Хранитель перчаток Яшина. Корреспондент «ССФ» узнал как живет Владимир Пильгуй

Растиражированный журналистский штамп рождает легенды не хуже победного гола. Не вытравить фактическую ошибку из памяти народной. А надо ли?

Свои вратарские перчатки Лев Яшин в прощальном матче против сборной мира в 1971 году Пильгую не передавал.

Через полвека после той игры Владимир Пильгуй развенчивает миф: «Не было такого, Лев Иванович просто меня обнял, когда уходил с поля. У Яшина размер ладони – 12‑й, а у меня – 10‑й. Да я бы утонул в перчатках Льва Иваныча».

Творить историю задним числом не получится. Вдова Яшина, Валентина Тимофеевна, и рада бы сегодня передать Пильгую перчатки мужа, да при всем желании не сможет.

– Нет их в нашем доме. Как закончил Лев спортивную карьеру в «Динамо», всю форму заставили сдать, – без эмоций делится грустной правдой Яшина. – Надо же, как время летит, Володе Пильгую уже 65, а ведь я помню, как он безусым мальчишкой пришел в команду. Знаете, на мой взгляд, Володя – лучший преемник моего мужа в воротах «Динамо», которого только можно представить…

Почему вдова великого Яшина так думает о человеке, не сумевшем сохранить и собственные игровые перчатки «из черной, с пупырышками кожи»? Потому что Владимир Пильгуй, на мой взгляд, сохранил гораздо большее – яшинские взгляды на жизнь и добрую память о лучшем вратаре мира всех времен, оставив яркий след в футбольной жизни страны.

После краткого изучения футбольной биографии Пильгуя и долгой, четырехчасовой, беседы с юбиляром невольно подумаешь: футбольная судьба Пильгуя утыкана кочками, как та, что помешала ему отразить удар Владимира Федотова в матче-переигровке за чемпионство 1970 года «Динамо» – ЦСКА (3:4). Причем во многом Пильгуй эти кочки сам себе создавал. Зачем? Чтобы оставаться самим собой, человеком с кочковатым характером. Судите сами. Мама говорила Володе: «Играй на баяне, он прокормит, а на твой футбол обуви не напасешься», но он выбрал футбол. С третьего раза закрепился в основе «Днепра», и это после двух жестоких травм.

– Не мог, для меня футбол был жизненной потребностью, как пить и кушать…

Главный тренер «Днепра» Валерий Лобановский, держа в уме переход в киевское «Динамо», говорил Пильгую: сиди пока здесь. Но он оставил обставленную двухкомнатную квартиру в центре Днепропетровска и укатил в московское «Динамо», чтобы учиться у Яшина. Жил в гостинице. Первоначальный оклад дублера – 180 рублей. К слову, в «Днепре» Пильгуй имел в три раза больше…

После отчисления из московского клуба Пильгуй в звании капитана милиции бросает заочное обучение в академии МВД, увольняется из органов, когда до пенсии остается потерпеть два года, и уезжает играть за «Кубань».

– Обида взыграла – после 13 лет в «Динамо» унизительно было сортировать капусту на овощной базе, куда посылали по разнарядке, – поясняет свою позицию Владимир Пильгуй.

Далее зигзаги судьбы преемника Яшина еще более непонятны тем, кто привык получать от футбола все.

В начале 1990‑х Пильгуй оставляет пост президента московского «Динамо». После тихо уходит с поста директора ПФЛ.

– Мы с Колей Толстых вместе начинали создавать ПФЛ, он был председателем. Недолго проработали и разошлись. Коля очень принципиальный, часто считает, что должно быть именно так, как думает он. А я  не стеснялся высказывать свое мнение. Произошла нестыковка, и мы закончили сотрудничать. Если делать серьезное дело, должно быть взаимопонимание. Идет нестыковка – лучше разойтись и не быть врагами. С Колей у меня очень хорошие отношения.

Дважды Пильгуй выходил и из Контрольно-дисциплинарного комитета РФС.

– Решения КДК часто шли вразрез с моим мировоззрением, – заводится Пильгуй. – Надоело читать в газетах про продажность членов КДК. С решением по Веллитону я был в корне не согласен. Там был игровой эпизод. Вратарь Акинфеев вышел за линию штрафной. Значит, его действия должны рассматриваться судьей как действия полевого игрока. Следует игровое столкновение – и вратарь падает на больную ногу. Наказали форварда? Тогда напишите в правилах: в корпус Акинфееву за штрафной идти нельзя, так как он вратарь сборной России. А если вратарь боится травм, надо завязывать с футболом.

…А три месяца назад Владимира Пильгуя наконец-то вернули в «Динамо». Теперь он советник директора детской академии. Чему вратарь несказанно рад и благодарен за приглашение руководству родного клуба. Может, в «Динамо» хранителю яшинских взглядов на жизнь будет комфортно? С его-то кочковатым характером…

– Для меня Яшин – определяющий фактор в переходе в «Динамо». Хотел научиться у него большему. Первая встреча состоялась в Москве, в теннисном манеже. Лев Иванович приехал со сборов сборной СССР. Мы тренируемся, а он зашел, сел на скамеечку и наблюдает. Подошел – познакомились, без комплиментов.

