Павел Борщ: За выступление на Олимпиаде ставлю женщинам «солнышко»

Известный российский специалист Павел Борщ, работавший тренером в женской сборной России, подвел итоги выступления команды на Олимпийских играх в Рио-де-Жанейро.

– Как восприняли поражение сборной России от Сербии, которое случилось за 64 минуты?
– Это меня очень расстроило. Могу сказать те же слова, что говорил про мужчин в матче с Бразилией. Играла одна команда. Сборной России не было. И обсуждать, что можно было бы сделать в этой игре для победы – контрпродуктивно. При таком подавляющем преимуществе соперника очень сложно анализировать, потому что плохо было все. Говорить об этом не вижу смысла, потому что придется перечислять все элементы, в которых мы не сыграли. Здесь нужно копать гораздо глубже.

– Давайте копнем.
– К Олимпийским играм нужно было готовиться целенаправленно. Нужно было пойти по пути Сербии и Китая. Китай играл в финале Гран-при вторым составом, а Сербия специально не отобралась в финал, чтобы лучше подготовиться к Кубку мира. Сербки и на чемпионате Европы играли неважно, поскольку у них была лицензия на Олимпиаду. Они целенаправленно и планомерно готовились к Олимпийским играм, пропуская какие-то второстепенные старты. Эти сборные нам всем показали, что это было правильно и оправдано.

В этой связи есть вопросы к людям во Всероссийской федерации волейбола (ВФВ), которые отвечают за женское направление. Потому что планирование исходит от них. Нужно понимать современные тенденции волейбола, и понимать каким образом достигаются результаты. Я этого понимания, у людей которые руководят нашим женским волейболом, не нашел. Все отдано на сиюминутный результат, которого мы тоже не всегда добиваемся. Планирования на большую и перспективную задачу не было. Поэтому команда подошла в той степени готовности, которую мы увидели. Подготовки, которая начинается за два года, а не за три месяца до турнира, не было. В этом я вижу главную проблему.

– На Олимпийских играх можно было сравнить поведение гандбольного тренера Евгения Трефилова и волейбольного – Юрия Маричева. Ощущение, что Маричеву не хватало эмоций, поэтому у его подопечных не горели глаза.
– Сложно сравнивать двух совершенно разных людей. На своем опыте могу сказать, что можно завести команду и поменять рисунок игры, когда ты проигрываешь, но не тогда, когда тебя выносят 9:25. Здесь должны разобраться сами игроки, как это сделали итальянцы в матче с США. Они проиграли партию с таким же счетом. Но разве Джанлоренцо Бленджини бегал и орал на них? Он говорил ровно то же, что и до этого. Игроки собрались и поняли, что такую оплеуху без ответа оставить нельзя. И показали совершенно другую игру. От тренера, когда твою команду давят катком, очень мало что зависит. Поскольку мало что можно подсказать, а накричать – не всегда на благо. Игроки должны дать тебе такой мандат, чтобы ты на них кричал. У Николая Карполя и Евгения Трефилова такой мандат есть. У Маричева его могло не быть. Если его нет, тогда такое поведение будет восприниматься в штыки и ухудшит ситуацию.

– Слышали мнение Елены Годиной о Маричеве?
– Да. Елена рассуждает, не как тренер и специалист, а как болельщик, который недоволен игрой команды и работой тренера: его видением игры, манерой тренировать. Каждый болельщик имеет на это право, но специалист, который работает глубже, копает глубже, и анализирует ситуацию – нет. В узком кругу, один на один или на тренерском совете можно высказать претензии, но в публичном пространстве… Это может позволить себе болельщик, но не тренер.

– Значит, ее слова – это только эмоции, а не анализ?
– Конечно, это были эмоции. Анализировать можно только со свежей головой. То, что ты думаешь по окончании игры – не всегда является правдой. По горячим следам легко провести ошибочный анализ, поэтому такой разбор обычно проводится через два-три дня.

