Антон Бобер: Слуцкий звал в «Москву», но...

– Как провели последние полгода? Наслаждались жизнью или мучились без футбола?
– Ни то, ни другое – переключился на семью. Когда ты в футболе, не видишь, как растут твои дети. А у младшего сейчас – первый год жизни, и у меня столько захватывающих наблюдений! Ну и хлопот дома много.

– Умеете гвозди забивать, проводку чинить?
– Нет, в розетку с отверткой не полезу. А какие-то элементарные вещи сделать в состоянии. Или, допустим, отвезти-привезти.

– Ваша карьера пришлась на лучшие годы для российского футбола в плане финансов. Обеспечили себя и своих детей до конца жизни?
– В какой-то степени да, а в какой-то и нет. Когда ты в футболе, привыкаешь к определенному уровню жизни, и хочется, чтобы он и в дальнейшем оставался таким же. Если придется закончить карьеру, хотел бы работать. Сидеть сложа руки на том, что заработал не по мне.

– Можно же путешествовать. Или заниматься какими-то проектами, которые не принесут денег, но будут в радость.
– Когда ты все время в футболе, то привыкаешь к другому ритму жизни. Мне обязательно надо будет найти такой вид деятельности, в котором смогу себя проявить.

– В бизнесе вы себя пробовали?
– Нет. Никогда.

– Один умный человек сказал, что чем больше у тебя денег, тем больше шансов их потерять. Вы убеждались в правоте этих слов на своем опыте?
– Да, были ошибки молодости такого рода. Не уверен, что хочу о них рассказывать, но главное – я потерял не такие уж и большие деньги и сделал при этом правильные выводы.

– Есть внутри заноза, что не вся ваша карьера прошла в Самаре?
– Стараюсь никогда ни о чем не жалеть. Но момент ухода из «Крыльев» был неприятным, да. Зато сейчас понимаю, что столько лет в одном клубе, дорогого стоят. Думаю, повезло, что в моей жизни были «Крылья».

– Вам не кажется, что верность одному клубу обернулась против вас – чем-то обделили себя?
– Задумывался об этом. Но, во-первых, таких вариантов, о которых я бы сейчас жалел, не было. А что касается новых эмоций... Знаете, кто-то меняет клубы, а в «Крыльях» получалось так, что я раз в пару лет все равно как бы оказывался в новой команде – столько тренеров и руководителей сменилось! Недостатка в новых эмоциях я точно не испытывал.

– От кого исходила инициатива не продлевать с вами соглашение летом 2012-го?
– Это был какой-то замкнутый круг – тренер Кобелев ссылался на руководителей клуба, а они, в свою очередь – на него. Когда годом раньше он возглавил «Крылья», сразу собрал человек десять футболистов и сказал, что на них не рассчитывает. Это было жестко, но хотя бы честно. А мне так никто и не сказал: «Антон, мы не хотим тебя видеть в команде». И разбираться, почему так произошло, мне уже неинтересно.

– Нетрудно предположить, что вы уехали в Саранск с тяжелым сердцем. А от чего испытывали в «Мордовии» самый сильный дискомфорт?
– Во-первых, там инфраструктура совсем не такого уровня, как в «Крыльях». И, конечно, я так и не смог привыкнуть к тому, что ты выходишь в город, а там никто не обращает на тебя никакого внимания. В Самаре до сих пор в любом магазине кто-то обязательно захочет взять автограф или сфотографироваться. Ну и игра на пустом стадионе эмоций не добавляла.

– Расскажите про Яна Коллера. Когда он должен был прийти в «Крылья», не возникало мыслей, что будет смотреть на всех сверху вниз и отбывать номер?
– Если у кого-то такие мысли и были, то они развеялись после первой же тренировки. Он был примером для всех нас. Мне в этом плане вообще повезло – я всегда старался брать все лучшее у всех, с кем доводилось общаться, и таких футболистов, у которых было чему поучиться, мне встретилось в «Крыльях» немало. Когда только приехал в Самару, там играли Бородюк и Касымов...

– Александр Генрихович, помнится, был строг к молодым игрокам. Вам часто пихал?
– На первой же тренировке! Я ударил его по ногам, и он мне объяснил, что я был неправ. А вообще он много общался с молодежью, поддерживал нас, но был очень требовательным на поле. Ко всем, и к себе в том числе. Мне это нравилось, я и сам всегда старался критично к себе относиться. Иногда, может, это даже и мешало, потому что я слишком изводил себя этим самокопанием. К тому, что обо мне пишут газеты, серьезно относился, представляете?

– Какой самый горький день в вашей футбольной жизни?
– Их было несколько. Когда финал Кубка России проиграли. Когда не смогли пройти голландский АЗ и не попали в групповой турнир Кубка УЕФА. Когда ирландский «Сент-Патрикс» в Лиге Европы пройти не смогли...

– Эти поражения будут угнетать до конца жизни?
– Ну нет – хочется помнить в первую очередь хорошее. Домашнюю игру с тем же АЗ, например, которую мы выиграли 5:3.

– Гаджи Гаджиев говорил, что для него спасение 2005 года, когда «Крылья» потеряли почти всех игроков основы, более значимое событие, чем бронза-2004. Потому что именно тогда, в сверхэкстремальной ситуации, все проявили свои лучшие качества. Согласны?
– Знаете, у меня другой подход – более значимый тот сезон, когда я больше играл. В 2004-м у меня была травма, а следующий сезон отыграл почти без замен. Когда команда праздновала бронзу, у меня было расстройство оттого, что не поставили на решающую встречу.

– Правда, что за всю вашу карьеру в «Крыльях» была всего одна история с несостоявшимся переходом – в «Москву», к Слуцкому? Говорили, трансфер сорвался из-за того, что вас не устроила роль крайнего защитника, в которой вас видел тренер.
– Да, так и было. Я себя не видел на этой позиции. Точнее, она мне не приносила удовлетворения от игры в футбол. Мы честно поговорили, и я вернулся в Самару. Одно дело – от случая к случаю играть крайнего защитника в интересах команды, что мне иногда в Самаре и приходилось делать, и совсем другое – когда постоянно. Муслимыч тоже знал, что мне это не нравится. Но у футболиста выбор-то какой? Либо ты играешь, либо нет.