Андрей Чернышов: Приходит игрок на тренировку, а у него рука обожжена – днем пожарным работал

– Это была команда Бадри Патаркацишвили?
– Да, он был хозяином. В 2005 году после знаменитого матча «молодежки» в Дании у меня закончился контракт с РФС. Представители гендиректора, который управлял клубом от Бадри, позвонили и сказали, что им понравилось, как играла моя сборная, хотели бы пригласить.

– Что привлекало в предложении?
– Во-первых, это «Динамо» Тбилиси. Во-вторых, мне хотелось работать, это было первое предложение.

– Уже тогда казалось, что в Грузии все не очень здорово.
– На тот момент, зимой, как раз ничего такого не было. Ближе к лету началось, к концу сезона: налоговая, прокуратура... Смотрели счета, изымали документацию.

– Там был конфликт между…
– …Саакашвили и Патаркацишвили. Серьезные трения. На клуб пошло давление. Мой контракт был рассчитан на полтора года, но ситуация быстро менялась в худшую сторону. Летом поехал в отпуск, мне позвонили из «Динамо», сказали, что ситуация крайне неблагоприятная и она будет только ухудшаться.

– Прессинг на клуб?
– И в политическом плане (отношения между Россией и Грузией), и в плане давления на команду. Мол, кое-кому неприятно, что русские тренеры у руля. Прекратили сотрудничество – я там полгода проработал.

– Сталкивались с неприятием со стороны болельщиков?
– Наоборот, нас приняли очень душевно. Мы с помощником сдружились с местным тренером вратарей, он водил по ресторанам, и нам нигде не давали за себя платить. Приходилось отказываться от приглашений на ужины, застолья, а там мероприятия практически каждый день: крестины, дни рождения, свадьбы. Первое время раза четыре в неделю ходили на какие-то торжества, но это очень сложно выдержать – грузины слишком любят вино и чачу. Потом мы сказали: «Уважаем вас, но должны сосредоточиться на работе».

– Лишние кило набрали?
– Был момент, пришлось себя ограничивать. Что поразило – у людей финансовые проблемы, не всегда получали зарплаты, пенсии, а в рестораны в выходной день не попасть! Шашлыки, хинкали, хачапури...

– С Патаркацишвили общались?
– Не удалось. У нас была назначена встреча по окончании сезона, но в результате не сложилось.

– Легендарные грузинские игроки приходили на матчи?
– Чивадзе, Шенгелия, Челебадзе... Общались.

– В Тбилиси достойные условия для работы? Или к тому времени от команды осталось только имя?
– Финансовые условия соблюдались. Единственное, были проблемы, где играть. Стадион «Динамо» нам не давали, некоторые матчи проводили на «Локомотиве».

– Грузины всегда славились своей техникой, было заметно, что развал СССР сказался?
– Да, игроки там уже не такие техничные. Многие школы прекратили работать.

– Народ ходил на матчи?
– Только две игры вызвали интерес. Когда встречались с будущим чемпионом «Сиони» и второй матч, решающий – либо мы занимали третье место, либо оставались на пятом. В Батуми пришли около 10 тысяч. Вокруг было много всяких разговоров.

– По поводу сдачи?
– Все на уровне слухов – мол, Батуми нам поможет. Но потом из правительства позвонили и предупредили – если будет проигрыш по неспортивным причинам, применят очень строгие меры. И они бились! Мы выиграли 2:1.

– Подарков оттуда много привезли?
– Много: кинжалы, рог для вина...

– Вы там общались на русском, вас все понимали?
– Молодым ребятам, которые из сел, сложно было. Но мы взяли опытных игроков – Виталия Дараселия, Шашиашвили, Бурдули, они вели работу с молодежью.

– После России в зарплате прибавили?
– По сравнению со «Спартаком», конечно, меньше получал, но по сравнению с зарплатой в «молодежке» – больше. Раза в полтора.

– Жили где?
– На базе, там хорошую квартиру найти сложно. Вечером страшновато выходить на улицу, много хулиганов. Был случай, трое игроков вечером вышли с базы, пошли в магазин – у них отобрали телефоны, куртки. На базе, под охраной было как-то спокойней.

– Дальше был Витебск, Белоруссия.
– Они в тот сезон вышли в высшую лигу. Мэр города – большой любитель футбола. Пригласил на встречу, попросил, чтобы команда в первый сезон заняла место не ниже шестого (когда мы приехали, шла на 12‑м). Я увидел, что человек вкладывает деньги, душу, ходит на каждый матч. Построил стадион, который соответствовал четвертьфиналу Кубка УЕФА. Заложил искусственное поле с подогревом. У него были большие планы – мне это понравилось.