– В 2013 году мы с вами восхищались современной и быстрой игрой сборной России. Где она сейчас?
– Очень хороший вопрос. Все началось с того, что Маричев пришел в женскую команду в 2013 году, будучи мужским тренером. Он стал пропагандировать мужской, не в плане атлетизма, а в плане организации игры стиль: быстрые передачи в край, передачи пайп, много первого темпа. Все шесть исполнителей в такой системе друг от друга зависят и дают результат. В итоге мы выиграли чемпионат Европы, имея огромные проблемы. Анна Матиенко травмировалась в первой игре. У нас остался один связующий игрок – Екатерина Косьяненко. Она была дебютанткой и провела весь турнир без замен. Сыграла замечательно и была признана лучшей связующей. Мы получили новую сборную России с новым стилем игры, который приносит результат. Почему после этого мы отступили от этой совершенно правильной линии, вопрос не ко мне.

Когда я работал в тренерском штабе, я настаивал на том, чтобы вернуться к этому и не сходить с пути, несмотря на какие-то локальные неудачи и поражения сегодня. Я верил и верю, что только этот современный стиль способен помочь сборной России продвигаться дальше и выиграть.

– Почему же мы вернулись к высоким передачам?
– Для меня это загадка. Выехать на двух суперталантливых и супервеликолепных нападающих можно, но, как оказалось, не в этот раз. Соперники уже разобрались. Никто не стоит на месте. Ни для кого не секрет как нужно защищаться от Татьяны Кошелевой и Наталии Гончаровой.

– В клубе Косьяненко и Вера Ветрова играют в быстрый волейбол?
– В существенно более быстрый волейбол. Попробуйте отдать передачу Фе Гарай высоко – она с мячом даже не встретится. Точно так же играет Яна Щербань, которая являлась второй доигровщицей. В клубе связующие достаточно использовали первый темп и существенно быстрее пасовали за спину на Гончарову. В сборной было два варианта: вперед вверх и точно такой вариант назад, только очень вверх. Больше ничего.

Я уже говорил, что мы должны были использовать нашу слабую группу, чтобы показать соперникам, что у российской сборной есть первый темп, даже если позже по каким-то причинам мы от него откажемся. Но из группы мы вышли бы при любых условиях. На групповом этапе можно было даже искусственно все хорошие доводки отдавать первому темпу. Тогда бы все знали, что нужно быть внимательными с нашим первым темпом. Этого не было. Мы со слабыми командами играли вверх и в гору. Так играли и дальше.

– Конечно, грубо будет сказано, но не использовать таких блокирующих, как Ирина Заряжко и Ирина Фетисова – это что-то вроде преступления. Одна Заряжко способна набирать под 20 очков за матч.
– Конечно! Парадокс в том, что если у нас не было центральных, можно было бы так играть. У сборной Италии не было центральных, потому что Эмануэле Бирарелли с его прыжком и физическими данными – это смешно. Но Симоне Джанелли так его задействовал и в такие моменты, что он выглядел толковым центральным. Но у нас в женской сборной есть одни из сильнейших центральных по атаке. И мы их не используем! Причем можно играть спереди, можно сзади. Разнообразия больше, чем в мужском волейболе. В мужском нет забега сзади, а его можно использовать в трех разных точках. Масса вариантов. Ладно бы у нас в центре стояли люди, которые по мячу не могут попасть, но это же не так. Это очень сильно удивляет.

– Объяснения нет?
– У меня нет. Я не был в тренерском штабе и не знаю, какая была установка и по какой причине Косьяненко и Ветрова забыли, что они умеют пасовать первому темпу.

