Павел Яковлев: За «Спартак» болеет полстраны – и они заслужили чемпионство!

- Со стороны новый главный тренер «Анжи» Александр Григорян кажется очень необычным тренером. Чем-то удивил?
- Могу сказать о нем только хорошее - по той работе, которую мы проделываем на сборах, по тому, как он все объясняет. Самое главное – это выполнять его требования. Он сильный мотиватор и, уверен, сможет сплотить команду, сделать из коллектива семью. Чувствую, как мы потихонечку становимся единым целым.

- Александр Витальевич в прежних командах для разрядки иногда проводил занятия под музыку или с элементами бокса.
- Бокса пока не было. А под музыку мы разминаемся. Это добавляет настроения перед тренировкой, дает заряд. Музыку выбираем обыкновенную. Те хиты, что по радио крутятся, играют и у нас.

- Как оцените для себя 2016 год?
- Скомканный получился. Сначала тяжелые переговоры со «Спартаком» о расторжении контракта. Вроде перешел в «Анжи», все стало хорошо, но во второй игре получил травму, пропустил два месяца. Только вышел на поле – снова травма. Но нужно пройти через все это, чтобы стать сильнее. Поставил себе цель – вернуться на свой уровень и, конечно, помочь «Анжи» достойно выступить весной.

- Если бы не футбол, чем бы занимались?
- Очень люблю хоккей. Постоянно слежу за матчами, смотрю трансляции. Но в Люберцах, где я вырос, с хоккеем было не очень. Да и футбол у меня в крови.

- Вы как-то сказали, что футбол помог вам пойти правильной дорогой. Хулиганом росли?
- Нет, просто футбол – это моя жизнь. Мы с ребятами играли в него, не думая о больших командах, о далеком будущем. Футбол – это лучше, чем курить, пить.

- В детстве курили?
- Никогда. Может, и странно. Родился в таком районе, где каждый все попробовал. Но мы с друзьями, с которыми и сейчас общаемся, этим не занимались. Другие интересы были - выйти поиграть в футбол пока не стемнело на улице.

- Зато дрались.
- Думаю, так в каждом районе Московской области было. Сходились человек 30 на 30, двор на двор. Я был маленьким, но понимал все, что происходило. Был горд, что мы могли постоять за себя, за честь двора. В то время даже не думал о том, что мне в драках могли нанести травму, которая поставила бы крест на карьере.

- Было страшно?
- Нет, конечно. Выйти за друзей, за двор - это было важно. Честь, романтика! А самое страшное для меня – высота. Все остальное терпимо.

- Во дворе вас и нашел футбольный агент.
- Мы играли небольшой турнир в Люберцах, после которого ко мне подошел Миша Череповский. Он познакомился с моими родителями, объяснил, что есть способности, которые нужно направить в правильное русло. У нас с мамой тогда не было ни каких-либо ресурсов, ни виденья, что дальше делать. Я просто играл в футбол, а она радовалась, что я занят спортом, а не разборками. Она ведь меня с 9 лет одна растила, работала сутками. Ей было очень тяжело. Поэтому Миша сильно помог в то время. Рассказал, что мной интересуются «Мастер-Сатурн», и «Спартак», правда, без конкретики. Мы выступали командой на первенство Московской области. Еще там меня приметил «Мастер-Сатурн». В итоге перешел туда. Попал в интернат и увидел подготовку с другой стороны, более профессионально. Понял, в чем надо прибавлять.

- И совсем скоро перешли в «Спартак», в клуб, за который болели с детства. Эйфория?
- Конечно. У меня дома плакаты Тихонова и Цымбаларя висели, с братом и с друзьями часто выбирались на стадион. Поэтому, попав в «Спартак», понял, что я счастлив. По-детски. Не замечал, что далеко и тяжело добираться до тренировок – около 2 часов в одну сторону. Просто плеер в уши - и на метро, маршрутках, пешком. Главное быть частью команды. 

- В первую команду «Спартака» вас пригласил Валерий Карпин.
- Благодарен ему за все, что сделал для меня. Валерий Георгиевич очень многому научил.

- Карпин – жесткий наставник. Молодые не боялись его?
- Каждый тренер, если ты не понимаешь его требования на поле и вне его, может жестко отреагировать. Карпин объяснял спокойно. Если ты раз не понимал, второй, это его, конечно, злило. Но со мной резких разговоров не было. Старался всегда выполнять то, что говорят.

- Унаи Эмери – странный специалист?
- Сильный. Фанатик! Все знали, что за футбол он мог жизнь отдать. И тренировочный процесс у него был отличный. Очень много нового. Реально можно было прибавлять, прогрессировать. Но, возможно, испанца подвела разница в менталитете.

- Не хватало штрафов?
- Этого всегда хватает. В каждом профессиональном клубе есть штрафы, дисциплина должна быть на первом месте!

