Сибирский чудик или мудрец? К 80-летию легендарного бомбардира Виталия Раздаева

Чудики – особый тип героев рассказов сибиряка Шукшина. Наивные, добрые, непосредственные, не шибко образованные, но бескорыстные и бесхитростные – они часто попадают в ситуации, которые вызывают недоумение, а то и раздражение у тех, кто считает себя более умными, предприимчивыми и продвинутыми, а значит и более достойными для карьерного роста и преуспеяния. И сибиряк Виталий Раздаев для них, я уверен, абсолютно шукшинский чудик. Чтобы объяснить почему, приведу с десяток примеров из жизни дорогого мне земляка. С точки зрения умников, они являются чистым чудачеством.

Одни примеры хорошо известны футбольному миру. О других Виталий Саныч и его сотоварищи мне по-свойски рассказывали в родном Кузбассе, а где-то я сам был свидетелем любопытных эпизодов биографии бомбардира, который мне годится в отцы.

Чудачество первое. В 1967-м Виталия Раздаева из новосибирского СКА пригласил в Москву великий Всеволод Бобров, знающий толк в бомбардирских талантах. Более того, старший тренер армейцев стал доверять 21-летнему сибирскому самородку место в основе. К примеру, в финале Кубка СССР – 1967 кузбассовец провел полный матч против московского «Динамо». ЦСКА тогда проиграл – 0:3, Раздаев не смог забить величайшему Яшину, но заработал комплимент от наставника бело-голубых Константина Бескова: «У соперников похвалы заслуживают нападающие Федотов, Поликарпов, а за отдельные острые моменты – Раздаев».

Кстати, выход на поле том финале должен был принести Раздаеву звание мастера спорта СССР, но из-за несвоевременного представления документов ему отказали (повторно выполнил мастерский норматив лишь в 1979 году в составе сборной РСФСР на Спартакиаде народов СССР).

Всего же в составе ЦСКА сибиряк забил 8 голов в 33 матчах, а после демобилизации в 1968-м вместо того, чтобы продолжать прогрессировать в высшей лиге, взял и вернулся в родной «Кузбасс». В 1970-м Раздаев помог кемеровскому клубу выиграть путевку в первую лигу, а ЦСКА в этот год завоевал золотые медали чемпионата СССР.

То есть, сверходаренный игрок, нужный армейскому клубу с чемпионскими амбициями, вдруг словно с неба нырнул в футбольную шахту, чтобы стахановскими усилиями вывести бригаду «Кузбасса» на поверхность первой лиги. С чем бы можно точнее сравнить этот невероятный кульбит.

Хорошо, представьте Криштиану Роналду, который говорит сэру Алексу Фергюсону: мистер, я не буду подписывать новый контракт с «МЮ», потому что мечтаю играть исключительно за родной португальский «Спортинг». Такое не укладывается в голове, но не в случае с Санычем.

Второе. Сколько бы на протяжении ряда лет Раздаева ни приглашали ведущие клубы СССР – к примеру, «Динамо» (Киев), он упорно продолжал забивать голы за провинциальный «Кузбасс», проведя в нем более 20 лет (включая сезоны в кемеровском «Химике»). Просто немыслимо, чтобы кто-то из сегодняшних наших талантливых игроков отказался бы от перехода в команду более высокого ранга.

Третье. Саныч запросто мог на встречах с профсоюзным руководством «Кузбасса» отказаться от более просторной квартиры или автомобиля «Волга», а взамен попросить мотоцикл «Урал» для родного брата – шахтера из Анжеро-Судженска Анатолия Раздаева.

Четвертое. На спортивной базе «Кузбасса» в селе Березово, где команда проводила по несколько дней перед домашними матчами, в свободное от тренировок время Саныч уходил в лес, где в охотку ловил птичек и сусликов, чтобы потом держать их в своем номере в клетках. «Очень с детства зверушек люблю», – как ребёнок радовался птицелов каждой новой добыче. 

