«Сразу после матча ушел в себя…». «ССФ» о знаменитых автоголах

Черные дни – явление нормальное. Жизнь вообще несется по синусоиде – вверх-вниз. В сезоне обязательно команда разок, да попадет в так называемую функциональную или психологическую яму и выдаст матч – хоть стой, хоть падай! Так же и отдельные игроки – спадов не избежать. Другое дело, когда вмешивается несчастный случай и прекрасный вроде денек вдруг оборачивается катастрофой. Такой день наступил однажды в жизни вратаря «Спартака» Руслана Нигматуллина.

– В финале Кубка Содружества 3 февраля в 1997‑м, – рассказывает Руслан. – Играли против киевского «Динамо». Несильный удар Белькевича с угла штрафной, мяч катится в руки, встаю на одно колено и начинаю искать, с кого начать свою атаку. Это, наверное, и помешало. Скользнув по рукам, мяч перескочил через ногу и влетел в ворота. Черный день – еще мягко сказано! Финал, принципиальнейший матч, полный ЛФК ЦСКА. Что кричали болельщики, уже не помню. От любви до ненависти – один шаг, и он сделан в том матче. Вдвойне обидно, что сделал такую ошибку – Кубок складывался для меня очень удачно: в полуфинале вы-играли в серии пенальти и вообще был в прекрасной форме. Сразу после матча ушел в себя. Долго не мог отойти от психологического удара, потерял место в основе. А на следующий год ушел.

– По молодости сразу не получалось, позже, с опытом, становилось легче переживать неудачи.

– Аутотренингом я пробовал, особенно в молодости, настраиваться. А вот уходить от неудач – нет. Чтобы побыстрее забыть неудачу, лучший способ – переключиться, искать новые эмоции, цели. И, конечно, работа.

– Несомненно, если тебе доверяют, это окрыляет и помогает быстрее выбраться из психологической ямы. У нас в этом плане с Семиным было полное взаимопонимание. Я ошибался иногда, наверное, были и более глупые голы, чем тот, что получил на Содружестве, но, видя, что мне доверяют, в следующем матче уже не подводил. Затяжных спадов поэтому и не было.

– Да, не надо было никаких слов – просто в следующих матчах оставляли в запасе.

– Были, и не один. Не буду называть, я их очень уважаю. Но так доставалось в раздевалке! Это здорово подсекало психологически.

– Нет! Если только не временным помутнением рассудка. Ведь сколько глупых ошибок! Как введешь в YouTube «ошибки вратарей» – уму непостижимо! Лучшие вратари мира – Касильяс, Кан, Шмейхель – такое творят! А чем можно объяснить ошибку Филимонова в игре против Украины? Я стоял за воротами, все видел. Миллион раз бы подал Шевченко – не забил бы. Так же как и в том моем злополучном финале.

– Если вспоминать тот матч, точно не ссора с женой – с супругой познакомились только накануне, и был первый матч, который она смотрела с моим участием. Но благополучие в семье помогает, точно. Моя знаменитая «сухая» серия – 940 минут – совпала с беременностью жены. Было такое вдохновение, мне и пенальти били в тех десяти матчах. Но как только ребенок родился, серия закончилась.

– Наверное, но перед тем матчем я все выполнял по программе, как перед всеми удачными матчами того турнира: выйти на поле с правой ноги, и перчатку надеть сначала правую, и проснуться и встать с кровати нужно тоже с правой. Все было отработано до автоматизма. Ту же майку надеть, то же полотенце взять на игру, как в удачном матче.

– Тогда – перезагрузка: меняются майка, полотенце. Но некоторые суеверия – святое. Хотя однажды после черного дня начал перчатки надевать с левой…

О черных днях и предрасположенности к черным полосам рассуждает бывший врач сборной СССР, а ныне «Локомотива» Савелий Мышалов:

– Чем крепче нервная система, тем быстрее человек преодолевает такое состояние. Взять вратарей. Нигматуллин из тех, кто копается в себе, переживает, и это здорово мешало. А Гилерме, наоборот, сразу выбрасывает из головы неудачный матч…

Конечно, спасение утопающих – дело рук самих утопающих, но тренеры просто обязаны помочь…

Например, не идет игра, а с бровки – окрик тренера. И человек опускает руки, и день для него вполне может стать черным. Вот Саркис Оганесян: на него нельзя было кричать, иначе – все, потерянный игрок. А, к примеру, Дроздов, Харлачев – на них кричи не кричи. За ошибки игрок может потерять место в составе. Сережу Деркача в «Динамо» Газзаев сослал в дубль. Тот не опустил руки, вкалывал и вернулся в основу. Мы Деркача не узнали – так здорово стал играть. А для некоторых с дублем начинается черная полоса. И все, из дубля выбраться не могут. Конечно, доверие тренера – лучшее лекарство. Слово лечит. Я ведь больше лечил словом, нежели медикаментами. Скажешь: да все у тебя в порядке, не парься. И человек уже здоров!

