Последнее интервью Леонида Тягачева в ранге главы ОКР «Советскому спорту»

Менее чем за год до Олимпиады в Ванкувере Леонид Тягачев посетил редакцию «Советского спорта». Так уж вышло, что это одно из последних его обстоятельных интервью на посту президента Олимпийского комитета России. Итак, вот, что Леонид Васильевич говорил перед поездкой в Канаду.

— Ваш коллега и соратник по борьбе за добычу олимпийского металла Виталий Мутко недавно назвал интересную сумму. Она будет потрачена на подготовку наших сборных к Играм в Канаде. Цифра круглая. Запоминается легко: полмиллиарда рублей. А в стране кризис… Откуда у олимпийцев мешки с миллионами?

— Объяснение простое. Предшественник Мутко на посту главы спортивного ведомства около 600 миллионов рублей использовал на проведение «Лыжни России». Спору нет, дело хорошее, нужное. Но — не настолько дорогое. Пожалуй, раз в 30—40 дешевле… Вот из этих денег и взяли полмиллиарда. И направили на нужды олимпийцев.

— О нуждах поподробнее. Сегодня кандидатов в сборную около 240 человек. Плюс их тренеры. Сколько будущие герои получают ежемесячно, в режиме реального времени?

— Каждый кандидат в олимпийскую сборную с 1 января получает президентскую стипендию в 15 тысяч рублей. Плюс 8 тысяч за попадание в состав сборной. Плюс 45 тысяч в качестве зарплаты. И 40 тысяч в месяц получают тренеры. Это и деньги из Фонда поддержки олимпийцев, и бюджетные.

— Проводим нехитрые подсчеты: каждый боец за родину должен ежемесячно получать 68 тысяч рублей. Многие позавидуют. А премии за золото в 50 тысяч у.е., как в Турине, сохранятся?

— Размер премиальных выплат будет утвержден позже. Но он не должен оказаться меньше, чем на прошлых зимних Играх.

— С зарплатами разобрались, теперь перейдем к тренировочному процессу. Итак, зимняя федерация идет с протянутой рукой к…

— …каждая федерация обращается в Министерство спорта с обоснованием своего «олимпийского бюджета». Ответственно заявляю: не отказывают никому. По каждой федерации проходит у нас встреча с Мутко. Каждый четко знает, кому, что и за сколько надо закупить.

— Экипировки это тоже касается? Кто снарядит россиян в далекую зябкую Канаду?

— Мы сегодня отменили все тендеры. Профессионалы и так знают, кто чего стоит в конкретной сфере. Ну, представьте себе, что есть, к примеру, «Адидас». И есть Пупкин. Он приводит свою фирму и в соревновании с немцами предлагает более низкую цену. И выигрывает тендер! Но качество «Адидаса» все равно выше! Мы знаем, чьи лыжи быстрее бегут, чьи мази лучше, у кого костюмы с аэродинамикой, близкой к идеалу. Сейчас важнее не экономия, а высокий класс!

— Глава Оргкомитета Сочи-2014 Дмитрий Чернышенко еще в феврале порадовал: мол, до весны состоится конкурс среди экипировщиков олимпийских сборных на три ближайшие олимпиады. И вроде претендентов было не менее четырех. Причем парочка – доморощенных…

— Так главу Оргкомитета об итогах конкурса и надо спрашивать. Меня, других представителей ОКР на него не приглашали. Мы же пока встречались с Михаилом Куснировичем, который являлся нашим партнером по экипировке. Других партнеров, ну вроде того же «Адидаса», я пока не видел. И те модели, которые нам представил прежний партнер, рассмотрены Олимпийским комитетом вместе с Оргкомитетом Сочи. И утверждены. Мы за то, чтобы команда и журналисты были удобно и красиво одеты. Чернышенко прислушивается к мнению Тягачева и Васина. Вероятность того, что сборная поедет в Ванкувер в форме «Боско» – 90 процентов.

УДАРИМ ПО ДОПИНГУ. МНОГОКРАТНО!