– Мэр был другом Лукашенко?
– Да, у них были очень хорошие отношения. В Витебске много чего строилось. Лукашенко этого человека ценил.

– И что потом изменилось?
– Финансирование упало, мне кажется, это связано с тем, что мэр стал отходить от дел – пенсионный возраст, время подошло. Мы уехали, и через несколько месяцев он ушел с должности. Нас заранее предупредил – не будет такого финансирования и намекнул, что вообще отойдет от дел. Проработали там год.

– «Витебск» повалился?
– Да, они тот сезон доиграли в премьер-лиге, а на следующий вылетели. С 2008 года – в первой лиге. Наше шестое место – лучший результат в истории.

– Белоруссия чем запомнилась?
– Белорусы очень трудолюбивы. Иногда футболистам нужно быть гибче, хитрее. А белорусу скажешь: вот стена – и надо сквозь нее пройти, так он будет долбить стену, хотя рядом есть дверь. Страна поразила чистотой, порядком.

– После Грузии?
– Да, Грузия в 2006-м была разрушена.

– В чем проявлялось трудолюбие белорусских футболистов?
– Если грузины начинают: «Тренер, сегодня тяжело…», то белорусы никогда не скажут, что устали. То, что даешь, будут выполнять беспрекословно, никакого нытья. Когда приехали, посмотрели утреннюю тренировку – это было ужасно, такой объем работы! Я последний раз подобное видел у Адамаса Соломоновича Голодца, царствие ему небесное. У него в одной тренировке было заложено все: скорость, выносливость...

– Изначально понимали, что Витебск может быть калифом на час?
– Нет, сначала все было фундаментально: стадион, искусственное поле с подогревом, неплохие зарплаты, три турецких сбора провели...

– В Белоруссии где жили?
– В гостинице.

– Там куртки ни у кого не отнимали?
– Нет, там в этом плане порядок.

– В Брянске как было?
– Я шел к одним руководителям – они долго работали, команду подняли, финансирование было стабильное. Но уже после первого сбора руководство поменялось, а новое ничего не понимало в футболе, пришло из гостиничного бизнеса. Стали резать бюджет, экономить непонятно на чем. На матч в Ростов на автобусе поехали – 20 часов! Ненормальная ситуация, на всю жизнь запомнил. У нас как раз после Ростова выходные намечались. Сам себе купил обратный билет и на самолете улетел в Москву. Многие игроки, которые не брянские, поступили так же – улетели за свой счет. Честно говоря, Брянск наложил тяжелый отпечаток.

– Расставаясь, хлопнули дверью?
– Они думали, как бы меня убрать. Проиграли дома Новокузнецку и тут же за это зацепились: «Хотим расстаться – результаты неважные». Хотя мы шли не в зоне вылета. Я им: «Вопросов нет, выплачивайте деньги по контракту до конца сезона и расстаемся».

Они стали искать лазейки. Сказали: «Вы команду сегодня не тренируете, можете сидеть дома». Я понимал: не приду на тренировку – будет увольнение за прогулы. Поэтому приходил, был рядом с полем. Потом замгубернатора вызвал, попытался давить: «Давайте расстанемся!». Я говорю: «Готов хоть завтра уехать, вы только контрактные обязательства выполните». В результате им пришлось заплатить.

– Как отходили?
– Повезло – чемпионат Европы-2008 начался. Я поехал туда, прекрасно провел время.

– После Брянска два года без работы?
– Полтора.

– Тяжелое время?
– Естественно. Первое время дома побыл, всегда накапливаются какие-то бытовые дела. Но прошло месяца полтора, задумался: что делать? У меня много товарищей, с которыми играл, кто-то стал агентом, кто-то тренером – благодаря им ездил в Австрию, в Италию, в Бельгию, в Голландию. Старался раз в месяц по неделе куда-то выезжать.

– Азербайджан– что за приключение?
– Мне позвонил один бакинский агент и сказал, что президент клуба хочет встретиться, приглашает в Баку. Прилетел, встретились, отужинали в хорошем ресторане. Он озвучил финансовые условия, я согласился. Вскоре мы с помощником прилетели уже на подписание контракта. Президент нас встретил, поселил в гостинице, а потом... пропал! Невозможно было дозвониться. Говорили, то ли в Лондон улетел по делам, то ли где-то в городе, но очень занят. Мол, сегодня-завтра с вами свяжутся. Надоело ждать, сказали: «Возьмите нам билеты, улетаем».