- Кто из тех, с кем вы играли, произвел самое сильное впечатление?
- Алекс (полузащитник «Спартака» в 2009 – 2011 годах. – Прим. ред.). Он не был типичным бразильцем. Не было той вальяжности, присущей им. Алекс – профессионал, выполняющий все от и до. Плюс он обладал сумасшедшими данными – удар, передачи, виденье поля. Он знал все наперед, делал такие передачи, которые никто не делал. Мы, кстати, как-то делили номер на сборах. Тогда я узнал, что он безумно любит Формулу-1. Когда мы попадали на какой-то Гран-при, он каждый день смотрел гонки. Еще запомнилось, что он очень рано ложился. Чтобы ни случилось, в десять вечера включал на телефоне успокаивающую музыку и засыпал под нее.

- Вам не мешало?
- Он на английском спросил меня, не мешает ли мне? Сказал, что нет. И я тоже вместе с ним убирал ноутбук и ложился спать. И, кстати, спалось и игралось тогда хорошо!

- Чем запомнился Кариока? Об этом бразильце есть разные мнения.
- Если он был собран и мотивирован, то это очень сильный футболист – с техникой, с передачей. Он в жизни, как и на поле, не излучал активность. Из него порой даже слова не вытянуть было. Такое ощущение, что сонный ходил, всегда недовольный. Казалось, он был излишне спокоен, вальяжен. Но, может, это ему помогает. Он, как говорят, на провода не садился, не суетился на поле. Все держал под контролем и мог любые вещи сделать. Читал, что в Бразилии у него все здорово складывается. Наверное, в России ему просто не хватало родины. 

- Многие спартаковцы уходят из клуба с обидой. Вы же, что и повторяли в своих интервью, - с благодарностью. Почему?
- Всегда нужно искать ошибки в первую очередь в себе. Так делают сильные люди. «Спартак» навсегда в моей душе. Искренне переживаю за команду – и не важно, кто в ней играет. Всегда буду любить и болеть за «Спартак».

- Только себя вините в том, что не все получилось?
- Конечно, не все от футболистов зависит. Но отвечаю я, прежде всего, за свои действия. Значит - того, что я сделал, было недостаточно, чтобы продолжить играть за «Спартак». Не считаю правильным ворошить прошлое. Главное знать, чего ты хочешь в данный момент.

- Самокритично.
- После каждой игры разбираю свои плюсы, минусы, прокручиваю в голове моменты. Нет такого, что сразу после игры забыл обо всем. Я начинаю анализировать, обдумывать, порой зацикливаюсь. Возможно, это лишнее. И мешало полностью раскрыться – уверенность теряется, появляется зажатость. Но сейчас чувствую себя абсолютно спокойно, наверное, это с опытом приходит. Игры по-прежнему разбираю, но, делая выводы, иду дальше, не зацикливаюсь.

- В «Крыльях», куда вы дважды очень продуктивно уходили в аренду, игралось проще в плане психологии?
- Не сказал бы, что проще. Да, за золото бороться тяжелее, но когда твоя ошибка может привести к вылету клуба, это тоже давит. Тем более, в Самаре очень любят футбол. В «Крыльях» я не боялся потерять мяч, допустить ошибку – чувствовал, что в меня верят. Команда вообще отличная тогда подобралась – вместе проводили время, на поле бились друг за друга.

- В «Спартаке» страх ошибки присутствовал? Второго шанса в нем могло и не быть.
- Если ты ошибался, то не играл. Все просто. Конечно, на молодых это давит. В первом сезоне я практически не ошибался, приносил пользу, мы боролись за чемпионство. Потом стало сложнее. Но такое отношение было ко всем – и к молодым, и к опытным игрокам. Все были равны. Дали шанс? Используй. Если нет, то жди день, неделю, месяц, год. Тяжело, но твоя задача сделать все от тебя зависящее, а дальше уже решал тренер. Чисто психологически приходилось непросто. Но как иначе может быть в «Спартаке»? Это команда всегда должна бороться за медали.

- Может, в команде психолог нужен?
- Считаю, каждый тренер, в первую очередь, должен быть психологом. Другому человеку футболист вряд ли откроется. А тренер видит тебя и на поле, и в жизни. Может подсказать, что ты не так делаешь.

- Кто для вас подходят под подобное описание?
- Карпин, например. С ним все было четко и понятно. Еще Тарханов, который очень помог мне в «Крыльях», когда я совсем молодым приехал в опытный коллектив. И сразу почувствовал себя как дома. После окончания сезона во многом благодаря ребятам и тренерскому штабу получил награду лучшего молодого футболиста года.

- Самый счастливый момент в карьере?
- Первый гол за «Спартак» - в ворота «Москвы». Эмоции захлестнули. Еще недавно сидел на трибуне, кричалки скандировал, а теперь забиваю важный гол за «Спартак» сильной команде. Мы до того матча достаточно долго не могли обыграть «Москву».

- А самый грустный?
- Когда проиграли «Санкт-Галлену» в Лиге Европы. Был просто опустошен. Два дня не мог на улицу выйти, общаться с друзьями, даже говорить о том матче, что-то объяснять. До сих пор не понимаю, что произошло. У нас команда сильнее, в гостях сыграли 1:1, при этом Валерий Георгиевич тогда дал шанс другим футболистам, в том числе молодым. А потом… Ту игру я остался в резерве, начало матча получилось хорошим, мы забили быстрый гол, но постепенно отдали инициативу, и что то пошло не так - какое-то опустошение. Ничего не получалось. То поражение стало уроком, что легких матчей не бывает.

