Воронов проигрывает только Фернандесу. Но критикует себя беспощадно

Воронов, несмотря на качественный прокат с каскадом 4-3, оценивал свое выступление как-то чрезмено критически:

«Что-то не то со мной сегодня. Просто не то. Я старался все делать на уровень, но не было драйва. Поэтому осталось немножко скомканное впечатление. Почему? Трудно сказать. Когда у художника нет вдохновения, это необъяснимо, но он вряд в такие минуты способен на что-то захватывающее, настоящее. Здесь, в «Глобене» как-то непривычно тихо играет музыка. Мне было недостаточно звука. Думаю, я буду не одинок, упомянув эту деталь. Но главным, конечно, было мое внутреннее ощущение. Как-то не так я себя настроил. Понимаете, когда ты катаешься, ты проживаешь свою маленькую жизнь в этой программе («Пляска смерти» Сен-Санса — прим. авт). Я очень люблю свою короткую программу. Я чувствую себя лебедем, который борется за свое существование в этом бренном мире. Мы все, так, или иначе живем в борьбе с собой, с обстоятельствами... Мне это очень понятно и близко по духу. Но сегодня все пошло не так, как хотелось бы».

Максим Ковтун, заявивший самый сложный вариант короткой программы из всех участников, с каскадом из четверного сальхова и тройного тулупа и четверным тулупом, следовавшим сразу же после каскада, не справился с задачей. Скверное приземление с сальхова перечеркивало любую мысль о каскаде, на следующем четверном Ковтун зашатался снова.

На тренировках в Швеции Ковтун и его тренеры, оказывается, «моделировали прокаты в состоянии волнения»:

- И все было хорошо. Но тут ситуация такова, что если я не прыгаю каскад четверной сальхов-тройной тулуп, то, по идее, мне нужно цеплять тройной тулуп к следующему четверному. Во время тренировочных прокатов я накатывал только сальхов-тулуп. Тулуп-тулуп тоже прыгал, но отдельно. Сегодня я уже почувствовал в полете, что сальхов не поддается, поэтому я настроился на каскад тулуп-тулуп, только приземление со второго четверного прыжка тоже оказалось неудачным. Мне потом тренеры сказали — нужно было хотя бы одинарный тулуп прицепить. А так я остался без каскада.

- Например, приглашаем кого-то из федерации и делаем прокат. Есть и другие способы.

- Я практически не волновался. Когда меня вызвали — я чувствовал себя вполне уверенно. И после неудачи с сальховом продолжал думать о каскаде, о том, чтобы его сделать... Но не смог.

Иначе говоря, на плохое самочувствие Ковтун не жаловался, чего не скажешь о самом юном нашем фигуристе, Адьяне Питкееве, который долго болел после чемпионата России сначала гриппом, грипп сменил гайморит с осложнениями, десять дней Адьян прожил на антибиотиках, и на лед вышел только шестнадцатого числа. Молодой человек признается, что в сложившейся ситуации приехал в Стокгольм «чтобы откататься, как сможет». «Я был готов ко всему, к чему угодно», - говорил Адьян. Я спросила: «И к хорошему?». Адьян слабо улыбнулся: «Скорее это была надежда, чем ожидание».

Питкеев упал с четверного прыжка, но, по его собственным словам, его прокат в короткой программе в любом случае получился лучше, чем на тренировках. А четверные до этого мгновения на «Глобен-арене» ему давались крайне тяжело. Так что и этот четверной, закончившийся для него в партере, Адьян, скорее всего, абсолютно оправданно, назвал «лучшей из последних попыток».

3. Михал Бржезина (Чехия) – 80,86

5. Петер Либерс (Германия) – 75,48

6. Флоран Амодио (Франция) – 74,06

7. Алексей Быченко (Израиль) – 73,63

8. Даниэль Самохин (Израиль) – 72,65

10. Александр Майоров (Швеция) – 68,10