Александр Лебзяк: Боксеры обиделись на «пассажиров», но я хотел их завести

- Как могло так получиться, что без главного тренера утвердили состав сборной на Олимпийские игры?
- Вот так и получилось – исполком утвердил, а меня поставили перед фактом, - говорит Александр Лебзяк. – Я пришел разбираться, а мне говорят, что бумага уже отправлена в АИБА и ничего изменить нельзя. Пытался дозвониться президенту федерации Борису Иванюженкову, но он не брал трубу, на смски не отвечал… Так продолжаться не может, нужно что-то менять. Отвечает за команду главный тренер. Тренерский штаб подает заявку, исполком ее должен обсудить.

- Логично.
- Но с кем там сейчас обсуждать? В нынешнем исполкоме из семи человек, пятеро к боксу не имеют отношения. Раньше как было, когда федерацией руководил Эдуард Ришатович Хусаинов? Он сам боксер, мы на одном языке говорим. А гостренером был олимпийский чемпион Вячеслав Яновский. Мы спорили, ругались, но мы все боксеры, понимали друг друга. А здесь ты что-то доказываешь и не видишь понимания. Потому что говоришь с людьми далекими от бокса.

В той федерации, которой руководил Хусаинов, приходишь и видишь: здесь идет жизнь. Он сам приезжал на работу очень рано, потому что в Хабаровске уже был в разгаре рабочий день и оттуда могли позвонить. Порой, какая-то девочка начинала с тобой разговаривать не очень уважительно. Эдуард Ришатович быстро таким объяснял: «Если они не будут давать результат, то и вы здесь не нужны».

- После того, как исполком отправил список с составом сборной в АИБА, вы пошли к Мутко.
- Он спросил, что можно сделать. Я ответил – уже ничего. Но Виталий Леонтьевич помог нам с последним сбором перед Олимпиадой. Послезавтра команде вылетать в Сочи, а никакие бумаги не подписаны. Мутко прямо при нас позвонил туда, где мы уже были, и нам там не подписали, и вопрос решился.

И хочу сказать отдельно вот о чем. Наш президент Борис Иванюженков сказал, что Лебзяк все получит. Но Лебзяку не Иванюженков и федерация зарплату платит, как и всему тренерскому штабу, а минспорта.

- Вам еще что-то должны?
- За Олимпиаду не рассчитались, но до конца октября все долги обязались закрыть. А долги у федерации перед своими работниками порядка 22 миллионов.

- Хочется вернуться в Рио. Многие обиделись на ваши слова про пассажиров, но вы же не со зла…
- Конечно! Хотел их как-то завести. У многих Олимпиада раз в жизни бывает. Я им привел пример, как меня в Сиднее завел мой тренер Геннадий Михайлович Рыжиков. Он мне такое сказал перед отъездом на Олимпиаду… В общем, я сильно обиделся тогда. Мы ведь в Сиднее до полуфинала даже на лапах с ним не работали, общение на тренировках было чисто рабочее. Настолько я на него обиделся. И только уже перед полуфинальным боем понял, почему он это сделал. Я пришел к нему и попросил прощения.

- Учитывая, что состав сборной за вас составляли другие люди, тяжело было управлять боксерами?
- Старались управлять, но они каждый сам по себе ходили. Я говорил: «Ребята, ну что вы тут ходите, что-то из себя изображаете? Не надо передо мной это изображать, я олимпийский чемпион. Вы для начала что-то выиграйте». Не до всех дошло.

- Почему никто из федерации не поехал в Рио?
- Они какие-то отмазки придумали, и сошлись во мнении, что правильно все сделали – не поехали.

- Чиновники обычно рвутся на такие соревнования…
- Да их там никто не знает, никто с ними не общается. Они чужие люди в мире бокса. Нас-то все знают, мы общаемся, дружим с представителями других федераций.

- Вы впервые такое видели, чтобы ребята из сборной не болели друг за друга?
- Странно все это было. Выходит парень в олимпийский ринг, а его друзей на трибунах нет. Пока не рявкнул, не вставил, как следует, никто не хотел идти в зал, поболеть за друга. «У меня тренировка». Так перенеси тренировку на полчаса!

- Теперь о двух исполкомах федерации. Первый прошел 8 сентября. Вас туда не пригласили, но приняли решение о вашем увольнении с поста главного тренера. Может вы не находились не в зоне досягаемости?
- Да, я в Москве был! И Евгений Судаков, директор федерации был в Москве. Не знаю, почему нас не пригласили. Как узнал об отставке? Позвонили люди, которые там были.

