Владимир Лукин: Хотим, чтобы Халк и Матюнин встретились и поговорили

- Как известно, я на протяжении 10 лет являлся уполномоченным по правам человека. Поэтому хорошо знаю, что является и не является юридическим доказательством.

- Полиграф не относится к числу юридических доказательств. Возможно, показания могут служить дополнительным аргументом в дискуссии, которая, к сожалению, разгорелась. Но ни коим образом это не юридическое доказательство. Возможности полиграфа установить истину – весьма дискуссионный вопрос. Многое зависит от того, как формулируются вопросы.

 

- Принимаю к сведению эту информацию. Но тему это не закрывает. Что касается тематики дела, комитет по этике получил просьбу от руководителя РФС разобраться в этом вопросе. Мы разослали документы – просьбу и устав комитета – членам комитета. Хотим собраться и обсудить это с заинтересованными лицами. Без лишнего шума для начала.

- Потому что проблема сложная для установления того, что было и чего не было. Там ведь фактически слово против слова. И с достоверными свидетельствами сложно. Но для начала мы хотим поговорить с обоими действующими лицами. Правда, сейчас каникулы и Халк – а я называю его именно так, хотя у него есть фамилия и имя, но такова привычка – будет в Москве, по нашим сведениям, 17–18 января. После того как мы поговорим и с тем, и с другим, придем к каким-то мнениям. Такие вещи безобразны сами по себе и их не должно быть. Мы постараемся установить, что было на самом деле. У нас нет следственного аппарата, поэтому нам не надо быть Пинкертонами. Уповаем на простые, я бы сказал, любительские способы установления правды.

- Вы говорите, что показания полграфа не являются юридическим доказательством. На что тогда станете ориентироваться?

- Посмотрим. Возможно, люди по истечении некоторого времени, поостынув, суждения свои изменят. Зададим им вопросы. Назывались какие-то свидетели. Попробуем и с ними поговорить. Сделаем все, что в наших силах. Но, как известно, висяки существуют не только в уголовных делах.

- Давайте мы проведем некоторые действия, которые в наших силах. После этого скажу, сложилось ли у меня и коллег какое-то определенное впечатление. Пока же без разговора с главными действующими лицами нельзя ничего сказать.

- Вы используете терминологию уголовного права. Но комитет по этике – не суд.

- Это вполне возможно, если обе стороны захотят поговорить в нашем присутствии. Я буду только рад. Но это зависит от их воли. Мы заставить не можем.

- Меня не было на последнем заседании исполкома РФС, так как я находился в командировке. Коллеги, которые присутствовали на исполкоме, говорят, что он извинения принес, но были какие то оговорки. Спрошу у него и ряда членов исполкома – тогда ситуация будет яснее.

- Я говорю правду. Судья сказал это: «I no like you, no like black» (не люблю тебя, не люблю черных – англ.).

- Халк продолжает муссировать тему, не знаю, из каких соображений. К сожалению, прекратить это не удалось. Я обратился к президенту РФС, чтобы он, в свою очередь, обратился в комитет по этике.

- На 70-й минуте матча с «Мордовией» Халк подбежал ко мне и сказал, что судья его оскорбил. Я знаю Халка, и у меня нет сомнений, что он прав.

Андре ВИЛЛАШ-БОАШ, главный тренер «Зенита»

- Готов пройти процедуру, потому что не просто отвечаю за свои слова, а знаю, как было и чего не было. Этого не могло быть. И я вдвойне заинтересован это доказать.

- Матюнин сказал, что не допустил расистских выражений в адрес Халка и полиграф показал, что слова Алексея – правда.

- Почему мы должны верить адвокату Матюнина? Если бы еще проверка проходила в РФС, другое дело, а так ничего не понятно.