- Последний шанс заиграть в «Спартаке» вы получили при Аленичеве. Сразу поняли, что на вас не рассчитывают?
- Надежда на то, что нужен, была. Я только вернулся из аренды в Саранске. В команду пришел Дмитрий Аленичев, который в футболе добился много как футболист, наверное, даже всего. Во время сборов все было хорошо, в товарищеских матчах играл постоянно. В каждой игре имел момент, чтобы забить, но никак не получалось. Дмитрий Анатольевич подходил, говорил: «Ты все делаешь хорошо. Но надо забивать – без голов нельзя».

- А дальше?
- После окончания сборов нам дали пару выходных. И мне позвонил администратор «Спартака-2», сказал, что завтра играю за вторую команду. Тогда стало понятно, что на меня не рассчитывают, потому что матч основной команды был на второй день после игры «Спартака-2». В сезоне за основную команду так и не вышел ни разу, даже на минуту.

- Аленичев объяснял, почему так решил?
- Никто ничего не говорил. Не знаю, почему не было общения. Но обид не держу. Просто понимал, что тренер не видит меня в своей команде.

- И вы уехали в третий раз в Самару. На этот раз к Веркаутерену.
- Тяжелый тренер.

- Почему?
- Расскажу по порядку. Когда появился вариант с Самарой, мне говорили, что тренер очень хочет меня видеть. В клубе меня все любили, уважали, поэтому без сомнений отправился в аренду. Однако, первая встреча с тренером в столовой удивила. Мы поздоровались, но по всему понял, что он вряд ли знает, как меня зовут, и, наверное, думает, что я из самарского дубля. Понимаю, человек во мне не был заинтересован.

- Вот как.
- Начинаются тренировки – в основном по работе с защитой. Обычно, когда приезжаешь в команду, тренер вызывает на разговор и объясняет, что он хочет видеть от футболиста. А мы месяца два не разговаривали, и я в это время почти не играл. Спрашивать, почему, не решался, но полностью выполнял свою работу на тренировках. Затем после одного из матчей читаю интервью Веркаутерена, где его спросили и о том, почему я не играю. Он ответил, что я якобы не понимаю в тренировочном процессе его требования, не готов играть. Это, конечно, сильно обидело. Решил, надо подойти, поговорить по-человечески. Но получил отказ. «Почему?», - спрашиваю. «Я тебе сказал «нет». Спросил, когда можно поговорить. Он сказал: «Я тебя вызову через 2 дня». В итоге только через месяц пообщались.

- И как?
- Сказал, что хорошо тренируюсь, но менять ребят из основного состава не видит смысла. Хотя на тот момент у нас была неудачная серия. Он часто повторял свою любимую фразу: «Find a solution». Найди решение. Сам. Причем это касалось и игры в атаке. Если обычно есть какая-то договоренность о том, куда кто-то забегает при том или ином открывании партнера, то у бельгийца нам предлагалось самим решать, как действовать. А потом он скажет, правильно или нет.

- Но в концовке сезона вам выпал шанс сыграть?
- Из-за травмы выбыл Жора Габулов, потребовался русский игрок. Веркаутерен этого не скрывал и сказал: «Это твой шанс, возьми его». Именно так. Он часто говорил, что игрок должен не просто получить шанс, а взять его. В итоге он поставил меня на игру, и мы победили в ближайшем матче – против «Терека» в Грозном, провели хороший отрезок в концовке сезона. Потом он позвал к себе в кабинет: «Не могу объяснить, почему не ставил тебя. Ты хороший футболист. Извини». В общем, тяжелый тренер. Именно в коммуникации.

- Вы же еще одну или две тренировки с Каррерой успели провести.
- Да. Очень много тактики. Все продуманно до мозга костей. Наверное, типичный итальянец - поставил игру в обороне, сплотил команду. И вот результат.

- Верите, что «Спартак» может стать чемпионами?
- Конечно. Хотя в прошлые сезоны уже были неплохие заходы, но весной каждый раз что-то ломалось, рушился баланс. Сейчас к такому предпосылок нет. Думаю, каждый из ребят в «Спартаке» понимает, что такой шанс упускать нельзя. И болельщики ждут этого уже очень давно! Полстраны болеет за команду. И никто другой этого не заслуживает так, как они. Надеюсь, ребята соберутся и выиграют это долгожданное золото для «Спартака» и болельщиков.

- Вы говорили, что мечтаете сходить на матч НХЛ. Исполнили мечту?
- В этот отпуск сходил, наконец - на «Рейнджерс»- «Баффало». Это было нечто! Даже сейчас не про матч говорю – он, кстати, не особо интересным вышел. Впечатлила сама атмосфера на стадионе. Ты приходишь и видишь бабушек, дедушек в майках со здоровенными надувными пальцами на руках. Все сидят и реально переживают. Никого не видел сидящим в телефоне. Причем, «Рейнджерс» проигрывал уверенно, но люди все равно болели, переживали.