Пятое. После тренировок в Березово, когда все нормальные футболисты «Кузбасса» спешили в душ и столовую, Раздаев расставлял 16 футбольных мячей по периметру штрафной и бил по разным углам ворот, заставляя уставшего вратаря проявлять чудеса терпения и прыгучести. И во время тренировок перед каждой подачей с флангов на «точку» Раздаев как фокусник-иллюзионист заранее объявлял вратарям, куда через пару секунд пошлет мяч: «Левая «девятина»! А теперь в правом нижнем лови…»

Шестое. На базе «Кузбасса» в селе Березово (25 км от Кемерово) спиртное в советские времена не продавалось. Так вот, чтобы заполнить баки «горючим», Раздаев запросто мог пробежать ночной марафон – до буфета кемеровского аэропорта (20 км) и вернуться обратно на базу.

Седьмое. Саныч не оспаривал, что запросто мог выпить водки стакан и тут же выйти на поле в официальной игре. Более того, даже под хмельком он был способен протащить на своих могучих плечах двух соперников и забить важный гол.

Восьмое. Однажды во время матча за ветеранов «Кузбасса» с заключенными одной кузбасской колонии я забил гол в ближний угол, на что Виталий Раздаев после игры скептически покачал головой: «Голами в ближний я вратарей старался не огорчать, потому что обидеться могут, поймать кураж и попробуй потом такому забей. Лучше похвали чужого вратаря, когда он мяч отразит во время игры: ах, какой молодец! Пусть расслабится от похвалы, больше шансов будет забить ему, но только не в ближний».

Девятое. «Спартак» в 1977-м тренировал сам Константин Бесков, в составе красно-белых блистали игроки уровня сборной СССР Александр Прохоров, Олег Романцев, Вагиз Хидиятуллин, Евгений Ловчев, Сергей Шавло, Юрий Гаврилов… И никто из спартаковцев – техничных, талантливых и амбициозных, рвущихся высшую лигу, не смог затмить на поле лидера кемеровчан Виталия Раздаева. А вот он творил чудеса, особенно в Кемерове, где один за одним забил четыре гола в ворота девятикратного на тот момент чемпиона СССР. Жаль, четвертый арбитр не засчитал.

Десятое. На второй матч со «Спартаком» в Москве Раздаев вышел больным. Температура – 38,3. Нормальный игрок давно бы уже лежал в лазарете, а ему наплевать. И попробуй останови такого больного – резкого, быстрого, атлетичного, великолепно координированного, бьющего по мячу с обеих ног, с чутьем голевым не хуже, чем у великого бомбардира Гердта Мюллера… Вот и «спартаковцы» не сумели, а «Кузбасс», благодаря Санычу, стал единственным в истории советского футбола клубом, набравшим сто процентов очков в официальных играх со «Спартаком». Эти победы над красно-белыми (4:0, 2:1) – самые яркие вехи в истории кемеровского клуба, которого, к сожалению, уже не существует.

И это только примеры чудачеств Раздаева, которые я вспомнил навскидку… Или вот еще: кто как не Саныч в день физкультурника с продуктовой авоськой в руках мог спокойно прийти в филармонию на губернаторский приём Амана Тулеева?

Только он – Виталий Раздаев, рожденный 15 октября, но «помолодевший» в метриках на два дня, ушедший служить в Советскую армию вместо своего старшего брата, тоже футболиста кемеровского клуба. В повестке военкомата было указано имя призывника: В.А. Раздаев… И Виталий по собственной воле (или дури?) решил сойти за Владимира.

Когда в 2007-м меня – уже не футболиста «Кузбасса» (1994-1995), а 34-летнего журналиста – пригласили из Кемерова на работу в Москву в редакцию «Советского спорта», я уехал. Однако и о родине не забывал. Ведь куда бы нелегкая не заносила, летний отпуск надо проводить там, где тебя ждут родители и друзья, где русская баня, купель, грибы – ягоды и рыбалка у Томской писаницы – святилища древних с наскальными изображениями.

