«Он стоял в центре на широко расставленных ногах…»

– Он стоял в центре на широко расставленных ногах, уперев руки в бока, с взлохмаченной черной шевелюрой, и были в этой его позе и власть, и сила, и призыв, и укор. Легко было представить, что партнерам страшно и стыдно оглянуться, и они рвались вперед, чтобы не попасть под испепеляющий взгляд Старостина. Помню хорошо его длинные повелительные пасы форвардам. С них начинались многие атаки и прорывы, в них выражалась его душа капитана, для которого футбол существовал в двух крайних проявлениях – в упоении победой и в трагедии поражения.

– Когда мы были в Бразилии, Валерий Воронин по секрету говорил мне: «Страсть как хочется сыграть с пацанами на Копакабане! Босиком, по песочку…». Разрешения не давали, но Воронин все же улучил момент и удрал. И, вернувшись, шептал мне на ухо, сияющий: «Отвел душу! Здорово, черти, играют!».

– Нетто, колючий, неулыбчивый, сухой выказывал щедрость Деда Мороза в передачах мяча. Щедрость – невозможную без терпения, без уважения к партнерам, без понимания, что игра основана на доброте, на взаимности, на вере, что только из бесконечных повторений и попыток и может родиться искомый миг удачи. Уж и не знаю, делал ли еще кто-нибудь так много для своих товарищей, как Нетто. «На! Получи! Возьми! Беги!» – такой разговор он вел послушным ему мячом.

– С закинутой назад головой, тонкий, изящный, он напоминал оленя, уходящего от волчьей стаи. Он никогда не смотрел себе под ноги, на мяч, он озирал поле, расстановку игроков, и решения его были мгновенными. Ему легко было с Метревели, Стрельцовым, Ворониным, Батановым, он искал их, играл на них, уверенный, что будет понят и получит мяч обратно.

– Бобров выходил забивать. И ждали от него гола. И вскипали споры на трибунах всякий раз, если он своего гола в каком-то матче не забивал. «Балерина», «филон» – драли горло критиканы. Забивал он чаще, чем кто-либо иной. Константин Сергеевич Есенин дает архиточную справку: 0,84 гола на матч. Шестнадцать сотых оставались горлопанам.

Follow @sovsport