— В составе Олимпийского комитета России некогда трудилась антидопинговая инспекция во главе с Дурмановым. Позже образовалось РУСАДА, которое возглавил Деревоедов. Оно в структуре Минспорта. Это значит, что ОКР не имеет возможности влиять на антидопинговую политику — и в плане контроля, и в плане защиты спортсменов?

— Приведенные вами факты отражают реалии сегодняшнего дня. Антидопинговые рычаги у нас некогда изъяло Агентство по спорту. Специалисты по борьбе с допингом ушли туда. Вместе с Дурмановым. Я, честно говоря, был доволен тем, что Росспорт взял на себя повышенные обязательства. Было провозглашено, что у нас допинга не будет. Притом России дали место в ВАДА. Глава спортивного ведомства автоматически становился членом исполкома ВАДА.

По формальной логике сейчас это место мог бы занять Мутко. Но, если прежний наш представитель справляется – дай бог ему успеха.

При этом ни президенты федераций, ни президент ОКР не имели ни отчетов по общей работе антидопинговой лаборатории, ни конкретных итогов допинг-проверок. Олимпийскому комитету даже не было известно, какой врач за кем закреплен. Все это варилось внутри Росспорта. Сейчас новый министр делает эти данные открытыми для ОКР.

— Иметь доступ к данным и иметь в структуре своего представителя – все-таки разные вещи…

— Представитель ОКР войдет в РУСАДА. Будет и участвовать в работе, и ее контролировать. Это не секундный момент борьбы. Это стратегия. И министр на коллегии заявил: мы пораженных допингом защищать не будем. Мы эту заразу будем уничтожать!

— Делегаты от Олимпийского комитета в РУСАДА уже есть?

— Несколько человек нам там не нужно. Достаточно одного из руководителей. Например, вице-президента Васина. Или другого специалиста, который знает спорт и антидопинговую политику. Мы за стодневный период подготовки проверим каждого кандидата в сборную. И перед отправкой на Кубок мира будем проверять. Анализы увидим пофамильно. Будут отклонения – не пустим атлета на Кубок мира. Невзирая на имена. Так к Играм подойдут лишь проверенные нами. А если они как-то втихаря что-то попытаются сделать – это сурово будет наказываться. Об этих мерах мы объявим не только спортсменам и тренерам, но и президентам федераций.

— Но ведь наша лаборатория проверяла биатлонистов по осени. Как же они в декабре попались?

— На это может ответить международная федерация. Но вы же знаете, что под нарушения нашей троицы не подходил старый закон. Почему скандалы возникли, на мой взгляд? Президент IBU допустил ошибку. Как допустили ошибку и с Чудовым в Корее. Да у Бессеберга есть ошибки – возможно, из-за давления на него со стороны Норвежской федерации биатлона. И почему так долго не было выводов с их стороны о том, что же точно произошло?

— Лучшая защита в такой ситуации с нашей стороны – это нападение?

— Надо отдать должное президенту СБР. Он подключил самых мощных юристов. Всех знающих людей. Мы, возможно, признаем, что были нарушения с нашей стороны. Но и те нарушения, которые были со стороны ВАДА, тоже нельзя отрицать! Это — другая сторона конфликта.

Повторюсь относительно нашей общей с Виталием Мутко позиции: всех членов сборных перед Кубками мира и на сборах проверить полностью! Всех 240 кандидатов. Все виды медконтроля. И не по одному разу.

— Вы были в феврале в Ванкувере. Там, по уверениям представителей Оргкомитета Игр, возьмут допинг-проб в два раза больше по сравнению с Олимпиадой в Турине.

— Нам про это известно. Внутри нашей команды есть убежденность, что к россиянам всегда относятся особо пристрастно. Касается это, например, и частоты, и времени взятия проб. Прослеживается такой подход: как бы где бы русских немного ущемить.

Вспомните: китайцы перед Играми в Пекине говорили, что у них будут жестко отсеивать и ловить на допинге всех, невзирая на национальность и заслуги. Но ни одного китайца в Пекине не поймали. Как не поймали и ни одного американца непосредственно в Атланте или в Солт-Лейк-Сити. И все скандалы всплывали значительно позже. Иногда спустя годы. Наша главная задача на Олимпиаде в Ванкувере — чисто выступить. Пусть лучше мы выиграем всего 4 или 5 медалей. Но это будут стопроцентно чистые медали. Без какой бы то ни было химии!