И вот, значит, перед очередным моим отпуском, накануне 65-летия Виталия Раздаева, шеф-редактор еженедельника «Советский спорт – Футбол» Сергей Емельянов дал мне задание взять интервью у сибирской грозы «Спартака», причем в русской бане.

— Вот и совместишь приятное с полезным, — хитро подмигнул Михалыч. — Ну а чем еще в отпуске заниматься? Включи диктофон и парься себе на здоровье с Раздаевым.

«Ага, будто негде нам больше с Санычем поговорить по душам, — подумал я. — В той же, например, областной федерации футбола на стадионе «Химик», где Раздаев тогда работал. Или после матча ветеранов «Кузбасса», за которых и я мог законно играть».

— Ну баня – так баня, — согласился я с шеф-редактором. Тем более что Раздаеву идея пришлась по душе, а наш общий товарищ – Юра Сизиков по такому случаю обещал затопить деревенскую баньку в 60 км от Кемерова. Оставалось только в Сибирь прилететь.

А за несколько дней до вылета мне удалось поговорить о Раздаеве с двумя выдающимися советскими футбольными защитниками - москвичами, игравшими с сибиряком в одну пору.

Так вот, легенда «Спартака», бронзовый призер Игр в Мюнхене-1972 и лучший игрок СССР 1972 года Евгений Ловчев моих восторгов по поводу ниспровергателя красно-белых разделять не желал: «С такими невероятными футбольными данными Раздаев запросто мог играть в сборной Союза, а он вместо этого, чудак – человек, пил водку тазами в «Кузбассе», где и закопал свой талант».

Оценка бывшего одноклубника Раздаева по ЦСКА – бронзового призера (за четвертое место) чемпионата мира – 1966 Владимира Пономарёва звучала добрее:

— Конечно, помню Виталика. Талант невероятный, добрый, отзывчивый паренек. Но чудаковатый. Помню, как на тренировочных сборах, кажется, в Сочи, мы бежим кросс всей командой вдоль моря. На улице слякотно, ветер, с неба снежок, и тут кто-то ляпнул: «Эй, Виталик, а слабо тебе в море нырнуть. Сибиряки же не мерзнут? Нырнешь, червонец с меня!». А Раздаев озорно так в ответ: «Плохо вы знаете сибиряков!» И ты представляешь, скидывает он с себя спортивный костюм и бултых в воду. Мы все замолкли от неожиданности. А Виталик поплавал немного, выскочил из воды и давай песню горланить… А взял ли он деньги – не помню. А почему бы не взять, если выиграл честно. Никто ведь другой в ЦСКА нырнуть не рискнул бы в такую погоду.

Вот что, собственно, и требовалось доказать. Да, приверженцам рациональных решений и достойной монетизации славы природу поступков Раздаева никогда не понять, как и в принципе широкий размах сибирской души. Наверное, так же как лилипутам Гулливера. Или, наоборот, чтобы без глупых обид, но суть это не меняет.

Зато в Кузбассе Раздаева земляки очень любят. На малой родине он не просто свой в доску величайший футболист всех времен и почетный гражданин Кемерова. Сокрушитель столичного «Спартака» – живейшее олицетворение популярного местного лозунга: «Это вам не хрен в стакане, это мы – кемеровчане!»

Да и как не любить юным кемеровским футболистам и их родителям седого, улыбчивого и всегда подтянутого ветерана, который всегда даст автограф на детских соревнованиях, сфотографируется с пацанами, да еще и подскажет им после игры, как нужно было пробить по воротам в том или ином эпизоде, чтобы мячик затрепыхался в сетке. И лучшего эксперта по этой части за Уралом точно не найти, да и в Москве – еще поискать.

Старые футбольные болельщики – жившие в СССР – до сих пор не жалеют эпитетов, вспоминая игру выдающегося бомбардира. И я тут не исключение.

Пусть я не видел, как Саныч загружал полную авоську столичному «Спартаку» (в 1977-м мне исполнилось только пять), но благодаря ему на всю жизнь я запомнил свою первую волшебную встречу с Большим футболом в родном Кемерове.

Мне восемь лет. Отец впервые привел меня на стадион «Химик». На Западной трибуне народу не протолкнуться, на табло к перерыву – 0:0, рабочий люд нервно курит: «Почему это тренер Севастьяненко не выпускает Раздая? Совсем что ли охренел ученик Лобановского?»

Недовольство нарастает с каждой минутой: «Слышь, тренер, Раздая давай на-гора! Выпускай Бригадира, не то мы тебя спустим в шахту! Ты что Бригадира взялся воспитывать?

— Пап, а кто такие Бригадир и Раздай? — живо интересуясь я.

— Сейчас увидишь. Вон он на замену выйти готовиться, — с особой гордостью указывает отец пальцем на скамейку запасных «Кузбасса».

Так я впервые увидел Саныча – кудрявого, уже тогда седовласого, кряжистого как гриб боровик футболиста с мощными бедрами. Это позже уже, лет через десять, я разгляжу, как страшно вздувается жила на лбу Бригадира, и как бешено могут гореть его синь-глаза, если ты не отдал бомбардиру голевой пас, но это будем потом.

А тогда в детстве на стадионе Раздаев, как застоявшийся конь, бутсами бьет по черной резине дорожки для бега, затем ловко скидывает с себя олимпийку, подходит к кромке поля и, очень гордо тряхнув кудрями, выбегает на изумрудную травку.

— Вместо Сергея Пыжова – номер 11 на поле вышел Виталий Раздаев! — радостно сообщает на весь стадион судья-информатор. Тоже знает, наверное, что сейчас будет дело.

— Ну наконец-то! Саныч, давай! — довольны трибуны. — Покажи им, где раки зимуют, пусть узнают, почем наш уголек!

— Гляди-гляди, как он будет рвать оборону соперника! — обещает мне батя, будто по-иному и быть не может.

Однако любимец трибун рвать никого не торопится. Стоит себе в центре поля, руки в боки. Пять минут, восемь…

— Пап, а чего он совсем не бегает?

— Погодь… Сейчас отыщет момент.

И в эту секунду Раздаев срывается с места в карьер как мустанг, настигает черно-белый «пятнарь» возле самой штрафной гостей, вбегает в нее и наносит прицельный удар в дальний нижний угол. 1:0. Второй мяч – уже головой он забил минут через пять после углового.

— Бри-га-дир! Бри-га-дир! — ревут неумолчно болельщики до самого конца матча. А я, второклассник, быстро соображаю, на кого хочу быть похожим.

Столько лет уж прошло, а от того ора на «Химике» у меня до сих пор мурашки по коже. Раздаевым я, конечно, не стал, потому что это невозможно, но футбол полюбил на всю жизнь. Скольким же сибирским мальчишкам он помог это сделать.

Когда эту историю из детства я рассказал в виде тоста в Кемерове на банкете в 2024-м, заслуженные ветераны «Кузбасса» закивали: «Да, так всё и было на самом деле». А Бригадир от удовольствия мотнул головой, только уже без шикарных кудрей.

А интервью в сибирской бане к 65-летию Раздаева прошло без сучка и задоринки. Не в парилке, конечно, – в предбаннике, когда мы оба уже от души нахлестались березовым веничком, налили чайку.

Я включил диктофон и понеслась голая или чистая правда великого футбольного сибирского бомбардира. А по-другому, наверное, и быть не могло. Потому что Раздаев – это неприкрытая искренность, или святая простота. Или как там говорят москвичи: чудик, чудак – человек.

Мы о многом успели тогда в бане поговорить, но не все вошло в текст. Естественно, я убрал из статьи очень личный вопрос: «Не знаю, Саныч, возвращаться мне или нет обратно в Кузбасс, потому что осточертела столица. А особенно москвичи хитро деланные».

— Тут никто тебе не советчик. Только сам... Я вернулся, и ни о чем не жалею. Здесь  мой дом, свои люди, привычный климат, и на душе хорошо. Она у меня тут на месте, — хлопнул Раздаев ладонью по голой груди. — Ну а если считаешь, что можешь еще бодаться в Москве – то вперед. Помни только, что жизнь одна. А раз так, стоит ли выпрыгивать из штанов, только чтобы начальству понравиться? Главное, я считаю, для мужика – быть собой в этой жизни.

— И вы счастливы в этой жизни? Ведь могли бы…

— Конечно, у меня же всё есть тут! А если нет чего – заработаем, — совершенно по-детски хохотнул Бригадир и стал рассказывать мне о том, как его поразил в Сандунах педикюр на ногах Эдуарда Стрельцова – настоящего, по мнению Саныча, футбольного профи.

В этот момент я невольно посмотрел на ступни собеседника. Черные ногти Раздая, скрюченные и неухоженные, были очень похожи на когти черного коршуна. Крепко-накрепко ими вцепился Раздаев в родную кузбасскую землю, что и врос в нее – не оторвать.

Последний раз, очень надеюсь, что не в последний, мы виделись с Санычем в Кемерове на похоронах нашего друга – бывшего футболиста «Кузбасса» и замечательного писателя Андрея Королёва.

Это было в мае 2025-го, а Королю всего 60… Как же так? Грусть и тоска… Слезы душили меня. А вот Раздай и на кладбище не терял присутствия духа, держался молодцом, будто ничего вокруг страшного не происходит, и всё в порядке вещей. А ведь незадолго до ухода Короля, он похоронил свою дочь, а вдовцом стал еще раньше. Я подошел к Санычу, чтобы пожать крепкую руку.

«Да, жаль Андрюху. Ну а что теперь сделаешь? — похлопал он меня по плечу и поднял к небу глаза. — Сколько Бог даст, столько и проживем. И неважно, в Сибири или в Кремле. Но покуда есть силы – двигаться надо. Ты завтра к трем на стадион приходи. Посмотрим, не разучился ли по мячу попадать в своей Москве».

Я кивнул, и вытер глаза…

Уже в самолете, перебирая в голове впечатления от печальной поездки в Сибирь, я подумал о Саныче. Естественно, с теплотой. О том, что ему скоро 80, а он до сих пор с удовольствием играет в футбол и лет 30 уже поддаёт только жару в парилке.

А еще о том, что после неизбежного финального свистка с неба по его душу, в центре Кемерова непременно появится памятник футбольному Бригадиру, не меньший, наверное, чем монумент первому рудознатцу Кузбасса Михайло Волкову. Пусть знатным шахтёром – Героем Соцтруда Раздаев не стал, и никогда не играл за сборную СССР, думаю, когда придёт время, кемеровчане одобрят эту идею безоговорочно.

А сколько я повидал на погостах у МКАДа неухоженных и позабытых могил столичных футболистов – заслуженных мастеров спорта страны. Выходит, не зря Виталий Раздаев сделал свой странный выбор в пользу малой Родины. Вот вам и чудик. Живи счастливо ещё сотню лет в любимом Кузбассе, дорогой Бригадир!

29 сентября 2026 г.

Руслан Карманов, «Лучший репортер «Советского спорта» (2010), «Золотое перо» «Советского спорта» (2012).

Лучший голеадор первой лиги СССР сибиряк Виталий Раздаев 13 октября отметил 65‑летие. Накануне юбиляр пригласил корреспондента «ССФ» к другу в баню в 60 км от Кемерова, где «пар горячий развяжет язык». И потекли байки-легенды, лишь подбрасывай «дровишки», чтоб жарче было.

— Правда, что во времена СССР футболисты «Кузбасса» из первой лиги жили лучше, чем команды высшей лиги?
— Врут, –— мотает седой головой в парилке Виталий Раздаев. — Я как жил, так и живу до сих пор в обычной кемеровской трешке – 65 квадратов. Да, давали четырехкомнатную, но мы с женой отказались, потому что хотели жить ближе к стадиону «Химик». А коттедж я себе никогда не просил. Автомобиль – тоже. Помню, начальник команды «Кузбасс» машину мне выбивал у областного профсоюзного руководителя. Слушал я их разговор, и в туалет отпросился, а оттуда домой наутек. Ну зачем мне машина? Не нужно. Может, я бы давно на этой машине разбился… Когда ребята в команде узнали, крепко ругали: зачем отказался, дурак, это ж машина! Зато на следующий год я для старшего брата Толика мотоцикл попросил. Дали, конечно. Думаю, не могли отказать. А что до зарплаты… В «Кузбассе» у меня был оклад 120 рублей плюс еще был устроен на двух работах, где получал по 100 рублей. Итого 320 рэ в месяц. Меньше, чем у простого шахтера в Кузбассе, но мы своё добирали за счет премиальных: выигрыш – 80 рублей, ничья на выезде – 40. А за победу над московским «Спартаком» нам двойную премию дали.

— Правда, что Раздаев хорошенько «возил» на поле Евгения Ловчева?
— Серафимыч – хороший защитник, жесткий, быстрый.  В 1977-м в Кемерове, он, кстати, после первого моего гола раньше всех из спартаковцев к воротам своим примчался и мяч к центру поля выбил из сетки – на архивной фотографии, которую дома храню, это хорошо пропечатано… Но это детали, на «Спартак» нас ведь в принципе не надо было настраивать. Для нас – сибиряков было очень престижно хлопнуть московскую команду. И вот, значит, дома мы «Спартак» обыграли – 4:0. Я три забил, а еще один гол в конце матча судья у меня украл. С левого фланга идет подача и я прямо с радиуса штрафной мяч засандалил в дальнюю «девятку». Чистый гол, а судья: вне игры! Обидно, но не смертельно, когда счет на табло 4:0.

После матча Николай Петрович Старостин произнес крылатую фразу: «Кузбасс» нас победил, играя в неправильный футбол». Что ж, мэтр имеет право на любое мнение… По факту же «Спартак» катал мяч, а наши защитники после отбора сразу же мне его засылали в свободные зоны… По той же схеме примерно мы действовали против них и в Москве. Во втором круге «Спартак» принимал нас на «Локомотиве». Ажиотаж – страшный, народ в проходах сидел на трибунах. Помню, у меня температура подскочила за 38, я к врачу: если тренеру вякнешь, что недомогаю, в «Кузбассе» можешь не работать. Дал он мне пару таблеток эфедрина, и я побежал «Спартаку» еще один забивать. В Москве мы их 2:1 победили. Может, тоже неправильно.

— Правда, что Виталий Раздаев пил водку тазами?
— А покажи мне непьющего? Не бывает такого. Если сегодня не пьёт человек, значит, раньше когда-нибудь выпивал. Я первый раз выпил, к примеру, еще когда в школе учился. Колядовали на Новый год – хлопнул стакан домашнего пива и меня сразу вывернуло. И я б не сказал, что потом много пил… Если в отпуске только маленько расслабишься. Иначе сердце посадишь и прямо на поле помрешь. Нет, пил как все, иначе бы до 43 лет не играл.

— Так уж как все? Ваши партнеры по «Кузбассу» рассказывали мне по секрету, что, засадив стакан водки, вы могли выйти на поле и забить мяч в официальном матче.
— Если и было такое, то всего пару раз в жизни. Вмазал стакан, а после матч «отпылил» на морально-волевых. Однако если плохо сыграл с бодуна, надо завязывать – с водкой или футболом. Тут что тебе ближе. Я к футболу душой тянулся, но по молодости был бестолковым, на спор, бывало, мог пузырь водки из горла засадить, причем не отрываясь, а следом бутылку шампанского.

— Тоже не отрываясь?
— Обижаешь. Иначе какой спор на ящик коньяка? Фокус в том, что шампанское надо подоткнуть языком, когда пьешь его из горла, чтобы пузырьки не душили. Так потихоньку шампанское высосал из бутылки и ящик коньяка твой.

— Ящик коньяка тоже нужно осилить… А это похмелье.
— Я же не в одиночку справлялся. Ну и согласен, похмелье штука серьезная. Я с ним боролся с утра со знанием дела. Хлопнешь сто граммов с утра, похлебаешь горячего, потом ещё «соточку» и хорош, больше – ни-ни. Иначе снова запой…

— Давно завязали?
— Пятидесяти ещё не было. Как? Очень просто. В церкви дал слово тому, кто всё видит, что больше ни грамма. И не жалею. Жалею, что литовкой траву семь лет не косил. Работы в Сибири полно, просто край непочатый. Да и некогда пить, когда служишь делу хорошему, которое очень любишь. Я вот до сих в футбол играю, а оторви от мяча и помру.

— А курить тоже бросили?
— Курить я пробовал ещё в 1‑м классе в родном Анжеро-Судженске. Анжерка – город шахтёров. Где ты видел, чтоб шахтёр не курил? Вот и я потихоньку подкуриваю.

— Правда, что, если бы не футбол, Раздаев стал шахтёром?
— На сто процентов. Мой батя, Александр Петрович, – шахтёр-стахановец, бригадир, кавалер орденов Ленина и Трудового Красного Знамени, партийный до последней косточки, а образование – всего три класса. Когда его в бригадиры двинули, экзамен послали сдавать. Преподаватель отцу: обоснуйте математически, как надо крепи крепить. Батя в ответ: а хрен ее знает, полезли-ка в шахту, я под землей покажу… Помню, батя со смены придет с мужиками и давай за столом рассуждать, как бы им уголька нарубить еще больше. А не хватит пол-литра – меня в магазин посылает. До закрытия лавки – 15 минут, и попробуй-ка не успей. Скорость такую во мне развил, что я стометровку из 11 секунд выбегал... Батю я слушал беспрекословно. Помню, накажет с утра накормить поросенка, воды в огород натаскать, и чтоб всё по уму. А после смены придет и проверит. И как ахнет ремнем, если плохо сработал. К порядку детей своих приучал с малых лет.

— Семья Раздаевых большая?
— Нас четверо детей было: старший –Толик, средний – Владимир, сестра – Галина и я. Толик шахтером стал, он недавно умер от рака, а мы с Владимиром в футбол подались. Однако о доме родном не забывали. На праздники, помню, там вся родня собиралась: дядьки, тетки, разные гости, и ну плясать под гармонь. А я на губной гармошке-двухрядке немецкой здорово жарил… Помню в «Кузбассе» на тренировочных сборах на меня по утрам ветераны серчали: «Чего разыгрался, дурак? Выкинем дудку твою к чертям». А вечером, ближе к отбою, сами просили: сыграй-ка, Виталик, нам для души.

— А в КПСС вы тоже вступили как ваш батя?
— Да, но только лишь годик пробыл партийным, взносы большими мне показались.

— Правда, что Раздаев угробил в Сибири талант?
— Это Валерка Маслов (легендарный игрок московского «Динамо» по футболу и по хоккею с мячом. – Прим. «Советского спорта») так говорил... Да, меня звали в «Зенит», «Локомотив», «Пахтакор». Известный тренер Виктор Маслов приглашал в киевское «Динамо», но я не хотел никуда уезжать из Сибири. Зачем мне Москва, Ташкент или Киев? Был я там – там красиво и замечательно, но дома мне было лучше. В Сибири – родня, тайга, рыбалка, охота. А в Москве и береза пахнет не так, как у нас. А за славой большой не гнался. Мы – Раздаевы – люди простые, но с пониманием, что большие деньги и слава человека засасывают – время жизни крадут.

Поэтому выше денег и всяких чинов я ставлю на первое место человеческие душевные качества. И мне плевать, кто передо мной. И губернатор, и тот, кто зону топчет – все люди, которые перед богом равны. Поэтому никогда кичусь, что я почетный гражданин Кемерова, вместе с ветеранами «Кузбасса» регулярно играем в колониях в футбол с заключенными. Футбол ведь добрее и чище всех делает, если это честный футбол как в нашем детстве.

— Правда, что капитан сборной России Андрей Аршавин не попал бы в состав сборной СССР?
— Ерунда. Мне было достаточно 20 минут пообщаться с Андреем до матча и ещё десять на поле во время игры (в июне 2011-го в Кемерове. – Прим. «Советского спорта») друзей Аршавина и боксёра Валуева, чтобы понять, куда и почему он будет мяч отдавать. Аршавин – лидер, который бы и сборной СССР пригодился. Техника, скорость – все при нём! А его критикам могу сказать: все, кто заслужил имя в футболе, – пахари. Я, например, после каждой тренировки бил из-за штрафной вратарям, в каждой серии по 16 мячей. А левой ногой стал голы забивать, когда запрещал себе на тренировках действовать правой. И у Аршавина в жизни была своя футбольная пахота. Иначе в большие мастера не получится выйти.

— Правда, что баня восстанавливает игрока лучше всего?
— Согласен. Отец и мама баню любили. Мы с детства к шахтовой бане приучены. Помню, я, шестилетка, орал благим матом: хочу в мужском отделении париться, а не в женском. Мать уступила. А как футболом занялся, в каких только банях ни парился – от Сахалина до Калининграда. Помню, когда я играл в ЦСКА, все футболисты московских клубов шли в Сандуны после матчей. С девяти до полудня массажист там работал: «Динамо» одну занимает лавку, ЦСКА – другую, а «Спартак» – третью. Хотя спартаковцы в 70‑х больше держались в сторонке особняком, зато армейцы с динамовцами душа в душу. Помню, как парились вместе Валера Маслов, Альберт Шестернев, Игорь Численко, Виктор Аничкин, ну и я – молодой. Баня – бассейн – массаж, а после за дружеским столом – раздайся, море. После бани шмякнуть не грех.

— А Эдуарда Стрельцова вам часом парить не доводилось?
— Сам не парил. Но парились вместе. Помню, как меня поразило, что у Стрельцова педикюр. В Сандунах специальный салон был по уходу за ногтями, а я, щенок, стеснялся туда зайти. Думал: на пляже мне, что ли фигурять с педикюром? Это только сейчас понимаю: Стрельцов настоящим был профессионалом, от ногтей до волоска следил за собой.

Другие хвастаются: я с тем пил, с этим. А я не пил, я с великими выпивал и общался на равных.

— Сложно быть женой Раздаева? Когда Виталик ухаживал, он каждый вечер по 12 км бегал ко мне со спортбазы в Березово, — с теплотой в глазах вспоминает Любовь Алексеевна Раздаева. — Серьезно я мужа не ревновала. И вот 43 года мы вместе. И не было дня, чтоб он явился домой без цветов. Нет, Виталик – не подкаблучник. Всякое бывало, конечно. Помню, и собутыльников его гоняла. А потом раз – и муж завязал. И душа моя просто поёт. Мы двоих дочерей воспитали. Младшая дочь часто просит, чтобы папа картошки пожарил. Виталик знает особый секрет, чтоб картошка поджаристая получалась, и пельмени он лепит – один к одному и по магазинам сам ходит. А ещё он очень любит животных, дома у нас две кошки и кот ангорский. И всё же на первом плане у Виталика работа.

— 110 градусов в парилке для меня норма. А березовые веники в Сибири надо до 17 июня вязать, когда берёза сок набирает, когда лист у нее самый крепкий. И веник запаривать надо с умом – минут 20, не больше. Сначала холодной водой, потом горячей и кипятком. Но, скажу по секрету, мне веник дубовый нравится больше. Таким как махнешь, да к телу прижмешь – ух, аж до внутренностей прогревает. А если пройтись двумя вениками одновременно – вот это баня! Ну а после парной люблю чаёк. Берёшь мяту, мелиссу, листья вишни и кипрей (иван-чай). Только с кипреем повозиться придётся: скрутишь листок, провялишь на солнце 12 часов, тонко нарежешь и в духовку его на пять минут, и чтобы температура была 200 градусов. Заваришь всю эту прелесть, и пьёшь после баньки. И красота!