Четверным Трусовой больше не рады. Новые правила фигурного катания пока никто не понял

Но на этот раз изменения ISU выглядят не просто очередной технической перенастройкой системы. Кажется, федерация пытается изменить отношение к тому, что зритель должен видеть на льду и за что спортсмен должен получать преимущество. И первые старты сезона показывают как достоинства этой идеи, так и её побочные эффекты.

Логика реформ понятна. Человеку, который включает фигурное катание несколько раз в год, гораздо интереснее увидеть необычное вращение, эффектную поддержку или четверной прыжок, чем рассматривать чистые рёбра в дорожке шагов и разбираться, почему на ней поставили третий уровень, а не четвёртый.

Показательно, что ещё в 2024 году ISU убрал сальто из списка запрещённых элементов. А новые правила сезона-2026/2027 идут дальше: в произвольной теперь шесть прыжков вместо семи, появились хореографическое вращение и поддержка, изменились требования к каскадам. Математики стало меньше, а элементов, которые должны выглядеть интересно сами по себе, больше. 

Возможно, хореографические вращения — действительно лучшее из новых правил ISU. Вместо очередной погони за уровнем фигурист получает возможность придумать элемент конкретно под программу. Можно отказаться от привычной последовательности позиций, менять направление, играть руками, работать с музыкой и превращать вращение практически в уникальный элемент собственной интерпретации.

Проблема начинается в момент выставления баллов. У хореографического вращения фиксированная база — 3,50 балла, а дальше всё решают GOE, то есть по факту субъективная оценка качества исполнения. Понятно, что за любой элемент выставить надбавку нельзя объективно — один судья увидит +4, другой посчитает только +2. Но в обычном вращении хотя бы существуют уровни: можно разобрать черты, посмотреть, что техническая бригада засчитала, а что нет, и приблизительно восстановить происхождение оценки.

У хореовращения такой страховки нет. Формально критерии существуют: соответствие музыке, лёгкость исполнения, контроль позиций, работа со скоростью и некая «изюминка программы». Вроде бы звучит понятно, только почти каждый пункт допускает огромный диапазон интерпретаций.

На одном из последних международных стартов Lombardia Trophy в Италии самую высокую надбавку за хореовращение получила Лара Наки Гутманн (+2,00). Для этого ей понадобилось сделать лишь винт со сменой направления и креативно собрать руки. Возможно, именно так в понимании арбитров должна выглядеть та самая фишка программы, а может свою роль сыграли домашние стены. Проверить это всё равно невозможно. А вот концептуально встроенное в «Игру престолов» вращение эстонки Нины Петрыкиной было оценено всего лишь на +1,00. Неужели оно оказалось настолько неоригинальным?

Похожая ситуация получилась у мужчин на том же турнире. Между вращениями Михаила Селевко и Матвея Ветлугина есть вполне очевидная визуальная разница, по крайней мере в скорости. У Михаила она выше, однако эстонец выиграл всего в паре десятых. Ещё интереснее сравнить с хореовращением Кирилла Марсака, который сделал всё как по учебнику: заход в элемент в чёткий акцент на смене музыки, высокая скорость и разнообразные позиции, а оценка такая же как у Селевко.

Судя по надбавкам, образцовым примером для ISU является хореовращение Мингю Сео — он лидер по набранным баллам на Kinoshta Group Cup. Кореец завершил элемент, вращаясь на коленях, а не на лезвии конька. Судьи креатив оценили и поставили +2,40, и близко к этой надбавке не смог подобраться никто из участников.

Получается парадокс. ISU пытается уйти от стандартизации, которая за годы новой судейской системы превратила многие элементы в набор оптимальных способов получить уровень. Но плата за свободу — ещё большая зависимость от вкуса арбитров.

На Lombardia Trophy Нина Петрыкина пошла на четверной сальхов. Прыжок получился недокрученным и ушёл в максимальный минус: GOE составил −3,88, и в итоге элемент принёс только 3,88 балла. Петрыкина победила по сумме двух программ, но отдельно произвольную выиграла именно кореянка: 134,33 против 133,21.

