Сергей Макаров: Нашу пятерку «хоронили» уже в 30 лет…

…Сергей Михайлович очень не любит давать интервью. И уговорить его получилось не с первого раза. Спасибо Дмитрию Тугарину, исполнительному директору Лиги легенд.

Макаров пришел на встречу. Попросил убрать видеокамеру: «Это пусть молодежь балуется. Она любит сама себя фотографировать». Бросил быстрый взгляд на часы: «Полчаса хватит?»

Говорили мы больше. Макаров приоткрыл душу…

– Однажды мы брали интервью у барда Олега Митяева, и он сказал, что жил с вами в одном дворе Челябинска…
– На одной улице – вдоль озера. Это Ленинский район. И выросли мы на одном стадионе. Только Олег был чуть постарше.

Семьи были большими. Родители работали, думали, как нас прокормить. Дети предоставлены сами себе. Моим первым тренером стал Виктор Иванович Стариков, папа будущего хоккеиста Сереги Старикова. Был как отец родной. С утра до вечера с ним на стадионе пропадали. Когда ударяли морозы, то заливали лед.

Помню, как общались с Виктором Ивановичем на житейские темы. Он был скорее не тренер, а воспитатель. Учил, как правильно идти по жизни. И резко одергивал, если мы что-то делали не так. А еще у него было хорошее качество – он не мешал. Не влезал в ребячьи споры, а только направлял.

– Ваш первый матч в «Тракторе» – против «Спартака». И вам сразу поручили опекать самого Александра Якушева!
– Да, я же молодым был. Наш тренер Анатолий Михайлович Кострюков попросил меня поплотнее сыграть с Якушевым, не дать ему забить. А получилось наоборот: я – забил, а он – нет.

– Вячеслав Быков вспоминал, как тренер Геннадий Цыгуров дал ему задание играть против Владимира Петрова. А тот приложил назойливого новичка…
– Нет, Якушев не такой. Никого не бил. Интеллигентный до мозга костей.

– Вы перешли в ЦСКА, когда уже стали чемпионом мира…
– Все решилось раньше. Я уже начал служить в армии.

– Рассказывали, что на чемпионате мира в Праге в 1978 года у вас были какие-то диковинные коньки.
– Тогда мы впервые столкнулись с пластиковыми туковскими лезвиями. Тихонову это не нравилось – шум от них был необычный. Такое впечатление, будто катаешься по пустому льду. У нас эти коньки надели Капустин и Балдерис. Я носил другие – с экзотическими носками, но обычными лезвиями. Поэтому Тихонов на меня не орал.

– Чем еще запомнился тот турнир?
– Решающим матчем с чехами. Было много больных. Нам надо выиграть в две шайбы, и мы победили 3:1. Как в сказке. Ребята ложились костьми. После чемпионата мне вручили медаль «За трудовую доблесть».

– За квартиру стали платить вдвое меньше?
– Да нет, у нас был свой, военный тариф.

– Чехи считают вас главным «могильщиком» своей сборной…
– Наверное, так и есть. Я им забивал постоянно. И всегда очень важные голы. Вот Доминик Гашек до сих пор вспоминает, как я ему из-за ворот забросил. Из самого угла на чемпионате мира в Берне.

– А правда, что на какие-то турниры на правах капитана вас приглашал Вячеслав Быков, а не Виктор Тихонов?
– Да, так и было.

– Это странно.
– Так ведь Тихонов знал, как мы к нему относились. Он боялся с нами говорить напрямую. Всегда сразу уходил. Только при команде мог на нас кричать и орать.

– Что он вам сказал, когда назначил капитаном ЦСКА вместо Вячеслава Фетисова, который отказался играть?
– Я же был его ассистентом столько лет. Куда деваться? Ничего не сказал. Там и спрашивать не надо. А клин между мной и Фетисовым не вбивали. Я свое мнение уже высказал на партсобрании.

– Правда, что Тихонов хотел вашу тройку разлучить? Якобы думал там Анатолия Фетисова наигрывать…
– Это я даже комментировать не хочу. По его словам, если б Толик не погиб, я бы уже закончил. Мол, он был на две головы меня выше. Но это его мнение. Тем более человека уже нет…

– Что вспоминается о Кубке Канады-81? Разгром канадцев в финале – 8:1! Ничто ведь не предвещало…
– Нет, конечно. Мы не ожидали, что так сыграем на таком турнире. Тем более, всегда знали, что канадцы бьются до последней секунды. А тут не бились. Трудно говорить о команде, когда не знаешь, что там творилось.

– Тогда в Канаде Анатолий Тарасов сказал, что вы не «колхозничек» – то есть не коллективный игрок, тянете одеяло на себя.
– Никогда не принимал его слова близко к сердцу. Хорошо известно, что Анатолий Владимирович недолюбливал воспитанников других школ. Ценил только своих, из ЦСКА – Славу Фетисова, Вову Крутова. Остальных называл разными словами. Я с Тарасовым особо не общался. Только иногда выступали вместе перед болельщиками.

