«Спасибо, Лиза, я плачу от счастья». Как ликует Россия после победы Туктамышевой

А у все равно прекрасной Елены Радионовой, пусть не серебро, как мы надеялись уже почти рассчитывали, а бронза. Девочка каталась с высокой температурой, Погорилая, которой совсем не повезло на этом чемпионате мира вообще после тяжелой травмы. Они сделали все, что могли.

Раннее субботнее утро. Москва и Петербург, Воронеж и Саратов еще толком не проснулись. Но в Интернете уже разгорается пламя всеобщего, опьяняющего счастья и ликования.

Туктамышева – третья фигуристка в российской и советской истории, ставшая чемпионкой мира. После Ирины Слуцкой и Марии Бутырской. «Спасибо, Лиза, я плачу от счастья», - это один из десятков тысяч виртуальных криков души, разлетающихся сейчас со скоростью света по всемирной паутине. Им уже нет числа: «Красивая победа красивой женщины!».

Бронза Радионовой тоже не остается без внимания. Пишут наспех, на эмоциях, иногда с ошибками: «Балин, Ленка, еле живая пошла, боец», «Лена, маленький герой, видно, что ей очень плохо». Под горячую руку достается американкам, несмотря на то, между нашими фигуристками сумела вклиниться японка Мияхара: «Американки так пофигистично относятся к остальным участникам, сидят, как банда какая-то». На войне, как на войне.

Красивая победа красивой женщины.

Давайте в эти фантастические минуты вспомним все, что мы знаем об этой красивой женщине, Елизавете Туктамышевой, Елизавете Первой.

Поскольку я помню Лизу совсем девчонкой, помню, как после ее первых оглушительных побед на первых в жизни этапах Гран-при она приехала к нам в редакцию вместе со своим тренером профессором Мишиным (а какие поклоны и горячие приветы шлет сейчас Мишину за его ученицу наш российский Интернет!). С каким она держалась спокойным достоинством, как серьезно и вдумчиво, но в то же время непосредственно и искренне отвечала на вопросы. Как мы подарили ей помимо всего прочего, и подарок со смыслом – фильм «Обыкновенное чудо», имея в виду Олимпиаду в Сочи, которая, как тогда казалась, ждала ее в недалеком будущем. А все сложилось иначе. Драматичнее, но все равно счастливо. Просто обыкновенное чудо оказалось отложенным во времени и в пространстве. Ей, как в русских сказках, судьбой было предложено износить три пары железных башмаков, сломать три посоха и только потом, после всех полагающихся по классическим сказочным сюжетам испытаний, наступила очередь чуда.

В Барселоне, когда Лиза выиграла финал Гран-при, мы с ней говорили об этом. О том, что если бы не все эти испытания в виде травм и потерянной Олимпиады, может быть, она бы уже и закончила кататься, может быть, успокоилась бы и расслабилась после олимпийских торжеств. Не нашла бы в себе ни сил, ни мотивации работать, терпеть и идти дальше.

«А так, - сказала она. – Я уже понимаю, что хочу и останусь в фигурном катании на долгие-долгие годы. На восемь лет, как минимум».

И фразу, очень обидную для себя, если проникнуть до дна в ее смысл, она произнесла без горечи, без сожаления: «А я ведь еще год назад, в том числе и в олимпийском Сочи могла бы так кататься».

Что же касается «нежелания чувствовать себя великой фигуристкой и жить нормально, как все», - это прозвучало уже в один из первых дней шанхайского чемпионата мира. Не знаю, у кого как, но у меня эта жизненная позиция вызывает искреннее уважение. Есть с чем сравнивать. Прежде всего, с поведением некоторых примадонн из мира фигурного катания. Которое бывает местами настолько неприятным, что и вспоминать не хочется.  

Есть мальчик, фигурист Андрей Лазукин, с которым она дружит. Это могло бы стать чем-то большим, не просто дружбой. Но если Лиза разрешит себе это – прощай карьера. Кататься на высочайшем уровне и думать о чем-то другом невозможно.

Вот так она для себя решила.

Разве это новость, что такие победы даются большой ценой, что ради них женщина может принять решение пожертвовать даже своей личной жизнью, запретить себе нормальное, женское счастье, о котором мечтают все, и всем оно доступно.

Получается – всем, кроме нее.

Но это ее выбор, ее решение. Его нельзя ни обсуждать, ни, тем более, осуждать. Если Лиза приняла для себя такое решение, значит, она понимает, что другого пути, во всяком случае, сейчас, для нее нет.

Почему-то вспоминается эпизод из книги Софи Лорен «Женщина и красота». Софи захотелось разгадать секрет притягательности Джоконды. Моны Лизы, кстати сказать. Она отправилась в Лувр и надолго остановилась перед великой картиной, по которой столько столетий сходит с ума все человечество. В первые несколько минут Лорен призналась самой себе, что ничего не понимает. Она видела перед собой женщину с лишним весом: «В наши дни ей было бы трудно найти работу» (мысль, промелькнувшая у Лорен). Но по мере того, как она продолжала вглядываться в этот портрет, она начала понимать… Джоконда – это прежде всего женщина, познавшая себя. В этом и заключается ее поразительная сила.

И Лиза Туктамышева – это женщина, познавшая себя. В этом и ее сила.

Произвольная программа в Шанхае, на которую Туктамышева выходила безоговорочным лидером, с колоссальным отрывом по баллам, обеспеченным тройным акселем, не обошлась без шероховатостей.

Так что не вполне права была Липницкая, сказавшая в Барселоне: «Я удивляюсь, глядя на Туктамышеву. Удивляюсь тому, как она к стартам подходит. На таком расслабоне…».

Нет, это не «расслабон». И не железобетонная психологическая устойчивость. Совсем не железобетонная, как показал Шанхай. Лиза такой же человек, как и все, и у нее тоже есть нервы.

Просто она уже о многом задумывается. В том числе и о мелочах. А в таком деле, как фигурное катание, как, впрочем, и в любом другом, мелочей не бывает.

Но то, что она наблюдает за собой, за своими реакциями, регулирует себя в совсем как-будто незначительных поступках вне льда – в этом тоже заключается ее сила.

Например, такой словно бы незначительный момент: фигуристы любят отвлекать себя от навязчивых мыслей о предстоящем выступлении музыкой. Наушники в уши – и мир с его тревогами на какое-то время отступает на второй план.

Лиза же поняла, что этого делать не стоит. Почему?

Ей слово: «Раньше я тоже думала, что музыка помогает отвлечься. А потом пришла к выводу, что она, напротив, мешает. Мешает мне почувствовать арену, ее атмосферу, мешает настроиться на нее, а мне все-таки здесь выступать. И перед выступлением, напротив, нужно чувствовать, видеть и слышать окружающее тебя пространство идеально точно, без помех».

Вот такая она, наша чудесная чемпионка.

Которую создал, вырастил и вылепил не менее чудесный тренер, Алексей Мишин.

И которую еще маленькой девочкой, только начавшей пробовать на вкус большие победы, уже вокруг и в шутку и всерьез начали называть «Туктамишиной».

Вскоре это первое прозвище как-то забылось, а сейчас снова всплыло.

Потому что это – правда.

Ни тройного акселя, которым мы все теперь так восхищаемся, ни этой во всех отношениях безупречной техники у Лизы с другим тренером просто не было бы.

А значит, не было бы и той Туктамышевой, заставившей кого-то в еще не проснувшейся толком России сегодня плакать. От счастья.