В пользу Америки и против России. Что не так с новыми правилами фигурного катания

12 июня 2026 года вступил в силу свод поправок в регламент проведения соревнований по фигурному катанию под эгидой Международного союза конькобежцев (ISU). Цель реформы — повысить зрелищность и снизить травматизм. Вот только экспертное сообщество воспринимает перемены как резкий откат назад, в реалии 15-летней давности, когда скромный набор тройных прыжков мог обеспечить попадание на пьедестал. С тем, что ISU сворачивает «не туда», в частности, согласен известный тренер и хореограф Николай Морошкин, вместе с которым «Совспорт» решил глубже разобраться в проблеме.

По сути, чиновники все последние годы сами загоняли фигурное катание в тупик. Да, многолетняя шестибалльная система оценок несла в себе колоссальный судейский произвол, который достиг кульминации на Олимпиаде-2002, когда Елена Бережная и Антон Сихарулидзе были вынуждены разделить золото с канадской парой Жами Сале / Давид Пеллетье. Однако предложенное тогда «лекарство» оказалось едва ли не опаснее самой «болезни». Новая система судейства (NJS / IJS) незаметно превратила фигуристов из творцов на льду в узкопрофильных операторов программы.

«Сегодня особенно интересно пересматривать лучшие прокаты времён старой системы «6.0», — констатирует Морошкин. — Они были наполнены оригинальными идеями, которые было бы неплохо переосмыслить и адаптировать к современным требованиям… Увы, ничего подобного мы не наблюдаем. У большинства нынешних фигуристов выстроен один и тот же паттерн. В короткой программе это два прыжка, вращение, прыжковый элемент во второй половине для получения надбавки и дорожка шагов под конец. Плюс-минус такую же структуру имеет и произвольная программа. Для тренеров и хореографов такая стандартизация удобна. Но интересно ли это массовому зрителю?

Считаю, замена одного вращательного элемента на хореографическое вращение становится настоящим спасением для одиночников. В парном катании это и вовсе шанс уйти от рутины: тогда можно было бы не «вымучивать» сложные технические вращения ради уровней, а сделать акцент на образности и слаженности действий участников дуэта».

С тем, о чём говорит Морошкин, наверняка согласились бы многие тренеры. Правда, есть нюанс: их первоочередная задача — привести своих воспитанников к чемпионству, а вовсе не доставить максимальное удовольствие болельщику. Поэтому по мере того, как технический комитет ISU формулировал новые ограничения, ведущие тренерские штабы методично выискивали в правилах «серые зоны» для получения заведомого преимущества над конкурентами. Так и появлялись «утилитарные» заходы на прыжки исключительно ради бонусов или набившие оскомину ойлерные каскады, которые позволяли обойти лимит на повторяющиеся элементы.

Апофеозом этой рационализации стал триумф Алины Загитовой в Пхёнчхане-2018. Тогда штаб Этери Тутберидзе осознанно перенёс все семь прыжков фигуристки во вторую половину произвольной, чтобы увеличить базовую стоимость каждого элемента на 10%. Целостность программы от этого, возможно, пострадала, но результат, как говорится, на табло!

После той Олимпиады было введено так называемое «правило Загитовой», которое предполагало бонусы только для трёх прыжков в произвольной и одного в короткой. И практика латания дыр в ответ на взломы тренерами системы постепенно превратилась в визитную карточку функционеров ISU. Вместо создания гибкой и всеобъемлющей концепции развития они годами боролись не с причинами дисбаланса в регламенте, а с его многочисленными следствиями. Шло ли это на пользу фигурному катанию? Совершенно необязательно.

Тот же перенос всех прыжков во вторую половину программы Морошкин считает по-своему уникальным решением

— Далеко не каждому дано сохранить силы, скорость и контроль до конца проката – это серьёзный вызов организму. Но современная система оценок такой подход уже не поощряет. Коэффициент 1,1 применяется только к трём последним прыжкам или комбинациям – остальные идут по базовой стоимости… А ведь вариант начать произвольную с вращения или дорожки шагов – интересная мысль. Это демонстрация уверенности в своих прыжковых навыках.