– В жизни любого игрока важно везение. Много хороших вратарей было в «Динамо» во времена Яшина – Валера Балясников, Олег Иванов, Саша Ракитский, Йонас Баужа. Получалось, когда их подпускали в основу, команда плохо играла. И не потому, что Яшин их раздавил. Мой дебют получился удачным – я не напорол, команда хорошо сыграла. А у других не пошло…

– Ни разу не почувствовал, что Яшин относится ко мне с чувством превосходства. Отеческая поддержка была с его стороны, даже если где-то напорол. Любой вратарь чувствует, что ошибся. Допустив ошибку на поле, я сразу садился в угол раздевалки – голову на грудь. Лев Иванович подойдет: «Ну чего нос повесил? Пока свои пятьсот голов не пропустишь, вратарем не станешь».

Яшин был фанатом футбола и хотел, чтобы те, кто приходит на вратарскую позицию, были такими же. Не терпел расхлябанности и зазнайства. Мог крепко подшутить над таким игроком. Я обращался к нему только «Лев Иваныч». Близкий друг Яшина Жора Рябов звал его Левой. Помню, один из молодых назвал его запанибрата – Леванский. Яшин в ответ моментально отшил шутника.

– Я даже упражнения делал по-другому. Яшин спрашивал: «Володя, а почему так»? – «Как привык, Лев Иваныч». – «Ну привык, так привык, лишь бы не пропускал».

Главное, чему я научился у Льва Ивановича, – простоте и скромности. При его величии он был доброжелательным со всеми… Маслов говорит, что я ненаглый. Но ведь и Лев Иванович наглым не был.

– Меня часто сравнивали с Яшиным. А я считаю, что мое место не «под», и не «за» Яшиным. В футболе я занимал свою нишу. В принципе, жизнью и карьерой доволен. Жаль, не довелось поиграть в финальных турнирах чемпионатов мира. При всех обидах на «Динамо» я благодарен, что именно в этом клубе раскрылся как игрок. Да что говорить обо мне… Даже Яшина выгнали из «Динамо».

Вячеслав Колосков тогда взял его на работу в федерацию. Почему я не на руководящей работе в российском футболе? Потому что в футболе есть подводные течения. В случае с увольнением Яшина сыграла чья-то зависть. Да и Яшин не такой человек, чтобы прогибаться и подыгрывать. И я не очень умею лавировать. Кто-то хочет много денег, но не все на этом свете купишь. Моя жизненная позиция – оставаться нормальным, порядочным человеком, как Яшин.

– Почему в сборной СССР Евгений Рудаков играл в основе, а я был на замене? Потому что Рудаков лучше играл. Недавно комментировал финал Евро-1972, Рудаков в матче со сборной ФРГ тащил такие мячи! Если бы не он, мы могли бы проиграть не только 0:3. К сожалению, в 2011 году Женя умер.

– Пятерка лучших вратарей моего времени – Лев Яшин, Евгений Рудаков, Виктор Банников, Анзор Кавазашвили и Юра Пшеничников. Еще здорово Леша Абрамян играл в Ереване, Юра Дегтярев – в «Шахтере», Куралбек Ордабаев – в «Кайрате», в тбилисском «Динамо» – Отар Габелия… Из современных вратарей мог бы попасть в эту пятерку Игорь Акинфеев. У него психика непробиваемая. Я, например, перед игрой мог и не заснуть. Даже Лев Иванович болезненно переживал неудачи, мне Валентина Тимофеевна рассказывала.

Акинфеев в этом плане – уникум: при всех неброских данных, за счет устойчивой психики все вытягивает. Я не эталонный вратарь – бывали матчи, когда все валилось из рук. На выходах не всегда четко действовал. Ринат Дасаев на «втором этаже» намного лучше играл.

Нынче вратарям сложнее – мячи пластиковые, приходится чаще не ловить мяч, а отбивать. Но и меньше вратари стали читать игру. Помню, Лев Иванович знал, куда атака соперника пойдет после нашей потери мяча, и грамотно расставлял защитников.

Пятерка самых неудобных форвардов для меня – Олег Блохин, Владимир Онищенко, Борис Копейкин, Николай Осянин, Рамаз Шенгелия. Самый мощный удар был у Берадора Абдураимова – аж руки выкручивал. А вообще у меня все пальцы на руках выбиты.

– Я благодарен всем своим тренерам. И очень хотел бы извиниться, если бы была такая возможность, перед Валерием Лобановским, Константином Бесковым и Евгением Горянским. Перед Лобановским – что ушел в московское «Динамо» из «Днепра», не пре-дупредив его, перед Бесковым – за то что он пригласил меня в «Динамо», доверил место в воротах, а я его не поддержал, когда его увольняли. Перед Горянским – за то что, будучи капитаном команды, выразил мнение коллектива руководству клуба, что нужно менять тренера. Сегодня очень об этом жалею и чувствую себя виноватым. Не дело игроков назначать тренеров. Перед Лобановским и Бесковым я успел извиниться. Первый потом приглашал меня в сборную СССР, второй звал в «Спартак»… Но чувство вины не проходит.