– Так и не поняли, что это было?
– Есть версия. Когда приехал, сказал, что надо комплектовать команду, пригласить кого-то. В ответ прозвучала фраза: «Мы сами этим занимаемся, привозим  бразильцев, колумбийцев... И вам на сборы привезем». Я сказал, что это неправильно. Может, сыграло роль?

Когда мы уехали, пришел Вальдас Иванаускас и проработал всего пять туров. Ему действительно на сборы из Южной Америки привезли человек двенадцать.

– Все к лучшему?
– Думаю, да. Как работать в таких условиях? Эти люди сами будут осуществлять полное комплектование команды и привозить непонятно кого...

– Вариант с Казахстаном как появился?
– Конец января, звонит товарищ, говорит: «Ко мне обратился руководитель «Акжайыка», у них новый тренер через неделю со сборов уехал. Могу я дать твое резюме?». Через два часа мне позвонил генеральный директор клуба и пригласил в гостиницу «Золотое кольцо».

Я приехал, сидит такой мощный мужчина, натуральный казах – Муслим Ундаганович Ундаганов. Бывший самбист, человек с характером. Тот тренер почему через неделю уехал? Хотел много футболистов привести, а у Ундаганова были очень жесткие рамки, он сказал: «В команде должны быть ребята из Уральска, которые прошли нашу школу и первую лигу». Не брал даже казахов из других городов. Я ему попытался объяснить – премьер-лига, невозможно играть только молодыми ребятами. Он согласился: «Возьми пять иностранцев, но казахских футболистов нельзя». И еще пожелал, чтобы в составе обязательно играл черненький. Говорит, для экзотики, чтобы народ ходил.

– Нашли такого?
– Да, неплохой парень, нападающий, рост – 193 см, сам из Ганы, женат на португалке, там получил гражданство и играл за местные команды. У нас забил 15 мячей, стал третьим бомбардиром лиги.

– Команда слабая была?
– Естественно.

– Бывший самбист – самый необычный руководитель в вашей карьере?
– Да. Строгий, но справедливый. Мог зайти в раздевалку после поражения и устроить такое, что мало не покажется, слова были очень жесткие. А в это время за его спиной стояли еще три-четыре самбиста. Говорил, что завтра вытащит игроков на ковер и сделает с ними такое! В то же время после хорошей игры мог премиальные раздать из своих личных денег. Мог просто подойти к футболисту, который забил, особенно любил этого черненького, и отблагодарить.

Однажды сыграли вничью с сильной «Астаной» – проигрывая 2:1, отыгрались на последней минуте. Он отблагодарил трех игроков: того, кто подал угловой; того, кто сделал угловой; того, кто забил. Я ему объяснил: «Так неправильно, мы – команда! Либо никому не давать, либо всем». Он согласился, больше такое не повторялось.

– Похож на бывшего президента «Спартака» Андрея Червиченко?
– Фактурой – да, а так – нет. Казах более спортивный, играл в хоккей, участвовал в ветеранском чемпионате мира по самбо. Два раза в неделю бегал в футбол.

– Вы играли?
– Да. Он любил на левой бровке стоять, оттуда стартовал. Хороший человек, с теплотой его вспоминаю.

– Казахи – какие футболисты?
– Очень сложные в плане тактики, образования футбольного нет. Тяжело с ними общаться, замкнутые. И взрывные очень. Если что не так, могут завестись. Был у нас один совсем сложный – молодой, но мог и с ветеранами зарубиться, и с иностранцами. До драк доходило! Несколько раз удалял его с тренировок, воспитывал. Потом вел себя нормально.

– Вы говорили: «В Казахстане садишься в поезд, а утром просыпаешься – и ощущение, что не ехал».
– Есть такое. Мы иногда путешествовали на поездах. Садишься вечером в вагон, за окном степь, гуляют верблюды. Просыпаешься утром – та же степь, те же верблюды...

– Пример казахского колорита.
– С командой часто летал гендиректор, и везде, куда мы приезжали, нас встречали кумысом, музыкой, плясками. Однажды на Ураза-байрам резали барана. На футбольном поле в центре расстелили скатерть, команду посадили вокруг. Пришел мулла, освятил барана, и наш массажист его «чикнул». Я отвернулся, не мог смотреть. Баран, когда лежал, видимо, чувствовал, что сейчас случится. Он так блеял! А еще там традиция есть: глаза барана подаются старшему, уши – следующему по возрасту...

