«Два пива» ценой в олимпийскую медаль

Удивительно, как порой мало нужно, чтобы попасть в историю. Например, шведскому пятиборцу Хансу Гуннару Лильенваллю для этого понадобились всего лишь две бутылки пива. Правда, с их помощью он, выражаясь точнее, не попал, а влип в историю…

Интересно, что на персональной страничке Лильенвалля в Википедии вы не узнаете, что он – участник трех Олимпийских игр. Там ни слова о том, что в 1964 году в Токио Ханс Гуннар был 11-ым в индивидуальных соревнованиях и четвертым – в командных; что завершил карьеру на Играх-1972 в Мюнхене, где снова не добрался до пьедестала почета, заняв 25-ое место в личном турнире и пятое – в составе команды. «Прописку» в Википедии швед получил исключительно своему участию в мексиканской Олимпиаде-1968, несмотря на то, что и там остался без медалей…

Олимпийская слава Ханса Гуннара Лильенвалля, отметившего в июле нынешнего года свое 73-летие, это «слава Герострата», поскольку он – «пионер» допинговых скандалов в мировом спорте, первый в истории атлет, дисквалифицированный медицинской комиссией Международного олимпийского комитета за употребление запрещенных препаратов. Усугубивший ситуацию еще и тем, что вместе с ним пострадали и два его ни в чем не повинных товарища по сборной.

Случилось это 17 октября 1968 года на Олимпийских играх в Мехико, после окончания командных соревнований по современному пятиборью, в которых шведы заняли третье место после сборных Венгрии и СССР. В призерах они походили лишь до вечера, когда в допинг-пробе Лильенвалля был обнаружен запрещенный этанол  или попросту – алкоголь. Попытки Ханса Гуннара объяснить, что он выпил всего «два пива», чтобы успокоить нервы перед стрельбой, естественно, не возымели  действия, и бронзовые медали пришлось отдать французам.

Медицинская комиссия МОК была создана лишь за год до этого, и сначала зимние Олимпийские игры-1968 в Гренобле, а потом летние в Мехико – стали первыми, на которых проводился допинг-контроль. В общей сложности было взято 753 пробы (86 – в Гренобле и 667 – в Мехико), но Лильенвалль оказался единственной жертвой, не считая, конечно, подведенных им партнеров.

Конечно, печальное первенство шведского пятиборца выглядит нелепым и даже анекдотичным, на фоне, например, того, что вскоре после той Олимпиады стало известно, что более трети участвовавшей в ней легкоатлетической сборной США, включая золотых медалистов в десятиборье и толкании ядра, пользовались наркотическими средствами. Уж не говоря о том, что еще за восемь лет до Мехико, на Играх-1960 в Риме, на 100-километровой дистанции умер 23-летний датский велогонщик Кнуд Энемарк Йенсен. Пусть тогда не удалось подтвердить, что смерть наступила в результате излишнего пристрастия к допингу, но, во-первых, проведенное расследование показало, что именно эта причина наиболее вероятна (в организме покойного был обнаружен амфетамин, повышающий двигательную активность и работоспособность), а, во-вторых, известно, что впервые идея о создании медицинскую комиссии МОК возникла именно после смерти Йенсена, а воплотилась в жизнь после такой же трагедии, случившейся с английским спортсменом Томми Симпсоном на Тур-де-Франс-1967.

Только в период с 1960-го по 1967-й годы в спорте было зафиксировано более 30 смертей, вызванных злоупотреблением различных препаратов, оказавшихся после создания медицинской комиссии МОК в списке запрещенных. Но допинговым «пионером» все равно навсегда останется Ханс Гуннер Лильенвалль, поскольку, перефразируя известную пословицу, вор тот, кто был пойман.

Любопытно, что за 20 лет, с 1968-го по 1988-й годы, ни один советский спортсмен не попал в сети допинговых скандалов на летних Олимпийских играх (на этих шести Олимпиадах было зафиксировано 39  положительных проб у спортсменов из 24 стран).. «Первой ласточкой» стала российская легкоатлетка Мадина Биктагирова, уличенная в применении допинга на Играх-1992 в Барселоне, где бывший СССР представляла Объединенная команда СНГ.

Россия счет своим допинговым скандалам открыла на Играх -1996 в Атланте, где  впервые выступила самостоятельной командой. «Отличилась» там также легкоатлетка Наталья Шеходанова.

В Сиднее-2000 Бог нас миловал. Но это было лишь затишьем перед бурей, которая грянула  на Олимпиаде-2004 в Афинах, где на допинге попались сразу пять российских участников – Антон Галкин, Ирина Коржаненко, Светлана Кривелева (легкая атлетика), Альбина Хомич и Олег Перепеченов (тяжелая атлетика).

В Пекине-2008 мы снова обошлись без положительных проб, а на последних Играх в Лондоне «засветились» велосипедистка Виктория Баранова и легкоатлетка Дарья Пищальникова.

К слову, московская Олимпиада 1980 года оказалась единственной в биографии летних Игр, где не было зафиксировано ни одного положительного результата допинг-проб. Насколько этот уже исторический факт на самом деле соответствует истине, каждый волен судить сам. Но очень показательной в этой связи представляется история, случившаяся в 1986 году в Москве на Играх доброй воли. Тогда допинговая служба выявила, как потом стало известно, следы анаболиков в анализах более десяти спортсменов, в том числе и у мирового рекордсмена в беге  на 100 метров канадца Бена Джонсона. Но никто из них не пострадал, поскольку в СССР решили не портить праздник и не обнародовать имена нарушителей. Не тоже ли самое случилось в олимпийской Москве?

В 86-ом Джонсон уехал из советской столицы с медалью. Потом еще двенадцать раз успешно сдавал допинг-тесты, пока не «загремел под фанфары» на Олимпиаде в Сеуле, после победы с новым мировым рекордом…

Что касается зимних Олимпийских игр, тут наши спортсмены оказывались в центре внимания допинговых служб четырежды.  В Солт-Лейк-Сити-2002 были дисквалифицированы лыжницы Ольга Данилова и Лариса Лазутина. В Турине-2006 – биатлонистка Ольга Пылева. Ну, а «пионером», «нашим Хансом Гуннаром Лильенваллем» стала участница Игр-1976 в Инсбруке лыжница Галина Кулакова, лишенная бронзовой медали на дистанции 5 км за употребление эфедрина.