– Кошмар случился наяву. Матч с ЦСКА за чемпионство в 1970 году останется в памяти на всю жизнь. Не скажу, что тогда допустил пенки. Мог выручить, но не выручил, явных ошибок не чувствовал. А радость была большая и запоминающаяся, когда мой второй Кубок СССР провел всю ночь в нашей квартире.

– Это уже не мой футбол. Раньше на футбол приходили семьями. А сегодня футбольный матч в России – боевое противостояние фанатских группировок. Хорошо, когда в футбол приходят деньги, но они приносят и много вреда. Из большого футбола ушел романтизм, на котором я воспитывался. Многие от футбола хотят только получать, агенты рвут детей на части. Раньше футбол объединял людей, а сейчас разъединяет.

– Праздновать пышно не буду, не люблю официальных мероприятий – ни речей, ни тостов. Сейчас семья на первом месте. Самые близкие люди меня поздравят.

По словам Пильгуя, главный человек в его жизни – жена Ирина Евгеньевна. После общения с ней подумалось: именно она лучше всех умеет сглаживать кочковатый характер супруга. Вместе они почти 43 года. На все вопросы анкеты о муже она ответила безукоризненно точно. Муж подтвердил.

– До сих пор говорю Володе: сбрей! – смеется жена вратаря. – С усами он приехал со сборов в Австралии, где все игроки договорились не бриться. Думала, ненадолго, да привыкла.

– Володя привез фату из-за границы. Мама моя зашла в комнату, увидела фату и спрашивает: жениться собрались? Володя отвечает – да. Свадьба была в Днепропетровске вскоре после поражения «Динамо» в матче за звание чемпионов СССР. Жених был удручен, а я плакала накануне у телевизора, глядя, как он пропускает голы.

– Неисправимый романтик. Из каждой поездки привозил мне букет цветов. Даже умудрился отпроситься на часок с базы у Валерия Васильевича Лобановского в день официального матча, чтобы поздравить меня с 17‑летием.

– Конечно. Когда учился в ВШТ, параллельно ходил на курсы английского. Володя всегда говорит: любая наука пригодится. Пригодился и английский – во время поездок наших ветеранов за рубеж Владимир выступает в роли переводчика.

– Не думаю, хотя до сих пор вспоминает, какой красивой я была в день нашей первой встречи – загорелая, вот такие голубые глаза и голубые клипсы. А я ревновала, когда поклонницы звонили нам домой. Вы кто, спрашиваю. Мне в ответ – знакомая. И бросали трубку. Поклонницы даже письма писали…

– Взрывной, но отходчивый. Помню, в Сочи в гостинице в лифт без очереди проник мужчина. Володя его за грудки: «Не видишь, в очереди – дети?». Видела, в общем, как у мужа ноздри раздуваются…

– Когда не согласен, Володя молчать не будет.

Евгений ЛОВЧЕВ защитник «Спартака» и «Динамо»:

– Володя – технически безупречный вратарь. Изъя-нов в игре не было. Несмотря на интеллигентность, очень взрывной. Помню, как гонялся на тренировке за своим другом Казаченком, когда тот мощно добивал мячи уже в пустые ворота… Был еще случай – у Пильгуя сдернули часы в толпе болельщиков после матча в Южной Америке. Володя среагировал мгновенно и показал кулак толпе. Часы вмиг выбросили назад. С юбилеем тебя, дорогой!

– Пиля офигительно прыгучий и пластичный. Думаю, танцует он здорово. Но голова крепкая. Помню, форвард «Шахтера» Виталий Старухин на «Динамо» взял его на таран – лоб в лоб. Пилю унесли с поля на носилках. В раздевалке он спрашивает: «Ребята, где я, за границей?». Ситуация один в один, как у Перхуна с Будуновым. Яшин многих вратарей-конкурентов раздавил, но не Володю. Думаю, Пильгуй добился бы больших высот, будь наглым. А он интеллигент. Добрый и порядочный.

Родился 26 января 1948 года в Днепропетровске.
Вратарь. Мастер спорта международного класса (1972).
Выступал за днепропетровский «Днепр» (1965–1969), московское «Динамо» (1970–1981) и краснодарскую «Кубань» (1982–1984). В чемпионатах СССР – 251 матч. За сборную СССР (1972–1980) – 13 матчей. Обладатель Кубка СССР (1970, 1977), финалист Кубка кубков (1972), лучший вратарь СССР по версии журнала «Огонек» (1973). Бронзовый призер Олимпийских игр (1972, 1980). Работал в клубе «Динамо» Москва, ПФЛ, «Торпедо-Лужники».
Сын Владимир, дочь Полина. Внуку – 11 лет, внучке – семь.