Главный трансфер «Лейрии». Как президент португальского клуба выбрался из тюрьмы

– Что вам рассказал адвокат после решения суда освободить вас из-под стражи, какова ситуация с расследованием?
– С адвокатом, который разъяснит нам ситуацию, встречаемся в эту среду. Насколько понимаю, у прокуратуры просто нет оснований держать нас в заключении. Теперь можем спокойно трудиться на благо клуба.

– Правда ли что прокуратура сама попросила смягчения меры пресечения? Обычно ведь это делает адвокат.
– Правда. После предоставленных нами документов, конечно. Все документы были чистыми, не думаю, что у прокуратуры после слушания поднялась рука написать отчет о дальнейшем содержании под стражей.

– О чем была речь на слушании? Какие вопросы задавали?
– В основном были вопросы о происхождении денег, остальное – вода, это все не относилось к делу. Например, какие взаимоотношения между акционерами. Потому что на сегодняшний день есть два акционера: моя компания и клуб.

– Второй акционер, клуб, дает деньги?
– Что касается финансовой составляющей, клуб не платил вообще ничего, 100 процентов бюджета вносили мы. Единственное, мы пользовались клубным автобусом и тренировочным полем в академии.

– Много ли понадобилось усилий, чтобы добиться слушания?
– Когда находишься в тюрьме, очень сложно чего-то добиться. И когда у тебя еще и португальский адвокат, который не до конца понимает, что ты никаким боком к мафии не относишься. Пока он все понял, прошло какое-то время. Одно время не видел просвета в этом деле, пришлось объявить голодовку, чтобы на него обратили внимание. Казалось, что иначе все это может продлиться очень долго.

– Объявление голодовки реально помогло?
– Сложно сказать. Произошло очень много событий, которые могли бы повлиять на скорейшее назначение даты слушания. Это и голодовка, и апелляция нашего адвоката, и помощь посольства, которое писало письма с просьбой объяснить, в чем же причина заключения российского гражданина. Мне кажется, все в комплексе сыграло роль. Хочется верить, что и голодовка в том числе.

– В итоге помощь посольства пригодилась?
– Да, мне очень приятно, что российское посольство активно участвовало.

– На время голодовки вас поместили в больницу при изоляторе. Слышала, там в основном находятся не очень нормальные люди. Правда ли?
– Не хочется сравнивать, где лучше: в тюрьме или местном госпитале, но когда меня перевели обратно в тюрьму, был счастлив, будто на свободу выпустили! В госпитале была не очень приятная обстановка для нормального человека.

– Вы упомянули, что адвокат не до конца понимал, что вы с мафией не связаны. Он думал, что защищает криминального авторитета?
– Даже люди, которые со мной проработали год, а потом смотрели выпуски новостей про нас по местному ТВ, чуть ли не поверили во все, что говорится. Понимаю адвоката, который меня знать не знал до этого. Ему было тяжело изучить все данные, понять, что я сделал для клуба. Пришлось предоставить ему много информации, чтобы он понял, кто я есть на самом деле. Первое время чувствовал, что адвокат шел в рамках закона, а понять, что я за человек, ему было непросто.

– Суд сразу принял решение отпустить вас под подписку? Вы же не 29-го числа вышли.
– Само слушание закончилось поздно. Прокуратура взяла два дня, чтобы написать отчет. Вот и получилось, что меня выпустили в пятницу, 1 июля. Наш адвокат выступил на слушании, на этом настоял я. А то и судья, и прокуратура просили, чтобы все было предоставлено в письменном виде. После этого было бы принято решение. Я сразу отказался и заявил, что хочу услышать речь своего адвоката, а не ждать переписки.

– После слушания судья пожал вам руку. Чем вы его так поразили?
– Да такое произошло. Не знаю, чем поразил. Пожали друг другу руки и пожелали удачи.

– Как отреагировали в Лейрии на ваше возвращение, что болельщики говорили?
– Лейрия – город маленький. Все, кого мы встречаем, очень за нас рады, поздравляют. Говорят, не сомневались, что мы просто попали в непонятную ситуацию и никакой мафии тут нет. С понедельника мы все приступили к работе, восстанавливаем то, что потеряли за эти два месяца.

– Что потеряли, и сильно ли навредили все эти события?
– Само задержание произошло перед двумя самыми важными матчами чемпионата. В первой игре на выезде победили, а дома не хватило одного гола, чтобы выйти в переходные матчи. На нас сильно отразилось то, что не сумели выйти в сегунду (второй дивизион. – Прим. ред.). Будем бороться в этом году, собирать команду, хотя много ребят решили остаться. Плюс документы забрала полиция, сложно все восстановить, много рутинной работы. И пока я был в тюрьме, выбрали нового президента клуба. Заочно я его знал, сейчас познакомились чуть ближе. Но пока детально о взаимоотношениях поговорить не успели, он улетел в Анголу. После будем думать, как сотрудничать и выстраивать отношения.

– Как сейчас идет подготовка к сезону? Что с трансферами?
– И без меня работа велась. Тренеры приезжали ко мне в тюрьму. У нас уже есть список из потенциальных новичков. Первая команда собирается 14 июля, молодежная – 11-го. 21 августа стартует чемпионат. Так что мы готовимся.

– Раз вы приступили к работе, не могу не спросить, российские игроки летом в «Лейрию» приедут?
– Надеюсь на это. Но нам нужно посмотреть ситуацию по легионерам: кого будем отдавать в аренду, кто останется. У нас есть лимит – шесть легионеров. Хочу, чтобы все шестеро играли. Сейчас на контракте российский игрок Анатолий Николаеш, на которого мы рассчитываем. Думаю, может кто-то еще и появится, но сложно сказать. А Николаеш уже оставил сильное впечатление, как бы в следующее трансферное окно его у нас не увели.