– Да оно такое же, просто цвет решили поменять. Синий тоже трагизм передает, ярче ощущения. Хотя и черный я люблю, насовсем от предыдущего варианта не отказываюсь.
– В подготовке-то все было хорошо, ничего не мешало. Пока сама разобраться не могу, с чем все это связано. Буду думать, буду работать дальше.
– Конечно. Приходите на мои тренировки, посмотрите, как все у меня прекрасно (смеется). Даже сомнений в готовности не было. Но были глупые ошибки на элементах.
– По-другому даже не знаю, как это объяснить.
– Правда тяжело. Статус давит. И в голове есть такая мысль: я не имею права допустить ошибку. И она перекрывает все остальные мысли. Пыталась от этого избавиться, но пока не получается. Стараюсь думать: ну ошибка, что теперь поделать, это спорт. Когда так думать получается, чувствую себя легче, чем обычно.
– Нет, не жалею. Да, не получилось, но ничего не происходит просто так. У меня теперь будет больше времени для того, чтобы лучше подготовиться к новым серьезным соревнованиям. Все, что ни делается, к лучшему. Надо работать и не опускать руки.
– Безумно переживала. Она мне как мама, сердце кровью обливалось, когда я узнала о том, что произошло. Еще и случилось это прямо накануне московского «Гран-при». Мне на тренировку выходить, а Елена Германовна звонит и говорит: не могу приехать. У меня паника, руки начали трястись… Что, как, почему. Не из-за какой-то там тренировки, конечно – все мысли о том, что случилось с Еленой Германовной. Так было страшно, со слезами на глазах ходила. Но слава богу, все обошлось, сейчас она снова с нами. Порадовал ее здесь Максим Ковтун, хочу его поздравить с победой. Сама очень переживала за него.
– Нет, но она знала, конечно, что я там буду.
– Я спела кусочек песни. Одну строчку. Больше ничего не расскажу – увидите и услышите, – смеется Аделина.