Самое интересное, что прокат Шин тоже не был чистым. Первый сальхов она вообще исполнила в один оборот и получила за него 0,37 балла. Зато дальше сохранила сильный контент: каскад 3Lz+3T, тройной риттбергер, секвенцию 3F+2A+2A,  остальные тройные и то самое хореовращение — его надбавка выше, чем у Петрыкиной. В итоге её TES составил 69,72 против 66,33 у Нины. Один турнир, конечно, не доказывает, что четверные перестали иметь значение, но он очень хорошо показывает новую оценку риска.

Теперь, когда прыжковых слотов меньше, а хореографическая составляющая занимает больше пространства, сам факт наличия четверного уже ничего не гарантирует. Если рискованный элемент не получается идеально, его преимущество не просто исчезает, а играет против. Александра Трусова после старта в Японии справедливо заметила: по новым правилам её прежняя ставка на четыре-пять четверных теряет смысл. 

У пар эта проблема выглядит ещё острее. Александра Бойкова и Дмитрий Козловский начали международный сезон с элемента, который в современном парном катании почти никто не делает, — четверного выброса.

Звучит как огромный козырь, но по факту система не делает его аргументом. Для сравнения: базовая стоимость тройного сальхова у одиночников — 4,30, четверного — 9,70. Усложнение делает прыжок более чем в два раза дороже. В выбросах переход от тройного сальхова к четверному выглядит совсем иначе: 4,40 против 6,50. Прибавка — только 2,10 балла.

Получается странная система стимулов: риск, физическая нагрузка и сложность возрастают радикально, а потенциальная награда — нет. На старте сезона мы уже увидели следствие. Четверной выброс с совсем небольшой помаркой на John Nicks Pairs International в Бостоне принёс Бойковой и Козловскому меньше, чем качественно исполненный тройной. А ведь это был не степ-аут и даже не падение: партнёрша просто увела корпус уже на выезде. На «Челленджере» с полупустыми трибунами Бойкова и Козловский могли позволить себе такую потерю и всё равно выиграть даже с невысокими баллами, но на чемпионате мира та же ошибка может стоить уже медали.

И здесь новая реформа приводит к самой абсурдной ситуации сезона. Если в одиночном катании перебить баллы Камилы Валиевой и Ильи Малинина кажется немыслимо по любым правилам, то в парах диапазон выглядит скромнее.

Мировой рекорд в произвольной программе теперь принадлежит Рику Миуре и Рюити Кихаре: на Олимпиаде-2026 японцы получили 158,13 балла. Результат по-прежнему значится первым в официальной статистике ISU, но программа, с которой был установлен этот рекорд, в сезоне-2026/2027 в прежнем виде просто невозможна.

После смены правил в 2018 году ISU обнулил все мировые рекорды в фигурном катании, установленные до, и в этот раз с системой стоило сделать так же. Дмитрий Козловский уже высказывался на эту тему, заявив, что из результатов прошлого сезона при сравнении с нынешними можно условно вычитать все десять баллов.

В сентябре Бойкова и Козловский уже возглавили сезонный рейтинг ISU: на Kinoshita Group Cup они набрали 203,66 балла, а за произвольную — 131,41. Сейчас это не обязательно означает, что прокат был на 27 баллов слабее олимпийского рекорда. Просто часть прежней стоимости физически исчезла вместе с элементами. TES за произвольную составил 63,46, и это даже с идеально исполненным четверным выбросом. А чтобы обойти рекорд с компонентами на уровне самих Миуры и Кихары в их олимпийском прокате (75,40), нужно набрать минимум 82,74 за технику. +5 GOE за каждый элемент и средний 9,5 в компонентах — расчёт из разряда фантастики.

Пока прошло слишком мало международных стартов, чтобы объявлять окончательных победителей реформы, но с учётом текущего судейства уже видно, что правила играют на руку тем, кто способен сочетать стабильный прыжковый набор с высокими компонентами. Количество ультра-си становится менее важным, а качество всей программы — чуть более. Гнаться за максимальной сложностью любой ценой больше невыгодно, и прежде чем идти на четверной, придётся адекватно оценить, настолько ли он стабилен, чтобы риск действительно окупался.