– Как вы отреагировали, когда вас выбрали на драфте НХЛ?
– Да никак. Посмеялись только. Наше поколение все на драфте побывало. Просто узнал, что меня «Флэймз» выбрал. Но никто не думал, что там буду играть. Только в 1986-87 годах пошли какие-то изменения. К Олимпиаде-88 в Калгари начались разговоры, стали появляться агенты. Они уже почувствовали, что в стране теперь другая политика.

– Так вышло, что осенью 1989-го команда «Калгари» сама к вам приехала…
– Да, на выставочные матчи в СССР. Мы тоже на эту тему шутили: мол, никакого перегруза, все наши вещи улетели с «Калгари». Чуть раньше я с семьей побывал летом в Канаде – летали на недельку на разведку. Посмотрели, познакомились с новым местом.

На самом деле я и Сергей Пряхин встретились с командой в Праге, где она проводила два товарищеских матча. Канадцы прилетели ночью, нас разбудили. Но Серега там год играл, всех знал. Потом мы отправились в Ленинград. Там совместили приятное с полезным – игру и культурную программу.

– Ваша новая команда была на ходу…
– Да, она завоевала Кубок Стэнли. Звенья были сыгранными. Хотя команду покинул швед Лооб, Макдональд закончил карьеру, а Маллена обменяли.

– Вы играли в Ленинграде, Киеве и два матча – в Москве…
– В Ленинграде встретились с воскресенским «Химиком», серебряным призером чемпионата Союза. В Москве – с «Крыльями Советов» и ЦСКА.

– Матч в Питере запомнился забавной сценой – в конце, когда все было решено, звенящую тишину 15-тысячного зала нарушил голос: «Отдайте шайбу Яшкину». Этот защитник забил тогда два гола, хотя в бомбардирах не ходил…
– Было что-то такое.

– Вы работали тренером сборной России на Кубке мира-96.
– Ну это только слова. Там были два тренера – Борис Михайлов и Игорь Тузик. А мы с Евгением Зиминым на лавочке стояли, особо в процессе не участвовали.

– Что интересно, тогда вам поступило предложение продолжить игровую карьеру в «Далласе».
– Да, я тренировался на льду с ребятами из сборной. Ко мне подошел очень легендарный человек, который был генменджером клуба. Сказал: «Вижу, что ты в хорошей форме». Предложил подписать контракт. Ну, кто это был?

…Вот тут мы чуть не срезались. Не сразу вспомнили Боба Гейни. Макаров даже расстроился, махнул рукой: «Эх, молодежь. Все ясно с вами…» Порывался уйти: «Есть еще вопросы?»

Как же, конечно есть!

– Самый яркий для вас турнир?
– Таких нет. Карьера длинная. Если победили, то все ярко. А поскольку мы в большинстве случаев выигрывали, то что назвать-то? Это нынешнее поколение вам сразу скажет: чемпионат мира-2008 в Квебеке. А у нас ярким было все.

– Чемпионат мира-1982, два матча с канадцами. Уэйн Гретцки тогда приехал. А у вас плечо вылетело, на сухожилии висело. Но вы забили прекрасный гол броском с кистей.
– Да просто бросил, и все. Но было очень трудно. Я еще операцию не делал. Думал, что так проскочу. Мне соорудили что-то типа прибора, который сжимал плечо. Но все равно играть было неудобно.

– Вы ведь только 14 матчей пропустили за всю советскую карьеру.
– Это я как раз лег на операцию.

– Играть без травм, без отдыха. Как это возможно?
– А вот так.

– Восемь сезонов вы забивали не меньше 25 голов. Сейчас с вами Сергея Мозякина сравнивают.
– Просто количество матчей посмотрите. Сколько мы за сезон проводили, и сколько сейчас. Поколения вообще нельзя сравнивать. Мозякин меня обошел игр на 300?

– Он смог бы выступать за сборную СССР?
– А почему нет? Но я не понимаю, когда времена сравнивают – пятерки Михайлова, Ларионова, теперь вот Мозякина. Это абсолютно несовместимо.

– Болельщикам интересно.
– Пусть они и сравнивают. А я никогда не скажу, кто лучше или хуже. Это неблагодарное дело. У каждого свое время. Смог бы сыграть или нет? Вы что, футурологи? Хотите будущее предсказывать?

– У нас есть анкета «Советского спорта» к 70-летию отечественного хоккея. Кто для вас лучший тренер?
– Опять лучший… Не люблю этого. Я вот читаю ваши интервью с ветеранами в «Советском спорте» – не бывает такого, что выбрать кого-то одного. У нас командная игра.

