V4x3 l 1433635277494

Играя под нападающими, Роберто Баджо умудрялся забивать больше них – в среднем в каждом втором матче (в сборной – 0,48 гола за матч, в клубах – 0,45). Но и распасовщик он был каких поискать. В интервью французскому журналу So Foot 49‑летний Хвостик объясняет, в чем изюминка игры диспетчера, и вспоминает свою самую горькую ошибку – запоротый пенальти в послематчевой серии финала ЧМ-94.

Баджо и тот самый пенальти

Разбег – 12 шагов.
Удар – с правой ноги.
Согласно статистике чаще всего не реализуют попытки игроки, бьющие четвертыми, – 17 промахов. Баджо бил четвертым.

Баджо на ЧМ-1994

7 матчей.
5 мячей: 2 гола в 1/8 финала с Нигерией (2:1), победный гол в 1/4 финала с Испанией (2:1), дубль в полуфинале с Болгарией (2:1).

«Прессинг – не для свободных художников»

– Вы все еще поигрываете в футбол, Роберто?
– Нет, больше не играю. Пожинаю плоды всех моих травм. Мое колено – это жуть! Из-за него всю карьеру не получалось бегать по-настоящему. Также есть кое-какие проблемы со спиной. Доигрался… Сегодня за все приходится платить.

– Плеймейкер, «десятка» – что это за футболист, по-вашему?
– Ключевой игрок в любой команде. Но кое от каких функций «десятка» освобождена. К примеру, он не обязан участвовать в прессинге или в оборонительных действиях. Это занятия не для «свободного художника». Но было время, когда плеймейкеры чувствовали себя не очень уютно в итальянском футболе, особенно когда команды начали практиковать схему 4–4–2, в которую «десятка» не вписывалась. Трудные времена были. Но мне всегда было комфортно в этой роли – трудно было другим. Вспомните, Дзола отправился в Англию именно потому, что в Италии сидел в запасе. Просто абсурд! Согласны? Но вот такие были времена. Специфические.

– Теперь другие времена?
– К счастью, плеймекеры снова в цене – ведь они привносят изюминку в игру команды. Вы знаете, футбол меняется, и игра плеймейкера соответственно. Теперь он занимается вещами, которые раньше не входили в его обязанности. На тренировках отрабатывает все упражнения, пашет наравне с другими. Культура изменилась, многое изменилось. Футбол 90‑х – это одно, 2000‑х – совсем другое. И сейчас уже другой футбол. Все меняется, все берут пример с сильнейших команд мира.

«Если не можешь дать то, что от тебя хотят болельщики, меняй номер!»

– И как вам современный футбол? Нравится?
– Как футбол может не нравиться, ведь это мое любимое дело! Но если вы меня спросите, от многих ли матчей я получаю удовольствие, отвечу: таких матчей очень мало.
Некоторые команды играют в красивый, зрелищный футбол. Я имею в виду «Баварию» и «Боруссию» – помните их финал в Лиге чемпионов (в 2013 году «Бавария» выиграла 2:1. – Прим. ред.)? Конечно, «Барселона»…
Возвращаясь к уже сказанному. Некоторые плеймейкеры отрабатывают в обороне – так, как будто всю жизнь этим занимались. Посмотрите на Рибери. Какой был фантастический игрок! Всегда мне очень нравился. И вот он уже не молодой, но был вынужден перестраиваться, учиться обороняться. В мое время у игроков были очень конкретные задачи. Да и мышление было несколько иное. У нас должны были быть легкость в ногах и ясность мысли. Если бы я бежал шестьдесят метров за соперником, чтобы отнять у него мяч или помешать принять, то после на основное дело мне бы не хватило свежести. Если ты, конечно, не двужильный, как марафонец. Но я никогда таким не был.

– Что такое «ясность мысли» и «легкость в ногах»?
– Когда ты свежий, то у тебя ясная холодная голова. И совсем другая картина, когда выдохся, как загнанная лошадь. Моими козырями были ловкость, дриблинг, резкий маневр, рывок. Повторяю: если бы я делал забеги на 60–70 метров, то мне бы не хватило сил на голевые передачи. Но футбол изменился, изменилось мышление игроков. Теперь и тренировки совсем другие. Раньше мы бегали, как стадо баранов. Некоторые были сильнее, и им приходилось пахать за других.

– Вы всегда хотели быть плеймейкером?
– Когда я был маленьким, мечтал играть в футбол, мечтал стать футболистом, чтобы доставлять людям радость своей игрой. Это была моя главная цель. А плеймейкеры – это такие футболисты, которые играют в самый зрелищный футбол. Футбол, доставляющий людям наибольшее удовольствие. Это ни в коем случае не значит, что другие амплуа менее важны. Но если ты «десятка», изначально болельщики ждут от тебя большего, чем от других. И это нормально. Если ты не можешь дать то, что от тебя хотят люди, бери другой номер!

