Митрески: Когда ушел Романцев, я сказал, что «теперь долго ничего не выиграем

РОДИЛСЯ 19 февраля 1979 года в Струге, Македония.

КАРЬЕРА: выступал на позиции защитника за македонские клубы «Македония» (1997), «Караорман» (1997–1998), «Напредок» (1998–1999), «Силекс» (1999–2001), московский «Спартак» (2001–2004), запорожский «Металлург» (2005), иерусалимский «Бейтар» (2006), немецкий «Энерги» (2006–2008), бельгийский «Жерминаль Беерсхот» (2009), софийский ЦСКА (2010), бакинский «Нефтчи» (2010–2014).

ДОСТИЖЕНИЯ: чемпион России (2001), обладатель Кубка России (2002/03), трехкратный чемпион Азербайджана (2010/11, 2011/12, 2012/13), обладатель Кубка Азербайджана (2012/13).

ЗА СБОРНУЮ МАКЕДОНИИ провел 70 матчей, забил 1 мяч.

– Чем занимаетесь?
– Я скаут по Балканам. Можно сказать, больше отдыхаю, чем работаю, но это шутка, конечно. Хотя в принципе тут все рядом – Македония, Албания, Хорватия, Сербия. Помогаю моему другу Марко Трабукки в поиске талантов. Есть вариант остаться в сборной Македонии – подбирать игроков для молодежных и юношеских команд.

– Почему – скаут?
– После того, как отыграл четыре года в Баку и завершил карьеру, решил отдохнуть. Сейчас начинаю потихонечку работать. У меня ведь трое детей, жена, а я почти 20 лет играл заграницей. Теперь хочу больше времени проводить рядом с семьей.

– Но у скаута, наверное, много разъездов.
– Чаще на машине езжу, иногда – на самолете. Для меня это интересный опыт. А работы больше все-таки в трансферный период. Потом, слава Богу, можно некоторых игроков посмотреть по интернету. Но в живую, конечно, лучше.

– Что самое сложное в работе скаута?
– Не делать выводов сразу. Некоторые посмотрят один матч и все – решают плохой футболист или хороший. Так нельзя. Надо несколько раз пять-шесть посмотреть игрока, а лучше еще больше.

– Кто самые талантливые игроки на Балканах?
– Есть много хороших ребят. Балканы в Европе – это как Бразилия. Другой вопрос, что сейчас даже самые молодые игроки с контрактами, агентами. Это осложняет работу скаутам. Если говорить о Македонии, подходит сильное поколение 16-18-летних ребят. Кстати, сборная Македонии играла этим летом на молодежном Евро. Пусть не вышла из группы, проиграв Португалии и Испании и сыграв вничью с Сербией, но зато - несколько футболистов уехали за границу: Энис Барди – в «Леванте», Эльйиф Эльмас – в «Фенербахче». 

– К вам обращались российские клубы?
– Напрямую нет. Только мой друг – Марко Трабукки.

– Успеваете следить за российским футболом?
– Да, постоянно смотрю. У меня ведь много русских каналов дома. Вместе с детьми, с женой смотрим сериалы, футбол, мультики на русском. Дома разговариваем на русском. Кстати, недавно ко мне в гости приезжал Роман Павлюченко с женой.

– Знаете, что он в московский «Арарат» перешел? Это клуб в третьем по силе дивизионе России.
– Я был в Москве, когда он подписывал контракт. Не рано ли он согласился на уход из РФПЛ? Мы говорили об этом, он сказал, что хотел остаться дома, с семьей. Тоже ведь много поездил за карьеру – Лондон, «Кубань», «Урал». Думаю, правильно сделал. Конечно, он мог бы еще поиграть в РФПЛ, но если не было вариантов остаться в Москве, что сделать? Главное – семья. Тем более, «Арарат» – хорошая команда, серьезный спонсор.

– Если бы к вам обратились из Европы, кого бы им посоветовали из молодых российских игроков?
– Есть талантливые ребята. В том же «Спартаке» неплохая молодежь. Но так однозначно сказать не могу. Мне нравится как играет Самедов, но ему уже за 30.

– Ну, например, Головин и Миранчук могут заиграть в Европе?
– Да, могут. Но через два-три года.

– В 2014 году вы работали спортивным директором македонской «Шкендии». Что за опыт?
– У клуба был хороший спонсор, позвали помочь. Считаю, сделал хорошую команду. Когда только пришел, в «Шкендии» не было ни футболистов, ничего. Подобрал семь-восемь человек, на следующий год «Шкендия» добралась до третьего раунда Лиги Европы. Почему ушел? Непонятные люди стали вмешиваться в мои дела, крутится вокруг команды. В итоге после шести месяцев работы ушел.