Но если вы настаиваете… Мне было комфортно с первым тренером Виктором Ивановичем. Он меня многому научил.

– Кому бы отдали приз «За вклад в развитие хоккея»?
– Вы представляете, сколько людей нужно вспомнить?

– Лучшая тройка на все века – ваша КЛМ?
– Опять же, лучшая… В наше время – да. Но нас ассоциируют с пятеркой. Мы и в сборной вместе играли, и в ЦСКА. Не забывайте о Фетисове и Касатонове.

– Лучший голкипер – видимо, Владислав Третьяк. Вы с ним мало играли…
– Да как же, семь сезонов – это по-вашему мало?

– Забивали ему?
– Еще когда за «Трактор» играл. Но забить Третьяку было очень нелегко.

– Помним момент, когда вы еще за Челябинск выступали – и приехали в «Лужники» на матч. Вы выскочили втроем против защитника. И забили Владимиру Мышкину уже на 18-й секунде!
– И я хорошо помню тот гол.

– Лучший защитник?
– Многие назовут Вячеслава Фетисова. Но я против него никогда не играл. Даже на тренировках. Мы всегда были вместе. А шаблонами говорить не хочу. Славка сам доказал, какой у него уровень.

– Василий Первухин был сильным защитником?
– Валерка Васильев очень приличный. Против него крайне трудно было играть. Он никогда не бежал к сопернику изо всех сил. Но умел так подкатиться, что оказывался в нужном месте в нужное время. Был очень рациональным. Всем казалось, что он не затрачивает силы. Но Васильев никогда не оставлял игрока позади себя. Всегда был перед ним.

Человек буквально летал по льду. И коньки точил так, что на лезвиях почти не было желобка. На коньках стоял, как на ногах – влитый. Очень редко кто мог Иваныча пройти.

А динамовская пара очень сильная. У Васи Первухина потрясающее катание – задом лучше ездил, чем передом. Ну а под силовые приемы Зинэтулы Билялетдинова я попадал, как и все. Очень жесткий, дисциплинированный. Практически не подключался к атакам. За счет этого он и играл.

– Вы ведь пересеклись с Валерием Харламовым?
– Да. Когда я пришел в ЦСКА, то со всеми успел поиграть. Меня кидали из звена в звено. Когда Валерка болел, меня в тройку к Михайлову ставили. Начал я в четвертой тройке. Но в первом же матче забил два гола, и меня подняли сразу к Боре Александрову и Володе Викулову.

– А где в это время был Виктор Жлуктов?
– В это же время его соединили с Балдерисом и Капустиным.

– А помните, как вы играли с Вячеславом Быковым и Андреем Хомутовым в Швейцарии – за «Фрибург»?
– Я с ними очень мало выступал. Мы провели последние пять матчей. Я приехал на концовку чемпионата. А начался плей-офф, и меня сразу же убрали. Но в целом нормально получилось. По мне все было отлично.

Еще помню, как Виктор Тихонов в ЦСКА начал строить новую команду. Я успел поиграть с Буре, Федоровым, Могильным. Один матч провел даже вместе с нынешним тренером «Сибири» Андреем Скабелкой. Мы уже стали чемпионами, и состав тогда тасовали прилично.

– Живи мы в идеальном мире, вы хотели бы всю карьеру провести в НХЛ? Или как сейчас: половина хоккейной жизни в СССР, половина – за океаном?
– Да что загадывать? Я никогда не мечтаю. Живу только настоящим. И счастлив, что смог повидать два мира.

До нас уезжать в НХЛ было невозможно. Мы попали туда первыми. А теперь – пожалуйста, можно ехать, кто куда хочет.

Нам повезло. Однозначно! На наших глазах старшее поколение просто ушло из хоккея. Мы же успели не просто в Америку съездить, а там поиграть. Посмотреть, каким бывает другое отношение к хоккею.

– Продлили вам век в спорте.
– Мы сами себе продлили. Нашу пятерку в 30 лет уже «хоронили». Тогда всех под одну гребенку стригли, из спорта списывали. Но мы с ребятами сумели доказать, что это неправильно, и каждый доиграл до сорока.

Надо смотреть не на возраст, а совсем на другое. И в 20 лет хоккеист может быть «трупом».

– Такие «трупы» были даже в ЦСКА времен Союза?
– Они всегда есть. Были молодые ребята, которых Тихонов брал на сборы в ЦСКА, и они потом вообще нигде не играли. Просто не выдерживали нагрузки. Это жизнь, друзья. Выживает сильнейший…

Когда разговор подошел к концу, Макаров снова посмотрел на часы – и пошел к команде Легенды хоккея. Нам рассказывали, что Сергей Михайлович стоит на лавке в роли тренера.

– Ну что вы, – даже обиделся Макаров. – Я играть в хоккей иду. На лед сейчас выйду.

…Не отпускает любимая игра!