– Черный день в сезоне обязательно хоть один, да бывает, – говорит спартаковец Валерий Рейнгольд. – У нас такой случился в 1964‑м: проиграли «Торпедо» – 0:5. Началось с того, что Юра Севидов два раза попал в штангу. Должны были вести – 2:0, а вместо этого получили пять. Страшное дело! До этого мы так никогда не проигрывали. Да еще при ста тысячах народа! Потом – собрание, приехал председатель Моссовета, обком, партком. Говорили, всех разогнать, играть не умеют… Пока Николай Петрович Старостин их не успокоил: бывает, это всего лишь игра. У нас в «Спартаке» никогда козлов отпущения не искали – обвиняли только себя. Проваливают игру не защитники и вратарь – проваливает вся команда.

Юрий Ковтун 14 октября 1998 года в отборочном матче ЧЕ-2000 в Исландии забил победный гол-красавец, который сделал бы честь любому форварду, – в падении переправил головой мяч в дальнюю «шестерку». Правда, в свои ворота.

– Конечно, это самый черный день в моей карьере, – говорит Юрий Ковтун. – Решение было сиюминутным, прострел с фланга, я расположился неправильно – лицом к своим воротам. Прервал передачу, сыграл на опережение. Не знаю, что было бы дальше, если бы не прервал. Как мне потом объяснили, угрозы не было. В первый момент – опустошение. Что ты наделал? Зачем, почему? Произойди такое не в конце матча, можно было бы исправить ситуацию, а тут – сразу финальный свисток… В раздевалке все успокаивали. По прошествии времени ребята подкалывали: гол получился красивый – повторить, так не каждый исполнит! Долго тот гол занозой сидел – не то чтобы мандраж появился, но что-то вроде страха не повторить подобное…

– У меня был такой день, – рассказывает Король Подкатов армеец Владимир Пономарев. – Играем против «Динамо» на их стадионе. До наших ворот – метров восемнадцать, откидываю мяч «щекой» вратарю Леве Кудасову – и… в самую «девятину», гад, залетел! Было мокро, мяч соскочил с голеностопа – и точно, зараза… Схватился за голову, желание – провалиться сквозь землю, чтобы никто не видел. Маслов ко мне подбежал: «Здорово бьешь, Пономарь!». Мы потом отквитали – 1:1 матч закончился.

– Особо черных дней не было, хотя… – вспоминает армеец Александр Тарханов. – Играем с Ростовом в 1981‑м. Юра Чесноков простреливает, я лечу ласточкой и в падении бью головой. В этот момент защитник Сергей Яшин с разворота, не видя меня, хочет выбить мяч, но попадает мне в голову. Назначили пенальти. Меня привели в чувство, не помню, как отыграл еще минут двадцать и упал – потерял сознание. Увезли в больницу, лежал три недели. Выписался, поехал на базу, а на следующий день игра с киевским «Динамо». Хотя я не тренировался, тренер Олег Базилевич уговорил: «Выйди только на один тайм». Я забил гол головой и тоже в падении. Причем Андрей Баль летел на этот мяч ногой. Потом он мне сказал: «Лечу и думаю: ой, что будет!» Пронесло – чуть-чуть не достал.

Сыграв два тайма, я в раздевалке потерял сознание. В это время заходит маршал Соколов – в чем дело? Ему рассказали. Он приказал дать мне медаль «За боевые заслуги». Снова отвезли в больницу, пролежал там пару дней. А медаль мне вручили позже…

– В 1972 году я должен был играть за сборную на Кубок Европы против Югославии, – вспоминает динамовец Владимир Козлов. – За два дня до матча была двусторонка в «Лужниках». Судил тренер Зонин. Время вышло, но я попросил добавить – хотелось еще побегать, хотя забил уже три гола. И наказал себя. Давал пас Еврюжихину пяткой и порвал заднюю поверхность бедра. Три месяца лечился. Пропустил и матч сборной, и финал Кубка кубков против «Рейнджерс»… А ведь это был мой самый лучший год. Чувствовал какое-то вдохновение… Никогда такого больше не было.