Фундаментальный надлом произошёл с введением расширенной шкалы надбавок за качество исполнения (GOE) от -5 до +5. То, что в теории должно было поощрять чистоту скольжения, на практике обесценило элементы ультра-си. Сегодня идеальный тройной прыжок может принести больше баллов в сравнении с квадом при минимальной помарке на приземлении. Скажем, если четверной лутц с касанием льда оценивается в 8.05 балла, то образцовый тройной — в 8.85. Таким образом, порог попадания на пьедестал был заметно опущен для записных середняков, которые не в состоянии освоить по-настоящему сложные прыжки.

«Такое искусственное торможение технического прогресса лично меня огорчает, — признаётся Морошкин. — Низкие базовые стоимости за четверной аксель в одиночном катании и четверные выбросы в парном не вдохновляют усложнять программы. Какой смысл рисковать допустить ошибку и тратить дополнительные силы при столь ничтожной награде? Получается, техническое превосходство над конкурентами почти ничего тебе не даёт».

Ключевая из реформ 2026 года — сокращение числа прыжков в произвольных программах мужчин и женщин с семи до шести. По задумке ISU, высвободившиеся секунды позволят ярче раскрыть хореографический рисунок номера и сберечь суставы от перегрузок. Но по факту изъятие одного «прыжкового слота» превращает прокат в затянутый показательный номер. А одновременное увеличение веса второй оценки (за компоненты) окончательно смещает чашу весов на сторону так называемых «катальщиков».

В этой трансформации нетрудно разглядеть борьбу континентальных лобби внутри ISU:

Впрочем, наши ведущие тренеры не намерены отказываться от ультра-си даже в усечённом формате программ. В этом убеждён Морошкин:

— Сильнейшие фигуристы России не перестанут исполнять максимальный набор квадов. Другой вопрос – как совместить сложность и артистизм. Подготовка к четверному прыжку требует предельной концентрации: фигурист заходит на элемент как робот, биомеханически выверяя каждый шаг. В этот момент он обязан эмоционально гасить себя, чтобы сузить диапазон ошибки. И только после прыжка вкладывает всю харизму в хореографию… На мой взгляд, свободу выбора даёт вращение. Его можно вставить в середину программы, взяв передышку перед квадами во второй половине. А можно отложить на самый финал ради кульминационного вау-эффекта и взвинчивания второй оценки. К примеру, так происходит в случае с разрешённым сальто.

Во что превратят фигурное катание новые правила? К началу следующего десятилетия можно прогнозировать два доминирующих сценария.

Первый — театр на коньках. Прыжковый набор мировых лидеров унифицируется вокруг стабильного тройного акселя и четверных сальхова и тулупа. Исход борьбы за титулы будут определять глубина рёбер, связующие шаги и благосклонность судей к музыкальному материалу. Прокаты станут визуально гладкими и чистыми, но полностью потеряют электричество непредсказуемой борьбы нервов.

Второй — закат эпохи мультиквадов. Исчезновение уникальных атлетов-акробатов, способных приземлять по пять четверных, приведёт к эстетическому однообразию. Болельщикам будут предлагаться типовые программы под «вечную» классику, гарантированно понятную арбитрам, что спровоцирует стремительный отток молодой аудитории, предпочитающей динамичное зрелище.

Вывод: фигурное катание подошло к рубикону. Если из него бесповоротно уйдёт драма преодоления человеческих возможностей, о статусе одного из самых популярных зимних видов спорта можно будет забыть. Ледовые шоу с формальными судейскими протоколами, похожими на записи в бухгалтерской книге, изначально лишены той магии, которая десятилетиями заставляла миллионы людей замирать у экранов…

«Зачастую сами фигуристы становятся двигателями прогресса — в своих творческих поисках, – резюмирует Морошкин. – Даже когда отдельные новаторские элементы или художественные решения запрещались и штрафовались, живой отклик публики и настойчивость самих спортсменов в конце концов помогали отстоять право на эксперимент. Надеюсь, так оно и будет, в какие бы рамки ни загонял фигурное катание ISU. Ведь развитие спорта невозможно без тех, кто не боится пробовать что-то новое».