– Тренером не хотите стать?
– Не мое. Даже пробовать не хочу – просто не вижу себя в этом.

– В начале июня была новость, что вы можете стать тренером-селекционером «Спартака». Правда?
– Были такие разговоры, но не получилось. Ничего страшного. Думаю, если бы мне дали шанс, использовал его на все сто, подобрал бы хороших балканских футболистов. Но Россия – большой рынок, не так просто пробиться в «Спартак». Хотя я и не чужой человек для клуба.

– Самое яркое воспоминание о «Спартаке»?
– Мой дебют в 2001 году – матч против «Баварии» (0:1). Февраль, Лига чемпионов, «Олимпиаштадион» в Мюнхене, а я только месяц как приехал из Македонии. Спасибо Олегу Ивановичу Романцеву, он очень многое для меня сделал. Научился у него психологии, «физике» – всему. «Спартак» стал фундаментом всей моей карьеры.

– Переходя в московский клуб, понимали, насколько он популярен?
– Читал об этом. Потом, когда сыграл в «Лужниках», понял, что это очень большая, народная команда. Куда бы ни приезжали – в Самару, Элисту, везде нас встречали. Видел, что за «Спартак» болеет вся Россия, не только Москва. Когда возвращался в сборную Македонии, ребята расспрашивали о «Спартаке».

– В бытовых ситуациях принадлежность к «Спартаку» помогала?
– Конечно! Первые полгода я жил на базе в Тарасовке, а потом переехал в квартиру в Сокольники. И вот через несколько дней – звонок в дверь, открываю, а там два милиционера с автоматами. Спрашивают: «Что здесь делаешь?» По-русски кое-как объяснил, что футболист, играю за «Спартак», показал справку с фотографией – паспорта с собой не было. Они сразу подобрели, извинились. Оказалось, я соседям показался подозрительным, вызвали милицию. Но ничего страшного, быстро разобрались.

– Чем вам запомнился Романцев?
– Мало говорил, но при этом был умелым психологом. Бывает, так посмотрит, что тебе хочется сделать все, лишь бы не видеть больше такого взгляда. Но его не боялись, это неправда. Его просто уважали. И, конечно, тренировки запомнились – все низом, через держание мяча. Четко и понятно. В Македонии мы работали по-другому, поэтому, попав в «Спартак», сильно вырос как футболист. А Романцев – самый большой психолог среди тренеров, с которыми я работал.

– Какой-то разговор запомнился?
– Однажды на базе в Тарасовке он позвал к себе в кабинет. Я тогда был очень нагружен физически – много матчей за «Спартак», за сборную, плюс плечо травмировал. Он спросил: «Игор, ты как? Очень много играешь, будь аккуратнее, постарайся не получить травму». Это был единственный раз, когда я оказался у него в кабинете. Как только вышел, сразу же направился к врачу команды, Василькову, и с порога ему: «Доктор, сделай все, чтобы я играл. Если надо, согласен и на укол». Тогда ведь все по-другому было. В команде имелся не очень богатый выбор футболистов, Романцев менял кого-то только из-за травм, карточек. На сборах за пять дней четыре игры проводили, зато потом команда весь сезон держала форму.

– Что впечатлило из того похода в кабинет Романцева?
– Было много дыма от сигарет. И очень много книг, целая библиотека.

– Кто лучший игрок из тех, с кем пересекались в «Спартаке»?
– Много таких. Титов, Павлюченко, Бесчастных, Ковтун, Парфенов, Булатов. Извиняюсь, если кого забыл – все были мастера. Поэтому и игралось легко. Но, думаю, лучше, чем Титов, в России до сих пор нет футболиста.

– У вас ведь, как и у Титова, был шанс уйти в «Баварию». Почему не срослось?
– Примерно через полтора года после моего прихода в «Спартак» агент сказал: «Хочешь в «Баварию»? Есть вариант». Ну а кто не хочет?! Но у меня был контракт, поэтому я сразу сказал Вячеславу Грозному, который тогда вместе с Романцевым работал: как решит Олег Иванович, так и случится. Скажет уйти – уйду, нет – останусь. Грозный сказал, что Романцев не хочет меня отпускать. Вот я и остался. А что делать? Такова футбольная жизнь. Но никогда об этом не жалел.

– Вы застали в «Спартаке» Неманью Видича. Сразу было видно, что этого защитника ждет клуб уровня «МЮ»?
– Не скажу, что прямо сразу. В первые два-три месяца возникали проблемы – и дело не только в травме. С игрой тоже были сложности, ошибался иногда – все-таки российский чемпионат сильнее сербского. Мы вместе играли в центре защиты: он – справа, я – слева. И на поле, и в быту первое время помогал ему, общались на сербском. Но то, что это большой талант, да, было видно. Думаю, он лучший защитник в мире за последние несколько лет. Капитан «МЮ», много титулов. Жаль, рано закончил из-за травмы.