– Вам что досталось?
– Не помню. Что-то поднесли, но точно не глаза. У нас был тренер вратарей, он смазывал штанги кровью.

– Попадались глухие места на выездах?
– Да, Ундаганов родился и вырос в 200 километрах от Уральска, в поселке Тайпак. Мы ехали на выезд в Атырау, и он решил нам показать родину. В Тайпаке  выращивают очень вкусные арбузы и дыни. Наши иностранцы сразу пошли фотографировать туалеты – те, что на улице, деревянные.

– Многих россиян в Казахстане обманывали с деньгами. С вами как поступили?
– Все было выплачено. По ходу сезона случались задержки, до четырех месяцев, но всегда все отдавали. Ундаганов в этот момент любил говорить: «Так бы вы их давно истратили, а тут сразу вон сколько! Видите, какая куча!». Уже по ходу контракта со мной связался агент из Кувейта: «Есть возможность поработать в Саудовской Аравии». Я ответил, что согласен.

– Парилка?
– Да, хотя прилетел рано утром. Но главное впечатление – у них как раз время молитвы было,  люди прямо в аэропорту постелили коврики. Потом мне в Кувейте объяснили: «Саудовская Аравия – очень закрытая и сложная страна, даже по сравнению с нашей». Мне рассказали правила – например, когда время молитвы, на улице находиться нельзя, все магазины опускают решетки. Не успел из кассы выйти, стоишь, ждешь.

Строгое отношение к одежде – никаких шорт и маек с коротким рукавом, даже у иностранцев. Женщина одна не может выйти на улицу, только с родственником или мужем. Женщины не могут водить машину. Если я иду и впереди вижу женщину, должен держать дистанцию метра три.

– А если она медленно идет? Как в людном месте это соблюдать?
– Надо соблюдать! И в супермаркете, если женщина стоит на кассе, я должен стоять на три метра позади нее. В глаза женщине смотреть нельзя. Если случается инцидент, есть особая исламская полиция – женщина может подойти и сказать, что вот этот мужчина смотрел на меня или приблизился. Даже если женщина из Америки или Европы, она должна ходить в длинной одежде и волосы убирать под платок.

– На футболе все это сказывалось – молитвы, пост?
– Естественно. Иногда бывали молитвы в перерыве. Захожу в раздевалку, начинаю говорить, а переводчик: «Все, сейчас время намаза».

– Во время поста физическая форма игроков падает?
– Там не такой пост, как у нас. Солнце зашло – можешь есть хоть до восхода. А потом они весь день спят до вечера. Просыпаются в 5–6 часов, когда солнце начинает заходить, кушают, часа через три можно проводить тренировки.

– Где было жарче – в Саудовской Аравии или в Кувейте?
– Вообще в Саудовской Аравии жарче, но рекорд был, когда я не прилетел в Кувейт. Прислали приглашение и контракт, завтра вылет. Звоню, говорят: «Потом прилетишь. Невозможная жара, клубы закрылись на неделю».

И присылают фотографию электронного табло на заправке, а там плюс 60! Приехал через неделю, было уже 50...

Днем ты не можешь выйти на улицу, дышать невозможно, настолько горячий воздух! Сидишь под кондиционером.

– А как тренироваться, играть?
– Тренировки вечером. Ночью 25–30 градусов, это считается комфортной температурой, можно побегать.

– Что за команда у вас была в Саудовской Аравии?
– «Молодежка» клуба, который только вышел в премьер-лигу. Арабы – люди сложные. Долго к тебе присматриваются. Там не принято приглашать к себе домой. Я был в гостях только у своих помощников, с кем работал.

– Народу на футбол много ходит?
– Да, когда играют с хорошими командами. У нас был стадион около 15 тысяч. Если приезжала ведущая команда из столицы, заполнялся.

– Самая невероятная история.
– Потеря моего загранпаспорта. Я знал, что в декабре есть перерыв, на Новый год хотел поехать либо в Эмираты, либо просто выехать из страны и нормально встретить праздник, сами-то они его вообще не отмечают.

Менеджер команды поехал ставить мне рабочую визу и паспорт потерял. Мало того – они недели две боялись мне об этом говорить. «Где паспорт?» – «Сейчас все будет, сделаем». Остался без отпуска. Сидел на Новый год один. Приготовил себе салат оливье.

