«Воспитание молодежи всегда в списке моих задач». Правила жизни Петра Воробьева

Есть штампы: например, что Воробьев играет от обороны. Это ерундистика все. Мне понравилось, как Вуйтек сказал: когда шайба у нас – атакуем, когда у соперника – обороняемся. А работаем мы над тем, чтобы как можно реже шайбу сопернику отдавать.

Я уже столько лет проработал, что мог бы претендовать на универсальность. Имея 34 года опыта разного уровня, даже неудобно как-то разделять, с молодежью мне удобнее или с теми, кто постарше.

В какой бы команде я ни был, воспитание молодежи всегда в списке моих задач. Как-то раз разговаривал с Геной Орловым, лет пятнадцать-двадцать назад это было, и он сказал: кроме занятого места важно, чтобы тренер кого-то воспитывал. Это могут быть и помощники, и игроки. И себе смену нужно готовить.

В обязанности тренера входят победы. Я работал с командами из элиты российского хоккея, а вместе с этим успевал и молодых ребят растить. Многие прикрываются тем, что с них требуют результат – но когда ты работаешь в топ-команде, сложно представить, чтобы результата не требовали. Но у меня же молодежь в такой ситуации была, я ею занимался.

В 2005-м, в сезон локаута, мы играли в финале, и рядом с Виктором Козловым, Зубрусом выходили юные. Были команды гораздо более звездные, но они ничего не добились. А мы результат показали.

Трудно мне было в двух ситуациях за карьеру. Мои команды разваливались, основные спонсоры отказывались давать деньги.  Сначала в Ярославле, когда «Торпедо» в «Локомотив» превратилось: полгода зарплату не платили, но команда играла. То же самое в «Ладе» в 2005-м, после локаута. Главный спонсор сказал, что может содержать только команду уровня Высшей лиги, и всех распродали. Однако мы выиграли Континентальный кубок в том сезоне – первыми из российских клубов, между прочим. До нас «Авангард», московское «Динамо» пытались, а выиграли мы.

Когда понадобилось восстанавливать «Локомотив» после авиакатастрофы, особенно упрашивать меня не надо было, отказаться даже этика не позволяла. Вот только сейчас команда, похоже, полностью восстановилась. А в общей сложности в «Локомотив» я приходил раза три или четыре – даже и сам не помню точно.

Телефон у меня далеко не самой старейшей марки, недавно два телевизора новых купил - стараюсь в ногу со временем идти. Не сторонник того, чтобы все самые современные новинки были у меня, но неудобства с возрастом раздражают. Раньше мог спокойно без некоторых вещей обходиться, а сейчас привлекает комфорт.

С компьютером я на «вы». Но включить, что-то посмотреть могу. Первым делом утром я захожу на один хоккейный сайт и просматриваю все новости. Потом на сайт НХЛ: за Алексом Гальченюком слежу, это сын моего воспитанника, за своим учеником Емелиным наблюдаю.

Тренерский штаб - это в первую очередь мои коллеги, а не ученики. Я не требую авторитарного режима, все на демократической основе. Свое решение у меня наверняка есть, но спросить, понять ход мыслей другого человека интересно. У меня были в штабе Анатолий Емелин, Сергей Светлов, старший сын Илья – я им и тренировки доверял. Не сразу, но со временем. Дмитрий Красоткин, думаю, скоро станет хорошим тренером, мы с ним пару лет очень плотно работали.

Мне повезло: у меня были хорошие преподаватели в жизни. Я больше десяти лет отработал с Виктором Тихоновым. Потом моим руководителем был Владимир Владимирович Юрзинов.

Десять лет работы с Юрзиновым я сомневался, что смогу быть старшим тренером. Только на одиннадцатый понял, что у меня получится.

В отношениях с игроками я скорее авторитарный тренер. Неподчинения я не терплю.

Отсев у меня небольшой. Те, кто попадает в сферу моих интересов, почти всегда в команде остается. Кому-то, может, и не нравится, что нужно подчиняться. А я считаю, что это в команде необходимо: серьезный режим, дисциплина. С теми, кто не подчиняется, нужно прощаться. В этом я непоколебим.

Мне сомневаться уже поздно: или браться, или отказываться. Процесс приглашения в СКА длился второй год, в какой-то момент у меня на руках был контракт. Но возникали свои проблемы, и я отказывался. А потом возможность появилась, предложение снова поступило - я согласился.

Я не работал в хоккее полтора года, но от хоккея я не отходил. Следил, постоянно о хоккее читал. Даже в Америке у меня были российские каналы: утром я смотрел по несколько матчей КХЛ, вечером – НХЛ. Мало игроков, которых я не знаю. Я в курсе, кто прогрессирует, кто совсем потерялся. Можно считать, что я никуда и не уходил. Другое дело, что коньки не надевал те полтора года. Но ничего, быстро привык снова.