– Ему помогал иглоукалыванием доктор Лю. Пробовали эту процедуру?
– Да, Лю – очень хороший врач. Тогда он Видичу сильно помог. Кстати, где Лю сейчас?

– Вроде работает частным врачом. Из «Спартака» его уволили после минувшего сезона.
– Не знал. Слышал только, что он теперь не в «Спартаке».

– А почему не получилось у Фернандо Кавенаги? Трансфер аргентинского нападающего на тот момент был самым дорогим в РФПЛ.
– Думаю, он – непрофессионал. Поэтому и не получилось. Он не следил за питанием, часто приезжал на сборы с лишним весом, неготовым, не очень много работал на тренировках. Наверное, подписав хороший контракт, подумал, что дело сделано.

– Говорят, коллектив его не очень тепло принял.
– Считаю, неправильно было создавать ситуацию, когда есть такая большая разница в зарплате между Кавенаги и остальными. Причем среди остальных ребят были футболисты, проведшие больше пятисот матчей за «Спартак». Это несолидно.

– Лидеры красно-белых пытались повлиять на Кавенаги?
– Пробовали, говорили ему: «Почему не бегаешь, не стараешься? Играй на команду, ради нас всех». Но если человек сам этого не хочет, что сделаешь?

– Начало 2000-х годов считается переломным моментом в спартаковской истории. Чувствовалось, что клуб идет неверным путем?
– Очень. После смены руководства и ухода Романцева я сказал ребятам, что команда теперь долго ничего не выиграет. Потом пришел такой тренер – Чернышов. Было сразу понятно, что это не уровень «Спартака». Почему? Просто через месяц стало очевидно, что ничего нового он нам дать не может. Плюс начались непонятные трансферы, приезжали игроки невысокого класса.

– Пробовали уговорить Романцева остаться?
– На командном собрании несколько раз затрагивали эту тему. Но он ничего не говорил – ну такой человек. Просто сказал: «Все, я уезжаю». Пожелал удачи – и ушел. Наверное, с руководством что-то не получилось. Это был шок для нас.

– Дмитрий Сычев покинул «Спартак» во многом потому, что ему было страшно за себя: руководство слишком жестко вело переговоры о продлении контракта. Понимаете, о чем он?
– Все люди разные. Для меня ничего страшного не было. Сычев тогда был молодой парень. Может, испугался чего-то. Еще ведь шумиха вокруг этой ситуации создалась серьезная. А в команде начался бардак. Никто ничего не знал, зарплату стали задерживать – такая атмосфера в Тарасовке стала, что тренироваться не хотелось. Потом и о зарплате перестали узнавать. Просто все хотели уйти.

– Это вина нового руководства в лице Андрея Червиченко?
– Это вина всех. С Червиченко говорили несколько раз, он обещал, что все наладится. Человек-то, кстати, хороший, легкий в общении.

– Как относились к толпам африканцев, которые приезжали тогда в клуб?
– Непонятно, как они попадали в «Спартак». И в футбольном плане, и в ментальном. Даже шутки у них были непонятные.

– Например?
– Кричали что-то на базе, шумно себя вели. До этого в Тарасовке был порядок – каждый знал, когда отбой, ужин, тренировка. Потом начался хаос – шум, гам.

– Когда пришел Леонид Федун, сразу стало лучше?
– Я так понимаю, он давно был рядом с клубом. Раньше как спонсор, потом – перекупил акции. Что сказать? Большой человек. Выиграл чемпионство, построил новый стадион. Смотрю некоторые матчи, глазам поверить не могу – столько людей на арену ходит! В «Лужниках» подобная аудитория только на Лигу чемпионов собиралась.

– Вы покинули «Спартак» при Александре Старкове. Конфликт?
– Нет. Просто он не видел меня в составе. Глупо обижаться, но непонятно, почему нельзя объяснить свое решение. Самое обидное, когда ничего не говорят. Заходил к нему в кабинет, он – в отказ. Если привезли более сильных игроков, хорошо – нет вопросов. Но не думаю, что Дедура, например, был сильнее меня. Поэтому и сказал Старкову: «Если это твой человек, тогда все понятно».

– Уход из «Спартака» – самый непростой момент в карьере?
– Очень тяжелый. Почти пять лет отдал красно-белым, не знал, куда пойти. Было много предложений – например, из английского «Портсмута». Но там рабочую визу не открыли. В итоге поиграл на Украине, в Израиле, затем в Бундеслиге. Но после Москвы сложно было привыкать. Жена спрашивала: «Куда пойдем? Неинтересно нигде». Что поделаешь, в любом случае ни о чем не жалею.