ЗА МЕДАЛЬНЫЙ СЧЕТ Я ОТВЕЧУ!

— Медальный зачет – больная тема. 40 российских атлетов способны бороться за награды Ванкувера. Вы назвали эту цифру на заседании исполкома ОКР. Вице-премьер Жуков жестко прокомментировал ее через день на коллегии Министерства спорта. Прозвучал тот же вывод, к которому пришло и наше издание: россияне способны лишь замкнуть десятку.

— Я могу только подтвердить свои же слова. У нас пока 10-е место. Способ радикально изменить ситуацию вижу один: категорически сменить методику подготовки. И заставлять спортсменов и тренеров строго ей следовать.

— Однако до Ванкувера мы ничего исправить уже не успеем! Вы сейчас говорите о Сочи?

— Не-ет, я говорю о Ванкувере! Методику можно поменять уже сейчас – вернуться к хорошо забытому старому. Откуда у нас взялся недобор медалей? Скажем, у лыжников? Проигрыш мизерный на последнем чемпионате – и в итоге два серебра вместо золота. Плюс несчастный случай со сломанной палкой – еще минус награда. В принципе бороться за золото могут четверо. Но при прежней несовершенной подготовке бороться было очень сложно.

— Вы ратуете за интенсивную и долгую летнюю подготовку на снегу?

— Именно так. Конечно, для 100 дней на снегу – для работы на Камчатке и ледниках Австрии и Швейцарии – нужны немалые средства. Они необходимы и для дополнительного медицинского сопровождения при этих возрастающих нагрузках…

— Хорошо, вот вы с Мутко приняли решения об ужесточении режима, об увеличении тренировок и уменьшении каникул. Но кто их будет в жизнь проводить?

— Наши решения обсуждаются со всеми главами федераций и с главными тренерами. Порядок не приказной. Он —профессиональный. Действия спортсменов доводятся до автоматизма лишь ежедневной пахотой. Только работая так, можно улучшить результаты… втрое! Только работая так в советское время, мы, например, в лыжах и фигурном катании обыгрывали всех. И сейчас на это способны. Добавьте санный спорт. И прыгун с трамплина Васильев способен бороться за первое место.

— Президенты федераций потом, случись что, скажут: мол, это Мутко с Тягачевым нас своими методиками задавили…

— Мы не боимся, что нам грозит уход в отставку. Мы реально смотрим на работу конкурентов — шведов, австрийцев, норвежцев, французов, немцев. Что такое сейчас Олимпиада – это как раньше люди на войну уходили. Из названных мною 40 человек, входящих в первую мировую шестерку в своих видах, каждый может войти в тройку. И даже стать первым. В бобслее виден потенциал. В том же фигурном катании в Америке не ждали золота? А ведь выиграли с запасом! Сейчас еще смотрим, найдет ли Плющенко в себе силы для интенсивных тренировок. Мы его имеем в виду. И сохраняем к нему особе отношение. Шоу есть шоу, а престиж страны – это престиж страны. Никогда бы мы, скажем, не обыграли австрийцев в горных лыжах, которые были номером один в мире, – но мы сделали это за счет труда и таланта.

— Ответственность за подготовку олимпийских сборных поделена поровну между ОКР и Минспортом?

— Уровень ответственности равный. Я с себя лично никогда не снимал ответственности. И всегда вслух чуть завышал результаты. Но ошибался не более чем на одну-две медали. А завышая, я требовал и от тренеров со спортсменами результата.

— Кто сейчас будет утверждать главных тренеров?

— Мы вдвоем с Мутко будем обсуждать кандидатуры с главами федераций и утверждать. И подписывать тройственный контракт. В нем пропишем, что произойдет, если они сработают хорошо. И что будет, если не сработают. Однозначно после Игр все президенты и главные тренеры, не справившиеся с поставленными задачами, получат по заслугам.