке.
Вернулся в Токио – стал расспрашивать всех. Юра почти ничего не сказал. Для него это событие стало трагедией, которую он, кажется, не пережил до сих пор. Кое-кто мне потом рассказал, оказывается, Леня этот, хитрюга, весь день ходил вокруг Власова и форменным образом ныл:
— Юр, скорей бы все это закончилось: у тебя будет золото, у меня серебро… Только бы поскорей отмучиться – надоело все до ужаса.
И вот таким образом он просто сбил Юре настрой, да еще своим актерским трюком на помосте показал: все, мол, нет больше сил. И Власов элементарно расслабился. Если бы он только догадывался обо всем, то в последнем подходе штангу ни в коем случае не бросил бы – собираться он умел как никто…
«ПАПА ОПАСНО БОЛЕН»
— Кроме Власова с Жаботинским, за кем еще вы наблюдали?
— За Валерием Брумелем. Фаворитом в прыжках в высоту был американец Джон Кертис Томас, которого за прыгучесть все называли кузнечиком, но Валера, подобно Жаботинскому, переиграл соперника тактически. Он на ночь выпил стакан водки и заснул безмятежным сном. Водка в то время допингом не считалась. На следующий день Брумель вышел в сектор свежим и выиграл. Это ведь вообще очень важно – выспаться накануне важного поединка. Вот мы с Медведем… Водки не пили – у борцов это было не принято. Да и Валера, подозреваю, воспользовался этим приемом от лихости своей. Результат-то мог быть непредсказуемым. Могло так торкнуть – не то что прыгнуть, присесть бы не смог. Но ему это помогло. А вот мы с Медведем играли в «дурака» – бессмысленно, тупо, по сто партий подряд, почти не ведя счета. Все ради того, чтобы утомить себя и провалиться в мертвый сон. И в ночь перед финальными схватками играли до посинения – только чтобы не думать о предстоящей борьбе.
— Пока вы были в Японии, в СССР случился политический переворот. Хрущев был снят со всех постов, и к власти пришло новое руководство. На обстановке внутри спортивной делегации это отразилось?
— Руководителю нашей делегации Павлову накануне всех этих событий пришла из Москвы телеграмма: «ПАПА ОПАСНО БОЛЕН. ПРИЕЗЖАЙ В МОСКВУ», и он в ту же ночь улетел. Смысл этой телеграммы мы поняли только потом.
На фоне политических изменений в стране померкло многое: и разочарование по поводу так и не пролившегося на нашу команду дождя золотых олимпийских медалей, и даже возвращение на землю космонавтов, которых готовились встречать все страной. Неудивительно, что награждение чемпионов Игр правительственными медалями оказалось скромнее, чем предполагалось. Вместо полагавшегося мне ордена Ленина я получил орден Красного Знамени. Правда, по прошествии лет я очень рад этому, так как мое отношение к Ленину с тех пор очень сильно изменилось…
— Традиционный прием в Кремле как проходил?
— Брежнева я тогда так и не увидел, по-моему, его вообще там не было. А сам прием мне запомнился тем, что меня там обязали выступить с речью и я всю церемонию ходил позади стола президиума и готовился. В какой-то момент я обратил внимание на своего «родного» министра обороны Малиновского, который сидел уже не за столом ЦК КПСС, а за обычным столиком – среди публики. Но мне некогда было об этом размышлять – я же готовил речь. А когда пришла моя очередь выступать, оказалось, что все руководство уже ушло и речь эта никому не нужна. Плюс к тому моменту съедено было почти все, что стояло на столах, а я – голодный как волк. Официанты надо мной сжалились и принесли из подсобки бутерброды с черной икрой и стопку водки.
— Сколько вам заплатили за ту победу?
— За олимпийское золото давали по 1500 рублей. 250 я заплатил за выданную мне олимпийскую форму, 250 — налог. Осталась 1000, на которую я купил в семью новую радиолу да пригласил друзей на праздник.
ЛИЧНОЕ ДЕЛО
ИВАНИЦКИЙ Александр Владимирович
Родился 10 декабря 1937 года в с. Яровая Краснолиманского района Донецкой области (Украина).
В 4-летнем возрасте будущий борец пережил ленинградскую блокаду. Его и брата Юрия спасла Дорога жизни, проложенная по льду Ладожского озера.
Заслуженный мастер спорта СССР, олимпийский чемпион (1964), четырехкратный чемпион мира (1962, 1963, 1965, 1966), чемпион СССР (1964 и 1965). Награжден орденами Трудового Красного Знамени (1965), Дружбы народов (1980), «За заслуги перед Отечеством» II степени (1996), медалями и другими знаками отличия.
XVIII ЛЕТНИЕ ОЛИМПИЙСКИЕ ИГРЫ – ТОКИО-1964
10 октября — 24 октября
Участвовали представители 93 стран
5 151 спортсмен (678 женщин и 4 473 мужчины)
163 комплекта наград
КОМАНДНЫЙ ЗАЧЕТ
|
Страна |
З |
С |
Б |
|
|
1 |
США |
36 |
26 |
28 |
|
2 |
СССР |
30 |
31 |
35 |
|
3 |
Япония |
16 |
5 |
8 |
НАША КОПИЛКА
|
Вид спорта |
З |
С |
Б |
|
Легкая атлетика |
5 |
2 |
11 |
|
Гимнастика |
4 |
10 |
5 |
|
Тяжелая атлетика |
4 |
3 |
- |
|
Борьба |
3 |
4 |
3 |
|
Бокс |
3 |
4 |
2 |
|
Гребля на байдарках и каноэ |
3 |
- |
1 |
|
Фехтование |
3 |
1 |
2 |
|
Гребля академическая |
2 |
- |
- |
|
Плавание |
1 |
1 |
2 |
|
Пятиборье |
1 |
1 |
1 |
|
Волейбол |
1 |
1 |
- |
|
Стрельба |
- |
2 |
- |
|
Велоспорт |
- |
1 |
- |
|
Баскетбол |
- |
1 |
- |
|
Дзюдо |
|
- |
4 |
|
Конный спорт |
- |
- |
2 |
|
Прыжки в воду |
- |
- |
1 |
|
Водное поло |
- |
- |
1 |