- Через месяц был исполком номер 2. Куда вас пригласили для отчета. Логика с трудом просматривается.
- Меня отговаривали, мол, зачем ты туда пойдешь, когда тебя уволили? Прошел этот исполком 12 октября. Я там отчитался. Мне поставили оценку удовлетворительно. Но решение предыдущего исполкома о моем увольнении отменять не стали.

- Это был серьезный удар для вас?
- Конечно, все это неприятно, но я как работал в боксе, так и буду работать – вернусь в ЦСКА. Да, в деньгах немного потерял, но не это главное.

- Александр, когда курить начали?
- Первый раз покурил лет в семь. И мне так плохо стало, пришел домой, а меня рвет. Отец пришел с работы, а от меня табаком пахнет. Спрашивает: «Что с ним?» Мама говорит: «Приболел, голова кружится». Отец все понял, но не стал ничего говорить. На утро выхожу из туалета, а отец из папирос табак в коробочку выдавливает. Хотел меня табаком накормить. Я все понял, обратно в туалет и закрылся на запор. Долго там просидел. Кричу: «Папа, я больше не буду». После этого покурил только в 18 лет, когда выиграл юниорский мир - выкурил чемпионскую сигару

- Ваше детство прошло в небольшом поселке…
- Поселок называется Буркандья, это Сусуманский район, Магаданской области. Там был прииск. В поселке 3 тыс. жителей. И все взрослое население на этом прииске и работало. И мой отец тоже – он у меня взрывник.

В поселке все друг друга знали. Никто двери на замок не закрывал. Магаданская область была закрытым регионом. Туда просто так не приедешь. Можно было либо прилететь по приглашению местных жителей, либо получить срок и попасть за колючую проволоку.

- Чем в таком поселке заниматься молодежи?
- Нам повезло – к нам приехал учитель физкультуры Василий Николаевич Денисенко. Он занимался боксом, запрещенным тогда каратэ. Он же и стал набирать ребят в секцию бокса. Василий Николаевич и стал моим первым тренером.

Чем занимались? Летом ягоды, грибы собирали, зимой заливали площадку и в валенках играли мячиком в хоккей.

- Как выбраться из такого поселка?
- Тогда было проще – государство поддерживало спорт даже в отдаленных регионах. Я постоянно ездил на районные соревнования, потом на областные. Побеждал там и меня заметили тренеры из магаданского спортинтерната. Пригласили, мне было 14 лет. Из него вышли великие боксеры – Рыбаков, Высоцкий. Я очень не хотел туда ехать. От нашего поселка до Магадана – 1100 км.

- А как добираться?
- На автобусе, либо на самолете. В городке Сусумане аэродром был, оттуда в Магадан летали Як-40 и Ан-24. Я очень не хотел ехать в Магадан. Все детство в поселке прошло, друзья здесь, мопед. Можно в Сусуман съездить, это недалеко – 100 км, три часа автобусом. Это для нас, поселковых, был город. Там было 20 домов, а у нас пять.

- Зачем вы, ребята, туда ездили?
- Там зона была. Мы знали, в каком месте перекинуть через забор пачку чая, а нам в ответ выкинут ножичек, либо какую-то поделку... В общем, тренеры уговорили не столько меня, сколько родителей, и отправился я Магадан.

- Магадан после поселка поразил?
- Еще как! В поселке асфальта никогда не было, дороги из гравия. А в Магадане – асфальт, рестораны, кафе.

- Нынешние руководители федерации заговорили о приглашении кубинских тренеров. Может, и правда попробовать?
- Считаю, что это удар по нашим тренерам. Олегу Мельникову доверили руль сборной. Он опытный тренер, работал в юниорской команде, пускай плывет. Считаю, что наша школа самая сильная. Сколько наши тренеры воспитали олимпийских чемпионов. Многие специалисты выступили против приглашения иностранных тренеров.

- Вас звали за границу?
- Неоднократно. Последний раз в 2013 году. Я ответил: «Не дай бог, я выведу спортсмена на ринг, а он выиграет у российского боксера. Я этого не переживу». Я родился в России, вырос здесь и умирать будут тоже здесь. Меня в профессионалы звали, но я не уехал. Больше 10 дней за границей не выдерживаю.

- Как у вас с языками?
- Языки люблю, особенно говяжий! Русский я знаю, этого достаточно.