– Оправдала ли себя замена двух игроков (Евгения Старцева и Ксения Ильченко были заменены на Веру Ветрову и Ирину Воронкову) в составе сборной России после окончания Гран-при?
– Мне тяжело об этом говорить, поскольку я не знаю истоков этого решения. Если это делается только по волейбольным критериям, ошибка заключается в том, что игроки, которые поехали на Олимпиаду, должны были быть в обойме сборной. Тренеры могли взять игроков, которые были лучше, но эти игроки не прошли всю подготовку со сборной. Коллектив – живой организм. Всем нужно быть одним целым. Когда людей берут со стороны, для меня это странно.

– А замена Натальи Малых на Дарью Малыгину? Малых же не смогла доказать, что необходима сборной.
– Не смогла. Я и не оспариваю. Малыгина была со сборной, готовилась. Замена Малых на Малыгину более логична. Другое дело, что у Дарьи нет опыта, нет определенных качеств. Вы же помните, что выйдя на замену, она подала в аут в третьем сете с Сербией. И Малыгина в результате не показала то, на что рассчитывал тренер. Но эта замена объяснима тем, что оба игрока находились в обойме. И тренер выбирал между ними. Но когда тренер берет двух игроков, которых не было в обойме сборной, это странно. 

– Традиционная позиция критиков: «Мы выступили плохо, потому что не было Екатерины Гамовой». Согласны?
– Нет. Объективная причина отсутствия Кати для меня одна – Гончарова на сегодняшний день сильнее Гамовой. Все признают, что Катя провел нехороший сезон, что у нее были травмы. Все это правда. Но даже если бы ей дали шанс, она пришла в сборную, провела весь цикл и набрала свои лучшие кондиции, все равно предпочтение было бы отдано Гончаровой с точки зрения ее молодости, потенциала, игры которую она показывает и с точки зрения, что она – основной диагональный последние четыре года. Представить себе Гамову, которая выходит на замену, я не могу. Гамова за свою карьеру никогда не выходила на замену, всегда была игроком стартового состава. Я более чем уверен, что с этой ролью она бы не справилась. Поэтому в интересах команды для сменщицы Гончаровой был нужен другой кандидат. Думаю, что при наличии Гамовой мало бы что изменилось, поскольку к Гончаровой можно предъявить претензий меньше, чем к другим игрокам.

– Значит, вариант с Гамовой, Гончаровой и Кошелевой одновременно вы исключаете?
– Это перебор, говоря карточным языком. Очко – это 21 балл. Больше – перебор. При варианте Гамова-Гончарова-Кошелева – это даже не 22 очка, а 32. Никаким образом не вижу их на площадке, потому что на этом волейбол заканчивается. Атака повышается, соперник будет знать, куда пойдет передача, и расставит игроков в защите. Какие-то атаки пройдут, но в современном волейболе в таком сочетании игры не выигрываются. Это невозможно.

– Вы сказали, что мужской волейбол находится в системном кризисе. А женский?
– В этом же состоянии.

– Вывод основан на результатах Олимпиады?
– Нет. Это моя точка зрения. Если на мужчин была надежна на личные качества главного тренера и выдающихся игроков, как Сергей Тетюхин, которые позволят нивелировать разницу в классе, наметившуюся в последние годы, и с их появлением начнут «гореть огонь», то надежды на «огонь» в женской команде у меня не было. Я изнутри видел, как она работает и функционирует. Надо кардинально менять всю систему работы института сборных команд. И начать изменения с тех людей, которые отвечают за женское направление в ВФВ.

– Какую оценку вы бы поставили мужской и женской команде за выступление на Олимпиаде?
– Если бы мужчины победили в матче за третье место, поставил бы «четверку». Так, «тройку». Женщинам я бы поставил неудовлетворительную оценку. Какая это оценка в школе? Один, два, ноль?

– В начальных классах ставят «солнышко», чтобы не травмировать детей плохими оценками.
– Тогда ставлю женщинам «солнышко». Причем хочу еще раз подчеркнуть, что «солнышко» адресуется не только игрокам и тренерам, которых сейчас все будут разбирать по атомам, вплоть до выражения лица Маричева.