– Хорошо готовите?
– Не только оливье умею. Однажды верблюжатину варил – долго, около пяти часов. И все это время нужно нос закрывать, запах ужаснейший! Но стоит того – мясо очень вкусное.

– В Кувейте выдохнули после Саудовской Аравии?
– Да, совсем другое дело. Прекрасная страна – рестораны, улицы, пальмы... Красиво!

– А что в футбольном плане?
– Намного хуже, чем в Саудовской Аравии, где футболисты – профессионалы. В Кувейте у всех есть основная работа, тренировки – по вечерам. У меня в команде были служащие банка, полицейские, учителя, пожарные...

Один раз пришел футболист, вижу – рука обожжена. Оказывается – пожар тушил.

В Кувейте никогда не знаешь, когда начнется сезон. Тебе скажут – 10 июня, а будет 20‑го. Время и даты матчей постоянно переносятся. Ты знаешь в понедельник, что матч у тебя в пятницу, а на следующий день скажут, что в субботу или в четверг. Только за день до начала игры точно говорят, когда начало.

– Сколько там платят футболистам?
– Платит не клуб, а правительство – 1200 долларов в месяц всем игрокам. Если команду возглавляет шейх, он может добавить, но шейхи есть не у всех клубов. На основной работе футболисты получают от 7 до 10 тысяч долларов, налогов нет. Плюс каждый год на национальный праздник Кувейта главный эмир дает какие-то деньги каждому жителю страны.

– У вашей команды не было шейха?
– Нет, у нас президент был из богатой семьи. Ей принадлежал целый район в Кувейте, именем отца названа улица... У него восемь сыновей – и у каждого свой бизнес. У нашего была сеть автосалонов «Хендай». Не самый прибыльный бизнес, он был не самым богатым из восьми.

– В целом от Кувейта какое впечатление осталось?
– Они футбол очень любят. Пусть не профессионалы, но на тренировки ходят. Готовы каждый день играть, бегать. Я сначала работал по своей методике. Ребята подошли: «Тренер, делайте что хотите – гоняйте нас, прыжки, беговые, квадраты, тактика, – но чтобы в конце тренировки мы играли. Дайте хоть 20 минут душу отвести!». Без двухсторонки не могут.

– То, что в Кувейте нет ночных заведений, – для легионеров проблема?
– У местных футболистов есть ночные заведения. Называются – дивания. У каждого дома большая комната, метров 30 квадратных. Застилается коврами, а рядом со стенкой – подушечки, чтоб сидеть. Они там собираются – чай, кальян. Могут сутками сидеть. Но алкоголя нет!

– И что они там сутками делают?
– Приходят двадцать человек, сидят час-два, пьют чай, разговаривают, уходят. Через какое-то время приходят другие двадцать...

– В Кувейте получали самые большие деньги?
– Нет, в Саудовской Аравии.

– Как вы оказались в «Торпедо»?
– Когда приезжаю в Москву, всегда общаюсь с Вячеславом Колосковым, часто – с Александром Тукмановым. В мае заехал в «Торпедо» рассказать о своей судьбе, узнать, какие у них новости, планы. Это было еще до переходных игр, после которых Тукманов мне позвонил: «Давай встретимся, поговорим. Есть задумки». Встретились, он спросил о делах. «У меня контракт в Кувейте». – «А ты хотел бы вернуться в Россию?» – «Конечно!» – «Тогда не торопись, не уезжай пока. Можешь потянуть?» – «Да они пока не определились, когда мне приезжать».

Через какое-то время Тукманов сказал, что надо еще встретиться. Говорит: «Есть идея, чтобы ты стал спортивным директором «Торпедо». – «С радостью!» – «Завтра приезжаешь в клуб, с исполнительным директором оговариваете, какие у тебя будут обязанности. Если тебя устраивает – вперед». Я приехал, мне объяснили, что и как. Начал работать.

– С Кувейтом как расстались?
– Позвонил, сказал, что мне предложили работу в России. Они: «Мы все прекрасно понимаем. Удачи!».

– Какие эмоции от возвращения?
– Я был очень рад! Многих людей, которые работают в клубе, знал еще по РФС. При Колоскове там была очень хорошая обстановка, почти семейная.