«У чужих ворот время замедляется»

– У вас был какой-то пример для подражания?
– Я обожал Зико. Всегда смотрел матчи «Фламенго» по телевизору. Это сегодня телевидение транслирует все матчи подряд, раньше же если одну игру покажут – уже было событие. Если транслировали какой-то матч из Бразилии – все обязательно его смотрели. Вот я и стал болеть за Зико. Он творил на поле чудеса! Прекрасно бил штрафные, как только ни забивал! Смотреть, как он играет, было просто наслаждение.

– Но вы тоже творили чудеса. Как вам это удавалось?
– Чтобы игра доставляла удовольствие людям, нужно стараться делать то, чего не могут делать другие футболисты. Для меня это было не так уж и сложно, иногда проще простого. «Десятка» обязан предвидеть развитие игровой ситуации, думать быстрее, чем другие. Должен уметь одной передачей добиться того, для чего кому-то понадобятся три. Все это вызывает восторг болельщиков. Так должен играть настоящий плеймейкер.

– Для этого нужен особый дар или все достигается тренировкой?
– Думаю, этому все-таки можно научиться, все можно отработать. В детстве я гонял мяч с утра до вечера. Ты обучаешься, ты играешь – это и есть тренировка. Все движения, приемы отработаны, отшлифованы за тысячи повторений. При этом нужно понимать, в чем состоит суть того или иного действия. Конечно, за всем стоят труд, пот, усилия…
Когда я приближался к воротам, у меня было такое чувство, что время замедляется. Потому что я заранее знал, что буду делать и что это наилучшее решение. Была такая ясность в голове. Конечно, не всегда получалось, ведь есть соперники, они мешают. Но я всегда четко знал, что буду предпринимать.

– Вам больше нравилось забивать или отдавать голевые передачи?
– Забивать самому всегда было счастьем. Неимоверным счастьем. Но не меньшую радость я испытывал, когда с моих передач забивали другие. Или когда я выводил партнера один на один с вратарем, создавал ему голевую ситуацию.

– Вспомните ваш самый красивый голевой пас?
– Я их столько отдал за карьеру! Если что-то и запомнилось, то это когда мой пас кто-нибудь запарывал. Помню матч за «Интер» против «Венеции» на «Сан-Сиро». Я как на блюдечке выложил мяч Саморано – прямо ему на голову. А он ударил во вратаря…

Тот самый пенальти

– Какие отношения были у вас с тиффози?
– Я всегда знал, что люди ждут от меня чего-то особенного. И мне было приятно.
Всегда и везде, где бы я ни играл, у меня были хорошие отношения с болельщиками. Чужие фанаты очень редко меня освистывали. А если и свистели, то только чтобы помешать забить. Нет, с тиффози у меня никогда не было проблем. Люди меня уважали за то, что я был самим собой.

– Вы участвовали в трех чемпионатах мира. Какие остались воспоминания?
– Хорошие. Потому что на каждом чемпионате я играл очень прилично. Увы, не хватило побед. Все три матча мы проиграли в серии пенальти. Вот такая странная закономерность.

– Все помнят пенальти, который вы не забили в финале ЧМ-94 бразильцам. Вы как-то сказали, что хотите снова побывать в Пасадене, где проходила та игра.
– Я сказал, что хочу туда слетать, но это была шутка. Я сказал, что после моего удара с «точки» мяч улетел за пределы стадиона, кого-то ушиб и меня там объявили в розыск. Но нет, я не хочу туда возвращаться. Не потому, что с этим местом связаны печальные воспоминания. Просто… Зачем?

– Тот пенальти в финале, наверное, невозможно забыть?
– Это воспоминание во мне уже до гробовой доски. Я не забуду тот удар никогда. В детстве я мечтал: вот выиграю Кубок мира, а в финале мы будем играть против бразильцев… Это была мечта моей жизни, самая большая мечта. Конечно, я не думал, как все будет на самом деле, как эта мечта обернется. А обернулась она самой печальной концовкой, которую только можно представить.
Да лучше было проиграть тот матч 0:3, чем по пенальти! Это моя самая большая трагедия в жизни, так горько… Если вы проигрываете матч по игре – что ж тут поделать, проиграл так проиграл. Но тут проигрываешь из-за какой-то досадной ошибки. Где я ошибся? А? Промахнулся на самую малость, мяч пролетел на десяток сантиметров выше, чем надо было…
Это останется во мне на всю жизнь. И не только во мне. Каждый раз, когда я смотрю какую-нибудь серию пенальти, невольно ставлю себя на место того, кто сейчас запорет удар. Вот такое чувство. Всю жизнь. Это несправедливо и жестоко, особенно если происходит на чемпионатах мира. Четыре года сборов, карантина, тренировок, переездов, матчей – и все перечеркивается за какие-то три минуты серии!
Я никогда не забуду тот момент, но уже привык к этой занозе. Стараюсь не так переживать. Но каждый раз, когда думаю об этом или когда мне напоминают, горечь возвращается. Помогает моя жизненная философия – надо смотреть вперед и поменьше оглядываться в прошлое. Но как это отбросить? Это такая рана, которая в любой момент может заныть. Вот вы мне об этом напомнили, и рана снова открылась…

Связанные материалы: