Почему из Алексея Бахарева не вышло суперстар российского футбола?

Были времена, когда наши ведущие клубы усиливались скромно, но со вкусом. Алексей Бахарев символизирует межсезонье «Спартака» зимы-1996/97 – последней вехи в истории красно-белых без легионеров.
Приехали в чемпионский «Спартак» из скромной тольяттинской «Лады» два паренька – Леша Бахарев и Макс Бузникин. По тем временам крутые парни – в прежнем клубе им выдали по вазовской «десятке», которая только-только была запущена в производство. По замыслу Олега Ивановича, путь в «Спартаке» им полагалось начать со скамейки, но судьба распорядилась иначе. Сломался Тихонов – и на его место определили Бахарева. Не заладились дела у Ширко – предоставили шанс Бузникину. Они жили в одном номере на базе в Тарасовке и не осмеливались претендовать на жилье в городе. И первые интервью давали вместе – о том, в частности, что слушают по вечерам плеер с кассетой из одного наушника. А в плеере том – группа «Золотое кольцо» и прочие народные хиты девяностых.
Казалось, именно они – новое поколение спартаковских звезд. Но их пути со «Спартаком» вскоре разошлись. Наш герой провел не самую заметную для российского болельщика карьеру. На вопрос, чей он – российский или украинский, твердого ответа не даст. Потому что благодаря ухищрениям футбольных чиновников оказался заигранным за обе сборные – и России, и Украины.
В 1999‑м, казалось, мы потеряли большой талант, когда «Шахтер» ловко увел Бахарева к себе. Но украинские эксперты утверждают: совсем не того Бахарева ждали в Донецке.
– Ну что, – Бахареву явно хочется сказать мне нечто подбадривающее. – Россия – чемпион?
Я киваю. Простодушный Алексей человек. И сказал это не со зла.
Сегодня Алексей Александрович работает в школе «Шахтера». На днях получил новое назначение – с августа займется группой ребят 2000 года рождения.
Наша встреча проходит на стадионе «Шахтер», который с возведением «Донбасс Арены» полностью отошел детям. Занятия в июне, правда, проходят в крытом манеже. И как можно в такую жару загонять футбол в манеж? Зато в кабинете тренера Бахарева совсем не душно – он направляет пульт на кондиционер, и становится очень хорошо.
– Почему Донецк, Алексей? А не, скажем, родное Поволжье?
– Во-первых, провел в «Шахтере» несколько лет карьеры. Во-вторых, жена отсюда родом, здесь и познакомились. Не так давно у нас родился ребенок. 8 июня сыну исполнилось четыре месяца.
– Насколько напряженный рабочий график в школе «Шахтера»?
– На время Евро работаем до полудня. Завидно? Это все относительно. После интервью поеду домой и займусь учебой. Пока я сдал экзамены только на получение тренерской лицензии самой низкой категории – C. Плюс супруге надо помочь.
– В последние годы вы выпали из поля зрения. Мало кто знает, что вы работаете в структуре «Шахтера».
– Чем только ни пробовал заниматься... Пытался открыть небольшой бизнес в разных сферах, но куда там без стартового капитала. В общем, все уперлось в финансы. Мне пришлось задуматься, как кормить семью. Появилась возможность вернуться в футбол. Уже год работаю в школе.

– Вспомните, пожалуйста, как уходили из футбола. В памяти россиян вы остались молодым и задорным. Трудно представить вас ветераном.
– Ближе к тридцати стали мучить травмы. Германия, операции... Особенно голеностоп доставал. При тренере Шустере тяжело было. Я долго восстанавливался. Шустер меня частенько вызывал на беседы. «Все идет от головы, надо больше работать». У меня в тот период в правой ноге начались воспаления суставов. Жидкость скапливалась, из-за того что кости терлись. Ну и как можно больше работать? Я хромал при беге, как бразилец Гарринча. Падала скорость, я ничем не выделялся на фоне остальных. В итоге решил ехать оперироваться. В Германии сказали: «Еще полгода – и мог бы попрощаться с ногой». Сейчас давал бы интервью с костылями. Прошло еще время. На уровне «Шахтера» у меня уже не получалось. Пришлось кочевать по низшим российским лигам – с кем договорюсь. В 2007‑м даже побывал на просмотре в «Крыльях Советов», но, видимо, не устроил тренеров. Да ясно, почему. Если нет скорости, то и нет смысла играть. В сегодняшнем футболе ты никому не нужен без взрывных качеств. Изжил себя как игрок – иди в тренеры.

– Но этот переходный период многих футболистов доводит до состояния депрессии.
– Не стану скрывать: сейчас у меня дела лучше, чем несколько лет назад. А тогда семьи не было. Имел бы надежный тыл, думаю, многое сложилось бы иначе. Но раньше я делал не тот выбор. Относишься к человеку со всей душой, а к тебе... Как к носителю «лавэ». В какой-то момент становилось тяжело от осознания всего этого. И когда тебе за тридцать, есть квартира и деньги, но на личном фронте что-то не так... Это переносится тяжело. Сейчас, к счастью, все хорошо. И долгожданный сын появился.

– Позвольте о вашей физиологии поговорить. Вы ведь были быстрее Рейнгольда и Быстрова в их лучшие годы, не так ли?
– С кем не состязался, с теми сравнивать себя не стану. Некорректно. Когда играл в России, на общем фоне выделялись Дмитрий Черышев и Сергей Гришин. Не рискну сказать, кто из нас был быстрее.
– В «Спартак» вы попали странным образом – чемпион арендовал вас с Бузникиным у «Лады». Почему чемпион пожалел денег на полноценный трансфер?
– Нашими трансферами ведал Александр Гармашов, тогдашний президент «Лады». Не знаю, почему «Спартак» не стал нас выкупать. Видимо, Гармашов рассчитывал, что мы засветимся в еврокубках и будем стоить больших денег.
– Спустя годы была очень странная аренда в «Рубин» из «Шахтера».
– Ту историю вообще понять сложно. В «Рубине» я частенько играл за дубль. Насколько помню, за полгода аренды «Шахтер» запросил 300 тысяч евро. Правда, в итоге сторговались до двухсот. Зачем было палить такие бабки за аренду, непонятно. Было так. Приезжаю к «Рубину» на сбор в Турцию, Бердыев приглашает меня в свой номер, перед тем как контракт подписать. Присутствовал и мой тогдашний агент Дмитрий Градиленко. Сели втроем, обсудили. Бердыев говорит: «Цена большая, надо позвонить Ахметову и попробовать сбить». Но даже сумма 200 тысяч удивляет, поскольку они брали меня пустышкой – в который раз я восстанавливался после травмы. Но сборы прошел, вроде нормально тренировался, играл в двусторонках. Но в число 18 заявленных на матчи чемпионата почему-то не попадаю. Один раз взяли меня на выезд в Ростов, но даже на пять минут не выпустили. Потерпел я пару месяцев такое положение – и вернулся в Донецк.
– О футбольном быте девяностых будете внукам рассказывать?
– Веселые времена были. Однажды попали в переделку с «Ладой», когда добирались в Калининград на выезд. Пересадка была в Москве из одного аэропорта в другой. По закону подлости, застряли в огромной пробке по пути во Внуково. Приезжаем – половина забронированных нами билетов распродана. С боем выкупаем оставшиеся – хватает на половину делегации. Не помню, как добирались остальные, но начало матча на следующий день отложили на час.

– Спартаковские старожилы утверждают, что вам навредила дружба с Цымбаларем и Мамедовым – мол, погубили молодого. Эти двое, помнится, переводились Романцевым в дубль за известное прегрешение.
– И с Ильей близко общался, и с Рамизом. Вместе выезжали на природу за город. Может, и не пошли мне на пользу прогулки. Возможно, где-то я расслабился. Не скрою, делал ошибки. Но это личное.
А еще хорошие отношения у меня были с Пятницким. В 1997‑м он, можно сказать, завершал карьеру, много лечился. Но мы сдружились. Недавно в Донецке проходил турнир детских команд с участием «Барселоны» и «Спартака». Был и Пятницкий. С большой радостью увиделись и обсудили общие темы о тренерском деле. Вообще я мало с кем созваниваюсь, нет возможности часто звонить за границу – в копеечку влетает.
– Ваша главная ошибка, помешавшая реализовать потенциал, – это...
– ...Наставничество надо мной других людей. Продолжительное время я отдавал свою судьбу в чужие руки. В те годы было в порядке вещей, что президент клуба – твой агент. Я не мог самостоятельно принимать решения. Тот же уход из «Спартака» – не моя воля. Подходит Ярцев, предлагает повременить с уходом. А я не знаю, кого слушать! Гармашов приказывает: «Собирай вещи и уезжай из Тарасовки». Пришлось подчиниться ему.
Или история с несостоявшимся переходом в ЦСКА из «Ротора». Вроде с волгоградцами от моего имени подписаны все бумаги. Приезжаю в ЦСКА, тренируюсь у Долматова, после чего из Волгограда прилетает Шох и задает вполне резонные вопросы: «Что происходит? Почему ты здесь? Ты принадлежишь нам. Вот доказательства на бумаге». Еду обратно в Волгоград... Выясняется, Гармашову, не выплатили за меня деньги...
– Просто сериал о рабо-владельцах!
– Кочевать перестал с переходом в «Шахтер». Как-то в аэропорту меня встречает селекционер донбас-сцев. Предлагает условия, от которых нельзя отказаться. Говорит, что у меня час на размышления. «Позвонить можно?» – «Нельзя».
– Часа хватило?
– Даже меньше.

Алексей БАХАРЕВ
Родился 12 октября 1976 года.
Амплуа: полузащитник.
Рост – 174 см, вес – 74 кг.
Карьера: воспитанник тольяттинского футбола. Играл за «Нефтяник» Похвистнево (1994), «Ладу» Тольятти (1994–1996, 2006), «Спартак» Москва (1997), «Ротор» Волгоград (1998), «Шахтер» Донецк (1998–2005), дубль «Рубина» Казань (2005), «Шахтер-2» Донецк (2005–2006), «Носту» Новотроицк (2007), «Машук-КМВ» Пятигорск (2008). В чемпионатах России – 88 матчей (5 мячей), в чемпионатах Украины – 124 матча (10).
Достижения: чемпион (1997) и обладатель Кубка (1998) России, чемпион (2002, 2005) и обладатель Кубка (2001, 2002, 2004) Украины.
Сборная: за сборную России сыграл 1 матч – 18 ноября 1998 года с Бразилией (1:5). За сборную Украины – 1 матч – 21 августа 2002 года с Ираном (0:1).

– У каждого игрока «Спартака» поколения середины 1990‑х спрашивают о Горлуковиче. Тем более он порой с ненавистью отзывался о младших.
– Мало кому хотелось связываться с Дедом. Ему не нравилось, что молодые бегают быстрее и могут обыграть его один в один. Если такое случалось, он выжидал момент и лупил по ногам. Выход? Играй в быстрый пас, убегай скорее в сторону. Без мяча Горлуковичу твои ноги не нужны. Так что Деда я оббегал без мяча. А во время официальных игр – не дай бог сделать обрез. Если Горлуковичу приходилось бежать назад стометровку, он потом всем по башке давал больно.
– В курсе, что Бузникин еще не повесил бутсы на гвоздь?
– Мы не общаемся. После моего ухода из «Спартака» какое-то время связь поддерживали. Потом Максим поменял свой номер, а я – свой, и больше не созванивались.
– Поначалу Романцев в вас души не чаял.
– Считаете? За все время у меня был всего один разговор с Олегом Ивановичем. На второй день он вызвал меня и решил рассказать о болельщиках «Спартака». «Ты будешь играть для них» – «Понял, Олег Иванович». В остальное время он не особо общался с игроками, никогда не спрашивал, как дела.
Романцев сказал, что придется много трудиться, доказывать свое право на место в составе. Но серьезной конкуренции не получилось. Выбыл на полгода Тихонов – и меня поставили на левый фланг.

– К чему вас приобщал Анатолий Бышовец в «Шахтере»?
– Да он нас всех к чему-то приобщал. К Библии, к классической литературе. Рассказывал еще, как олигархи красиво живут. Поговорить он любит. Но работы как таковой, я считаю, при нем не было.
– Ведь он привлек вас в сборную России в 1998‑м?
– Ну да. Набрал молодняк и бросил в Бразилии под танки – 1:5.
– Как вам позволили сыграть затем за Украину?
– Это товарищеский матч. Суркис обещал решить вопрос на уровне УЕФА, чтобы разрешили играть официальные. Оказалось, это невозможно – я был заигран в официальных матчах за молодежную сборную России. Кстати, Георгий Александрович вспомнил обо мне, рассчитывал как на одного из кандидатов перед Евро-2004. Но не срослось.
– «Спартак» и «Шахтер» отличались от остальных финансовой стабильностью в те времена?
– Да, была другая жизнь, не то что в провинции. Когда оказался после «Спартака» в «Роторе», много чего насмотрелся. «Ротор» был классной командой, с мастерами, но на самом деле уже погибал. Получил там две зарплаты – и на этом благополучие закончилось. Семь-восемь месяцев сидел вообще без денег. Только тогда узнал, что такое бывает в российском футболе: у президента клуба конфликт с мэрией, поэтому денег не будет...
...Бахареву звонят. Жена. В трубке отчетливо слышится: нужно сделать то-то, помочь в этом. Алексей немедленно поднимается.
– Семья превыше всего! – заключает он и спешит к парковке. И такой выбор в жизни – безусловно, правильный – он сделал самостоятельно.
В 35 лет жизнь только начинается. Это я вам точно говорю.