Главный тренер сборной России Валентин Маслаков: Лена не спала до пяти утра!

Валентина Маслакова я отыскала на трибуне в манеже ЦСКА, как раз заканчивался чемпионат России. Вчера в десять утра по московскому времени он уже набирал номер Исинбаевой. Лена не взяла трубку, Валентин Михайлович уже потом сообразил, что в Стокгольме еще только семь:

– Я отправил Лене смс, позже она мне перезвонила. Когда проснулась (смеется). Оказалось, до пяти утра не могла заснуть. Вот какую бурю чувств вызвал в ней этот прыжок! Я даже так толком не могу пересказать, о чем мы с ней говорили. Мы благодарили друг друга, радовались, перебивали на каждом слове, в общем, все на эмоциях! Я кричал ей «спасибо!», за то, что она это сделала. Она мне – за то, что мы не отвернулись от нее, когда ей было трудно. За то, что поддерживали и верили в нее. Хотя как нам с Балахничевым (президент Всероссийской федерации легкой атлетики (ВФЛА). – Прим. авт.) доставалось за эту упорную веру! И чего мы только не наслушались в свой адрес…

– Когда вы почувствовали, что возвращение Исинбаевой – не утопия?
– На Кубке губернатора в Волгограде. Лена прыгнула там 4,70. Сделала попытку на пять метров. Попытка не удалась, но все равно чувствовалось, что Лена готова и к этой высоте, раз она так решительно ее заявляет. И гостей она пригласила на Кубок губернатора, причем достаточно много – это тоже говорило о ее уверенности в себе. То есть все шло к тому, что Исинбаева скорее всего прыгнет пять метров. Причем в самое ближайшее время. Нужно просто подождать немножко. Правда, снова без шпилек «доброжелателей» не обходится. Зачем, дескать, Исинбаеву освободили от чемпионата России, что за особое отношение к ней… Заявляю открыто и прямо: да, особое отношение! А разве двукратная олимпийская чемпионка и 28‑кратная рекордсменка мира не заслуживает к себе особого отношения?!

– Валентин Михайлович, неужели за весь период «безвременья» в карьере Елены, который выдался довольно затяжным, ваша вера в нее вам ни разу не изменяла? Много же было «нехороших симптомов», изъясняясь медицинским языком.
– Да, много. С ее стороны решение вернуться на прежний высокий уровень – очень смелый поступок. Но я давно и хорошо знаю Лену. Знаю как человека, который полностью отдает себе отчет в том, что он делает. Раз она пошла на это, поставила перед собой такую цель – значит, есть возможности ее достигнуть. То есть это вопрос времени и терпения. Их у нас многим не хватает… Если мы с Балахничевым стойко переносили нападки, то Лена переживала непросто. Принимала близко к сердцу, нервничала. Ей во многих аспектах тяжело было: и сменить тренера, и поменять технику прыжка, и адаптироваться к другим нагрузкам…

– После ее переезда к прежнему тренеру Трофимову из Италии в Волгоград с Еленой, как говорят, углубленно работал психолог. Насколько он был эффективен?
– По моим ощущениям, Лене гораздо сложнее было не в Волгограде, а в Италии, где она фактически изолировала себя, отгородилась высокой стеной. Конечно, ее друзья и близкие люди оставались рядом. Я знаю, что у нее есть немало друзей среди бывших легкоатлетов и Лена приглашала их, брала с собой на чемпионаты мира… Тем не менее эта изоляция была чрезмерной. Ей не хватало общения. На мой взгляд… Лена и так чувствовала себя одинокой и чужой вдали от Родины. И то, что она в какой-то момент сократила до минимума свои контакты с людьми, по-моему, тоже сыграло свою роль в ее «творческом кризисе». Пока она прыгала и были высокие результаты, это проходило. Но когда успех от нее отвернулся, в трудную минуту поддержки, в которой она нуждалась, у нее не оказалось.

Я пытался сломать воздвигнутую ею стену. Посылал к ней на сбор в Италию ребят-шестовиков, она приняла их вполне дружелюбно, но и только. Того, на что я надеялся, что могло получиться из их совместной работы на сборе, – не произошло. Может быть, не совпали ментально, не нашли общего языка…

– А ее уход от Петрова обратно к Трофимову, вот вы, например, приветствовали? Или дело было главным образом не в тренере?
– Нет, как раз и в тренере тоже. Петров – это человек, который тренирует шестовиков мирового калибра. Раньше он работал в детской спортивной школе, вел своих ребят, в том числе и Сергея Бубку от начала и до конца. Они росли рядом с ним, в его руках, у него на глазах. Потом он стал тренером-консультантом центра международной федерации легкой атлетики. И к нему на консультации приезжали отовсюду, практически все ведущие шестовики у него побывали. И он перестроился на такой режим: к нему человек приезжает на какой-то короткий срок, Петров консультирует, корректирует. Затем человек уезжает, вместо него появляется уже кто-то другой. Ничего человеческого, ничего личного, это же накладывает определенный отпечаток. Тренер привыкает к такой ситуации, когда душа не особо должна болеть. А к Лене нужен был особый подход. С ней нужно было глубже, тоньше, больше во все вникать.

– Особенно если учесть, что это женщина…
– Нельзя утверждать, будто Петров не может работать с женщинами. У него ведь все достаточно успешно сложилось с бразильянкой Фабианой Мурер, чемпионкой мира. Но вот тот факт, что он работал параллельно с двумя такими звездами, как Исинбаева и Мурер, мог влиять негативно. Их нельзя было сводить в одну группу, это слишком. Как видите, у Лениного кризиса был целый клубок причин… К счастью, они остались в прошлом.

– А вам не хотелось, вместо того чтобы освобождать Лену от чемпионата России, как раз настоять на ее приезде в Москву? Согласитесь, новый мировой рекорд Исинбаевой – и в Москве, да еще такой долгожданный рекорд… Это была бы бомба!
– Дело не в этом. Она могла установить и в Москве мировой рекорд. Думаю, так бы и случилось. Но у нас через десять дней начинается чемпионат мира в помещениях в Стамбуле. И Лена попросила: поймите меня, мне не жалко приехать в Москву. Но я должна соревноваться с этими соперницами, которые были в Стокгольме, почувствовать вкус борьбы именно с ними! Что ей было ехать на чемпионат России, когда тут расстояние между Исинбаевой и остальными, ее отрыв от них – в полметра? Мне пришлось выдержать давление и на эту тему: дескать, нужно показывать здесь, в России, истинно великих людей, это будет стимулировать остальных. Да, могло бы стимулировать, если бы разрыв был не полметра, а меньше. Но пока он таков – даже стимулы в виде живой Исинбаевой не работают. Бесполезно!