От любви до ненависти… Жизнь Кахи Каладзе в тот черный денек раскололась надвое: до 5 сентября 2009 года он был кумиром, а после стал предателем и иудой. Именно такое, в обрамлении оглушительного свиста и улюлюкания, услышал Каха, уходя с поля центрального стадиона Тбилиси после матча сборных Грузии и Италии. Гости выиграли – 2:0, и оба гола забил… Каладзе, причем с рекордной скорострельностью – в течение десяти минут. Самое любопытное, у кричащих Кахе абсурдные обвинения в сдаче матча (уж больно цинично для предательства) была логика: играет в Италии, неоднократно клялся в любви этому полуострову, с другой стороны – в последнее время родина поступает с Кахой по-скотски: соотечественники украли брата, в МВД уговорили не платить выкуп (мол, найдут, освободят), в результате брат погиб…

Министерство экономразвития душит бизнес Кахи, впаяв штраф в размере 2 млн долларов за просроченные платежи. Купленную в рассрочку землю под стройку вот-вот отнимут, банк Кахи обанкротился… Настала или нет после матча с итальянцами черная полоса для Кахи, но через два года не стало Кахи-футболиста. Зато появился Каха-оппозиционер, а после победы на думских выборах его партии – Каха… вице-премьер.

У вратарей черных дней больше, чем у всех полевых игроков вместе взятых. Да вот хоть еще один – из жизни Льва Яшина в 1950 году. «Четыре года Лев играл в дубле, – рассказывала «ССФ» вдова Валентина Яшина. – Потом у Хомича какая-то травма, у Вальтера, второго вратаря, – тоже, и выпускают Леву. Первая игра, со «Спартаком», еще ничего – 1:1. Но во второй игре, против тбилисского «Динамо», москвичи вели – 3:0, но Лев пенку поймал, занервничал и еще три пропустил, и счет стал 4:4. Но Костя Бесков успокоил: не волнуйся, сейчас забью. Так и получилось. Выиграли – 5:4, но Льва вернули в дубль. И там он еще два года проторчал».

Черная полоса после дня той же расцветки началась и у спартаковца Александра Мирзояна. В финале Кубка СССР 9 мая 1981 года Мирзоян с 11‑метрового влепил в штангу в первом тайме при счете 0:0, и это не показалось трагедией.

Но во втором тайме СКА забил гол, и из любимца тренера Мирзоян превратился в изгоя.

– Тот день ему постоянно напоминают, – говорит спартаковец Евгений Ловчев. – Даже я, было дело, написал: проезжая мимо «Лужников» слышу, как трясется штанга. Мне Саня рассказал, когда Бес (Бесков. – Прим. ред.) его достал – в дубль перевел и что-то пихал в очередной раз, он не выдержал и сказал: «Константин Иванович, вы мне столько раз сказали, что я г… Чувствую, что уже пахну». Ну а мой черный день – когда вылетели в первую лигу в 1976‑м. Играем в Киеве, проигрываем – 1:3, и весь стадион скандирует: «Спартак» – первая лига». И черным даже не днем, а временем стал уход из «Спартака».

После финала Кубка СССР померк свет и для олимпийского чемпиона спартаковца Анатолия Исаева. В тот день, 26 октября 1957 года, в переполненных «Лужниках» его унесли с поля на носилках.

– Рогов тогда пятерых срубил, – вспоминает Исаев. – Меня отвезли на «скорой помощи», Сальников ушел – ему ребро сломал, травмировал Ильина, Симоняна и Огонькова. Они доиграли, но на следующий матч уже не вышли. Этот Рогов прочесал всю левую сторону. Я туда случайно попал, играл справа. И ведь мяча у меня уже не было – пас отдал, а он двумя ногами прыгнул и вывернул голеностоп наизнанку. Лучше бы перелом… Полгода вообще не ходил. Потом пять лет играл хромая. Так и не восстановился… А ведь с Роговым я играл за ВВС в 1952‑м. Он получал удовольствие – кого-то сломать. Рассказывал об этом и смеялся. Однажды на сборах я ему за это врезал…

Меткость бьющих по своим воротам в премьер-лиге растет. В осенней части чемпионата команды забили десять голов – больше чем за каждый из сезонов с 2000 по 2008 годы.