– Вы стали спортивным директором, а не тренером. Считай – новая профессия.
– Сначала, конечно, задумывался – мое, не мое... Были опасения. Но постепенно освоился и сейчас могу сказать, что мне очень комфортно в новой должности. Много общения с иностранцами – агенты, футбольные клубы... Получаю удовлетворение от того, что сделал.

– Например.
– Трансфер игрока сборной Словении Ивановича. Знаю, что «Торпедо» и раньше им интересовалось, но договориться не удавалось – клуб не устраивала финансовая составляющая. А мне этот вопрос удалось решить.

– Сейчас душите в себе тренерские идеи?
– Я для себя сразу решил – в тренерские вопросы, если меня не спрашивают, не лезу и советов не даю.

– Но в будущем-то видите себя тренером?
– Не могу загадывать.

– То есть может быть такое, что к тренерству уже не вернетесь?
– Может. Пример – Маттиас Заммер, очень успешный менеджер.

– И все-таки сейчас Чернышов на должности спортивного директора «Торпедо» многими воспринимается как будущий главный тренер команды.
– Когда шел в «Торпедо», понимал – об этом будут говорить. Тренер с лицензией PRO на должности спортивного директора! На сборах в Австрии подошел к Николаю Савичеву: «Я пришел работать спортивным директором и хочу тебе помогать. На данном этапе не хочу быть тренером».

– Только на данном?
– Никто не знает, что ждет нас впереди. Может, завтра мне позвонят условно из Граца, и я туда поеду.

– Чувство благодарности к Тукманову есть? Спустя столько лет вернул вас в Россию...
– Конечно. Благодарен ему за то, что доверяет. Оказал поддержку, помог вернуться.

– В прошлом году в интервью «ССФ» вы говорили о вакууме, который существует вокруг тренера Чернышова...
– Да, со мной мало кто общался. Только после того как получил должность в «Торпедо»…

– …телефонная книжка опять пополнилась?
– Естественно. Объявились люди, о которых давно забыл.

– Все хотят дружить?
– Не дружить – понимают, что дружить я не буду. Хотят сделать какое-то дело, привезти футболиста. Теперь я стал всем нужен.

– Как к таким людям относитесь?
– Нормально, без обид, я со всеми общаюсь, ни на кого зла не держу. Понимаю, что жизнь такая.

– Во многих людях разочаровались?
– Нет. Почему мы должны кого-то осуждать? Это же не предательство. Предательство – когда находишься в сложной ситуации и твой близкий человек уходит. А те, с кем ты просто тесно общался и они в какой-то момент пропали… Я же с ними не дружил.

– Сергей Юран – вы тесно общались, работали вместе. А сейчас он вас в интервью критикует.
– Он мне не близкий человек.

– И вам не обидно?
– Нет! Это его жизненная позиция. Я всегда с ним поздороваюсь. Но нужно ли мне общаться и буду ли я с ним общаться?

– У вас была обида на родное «Динамо».
– Не то чтобы обида – непонимание. Я воспитанник «Динамо», кое-что для этого клуба сделал, но меня не приглашают ни на одно мероприятие.

– Почему?
– Не знаю.

– У вас есть враги, люди, которые хотят, чтобы Чернышова не было в нашем футболе?
– Таких, думаю, много. Но в лицо никто ничего не говорит.

– А за спиной?
– Не обращаю на это внимания. Когда ко мне подходит «доброжелатель» и начинает: «Слышал, он про тебя плохое сказал?», всегда спрашиваю: «А что мне теперь с этой информацией делать, пойти этого человека убить, расстрелять? Ты зачем мне это говоришь? Человек в лицо мне ничего не сказал, если у него ко мне претензии, он сам подойдет и скажет. Если он ничего не имеет против меня, промолчит. А вот зачем ты все это пересказываешь, я не понимаю».

– С 2003 года остались верные друзья?
– Конечно. Три-четыре человека, которые всегда были, есть и, надеюсь, будут со мной всегда.

– Можно сказать, что сейчас вы – счастливый человек?
– Да. Это связано с возвращением в Москву, с ситуацией в личной жизни.

– Поделитесь?
– Личное, оно на то и личное... Но сейчас я действительно счастлив. Раньше, случалось, не хотелось идти на работу, я всегда любил поспать часиков до 12. А сейчас рано встаю и быстрее еду в офис. Хочется что-то сделать!

P.S.– Вы однажды сказали: «Спартак» мне никогда не забудут».

– Конечно! Сколько времени прошло, и вот первое интервью, где меня не спросили про 2003 год. «Спартак» будет со мной всегда...