Операция «Чистые руки»?

Последний допинг-скандал с призером прошлых Игр лыжницей Аленой Сидько поставил несколько вопросов, ответы на которые болельщики хотят услышать уже сейчас, до старта Олимпиады.

Вопрос первый: сколько мы потеряли людей и (вытекающий из него) медалей, которые эти люди могли бы завоевать?

Самые ощутимые удары пришлись на биатлон и лыжные гонки (10 и 12 олимпийских комплектов наград соответственно).

Екатерина Юрьева, Альбина Ахатова и Дмитрий Ярошенко были «железными» членами сборной стреляющих лыжников еще год назад, накануне чемпионата мира в Корее. Катя с Альбиной «везли» нам медаль в эстафете, а на Юрьеву рассчитывали еще и в индивидуальных гонках. Дима же имел опыт побед в эстафете.

С лыжни сошли олимпийские чемпионы Юлия Чепалова и Евгений Дементьев, а также Наталья Матвеева и Алена Сидько.

Ни Иван Алыпов и Александр Кузнецов, отстраненные от участия в январском «Тур де Ски» за высокий уровень гемоглобина, ни Нина Рысина «твердыми» кандидатами на Ванкувер не считались. В этом списке реальным претендентом на медаль в спринте называлась лишь Матвеева.

В сухом остатке: минус семь человек, недостача от одной до четырех медалей. Пусть звучит черство, по-канцелярски, но именно таковы прямые потери страны из-за допинг-скандалов.

Потери имиджевые – невосполнимы.

Вопрос второй: куда смотрели федерации и (опять же вытекающий) как они борются с повторением подобного?

Новый глава СБР Михаил Прохоров год назад сделал заявление нашему изданию, где сообщил о создании спецкомиссии по расследованию, о сотрудничестве с ВАДА, о том, что СБР «интересует только правда»… Все кандидаты в сборную в 2009-м прошли обследование в суперсовременном медцентре в Израиле.

Президент ФЛГР Владимир Логинов негативно отзывался о выступлениях звезд спорта в СМИ, где они заявляли о своей невиновности. А вашему корреспонденту недавно в Рыбинске заявил буквально следующее: «Попался – в тюрьму!».

При этом число допинг-тестов, которые проходили и биатлонисты, и лыжники, в том числе на внутренних стартах, возросло существенно (только на красногорской лыжне было взято до 60 проб). В обеих федерациях – гласно и негласно – избавились от специалистов, которых в лоб или за глаза обвиняли в «продвижении» запрещенных препаратов. Уволенные же заявляли, что с ними просто сводят счеты.

Вопрос третий: чистка рядов олимпийских сборных, проведенная за год, дает российскому болельщику шанс избежать допинг-потрясений в ближайшем феврале в Канаде?

Такой шанс выше, чем перед Солт-Лейком и Турином, – министр спорта 26 января через СМИ предупредил о персональной ответственности руководства федераций за скандалы. А тренеры и спортсмены (особенно в биатлоне) понимают, каких денег могут лишиться, если «не дай бог чего», – речь и о премиальных, и о штрафах, связанных с дисквалификациями.

Вопрос четвертый: если в лыжной и биатлонной элите все знают, что допинги ловятся, наказания жестокие, риск несопоставим с возможными результатами, то почему продолжают «употреблять»?

Да потому, что поставлять спортсменам стимуляторы по-прежнему выгодно для людей, которые лично (в том числе по Уголовному кодексу) за успех-неуспех на Играх не отвечают, но доступа к элитным атлетам окончательно не лишились. И отсюда –

Вопрос пятый: можно ли остановить допинг-поток?

Вероятность кардинально уменьшить его есть – если законодательно ввести уголовную ответственность за распространение и применение запрещенных стимулирующих средств в спорте высших достижений.