Каково же было мое удивление, когда, набрав номер профессора Мишина, я услышала бодрый и жизнеутверждающий голос бессменного тренера Жени. Алексей Николаевич сообщил нижеследующее:
– Пусть любители фигурного катания не беспокоятся. Состояние здоровья Жени очень хорошее. Мы просто избавляемся от последствий старых травм. Это затяжное возвращение. Теперь все иначе, чем было, предположим, перед Олимпиадой в Ванкувере. Второе возвращение Плющенко рассчитано на несколько сезонов. И для того, чтобы он выглядел в течение этих сезонов на льду достойно, организм надо немножко подремонтировать. У нас появилось время для этого, так как Женя не выступает в этом году на чемпионате мира. У него есть целых три месяца на восстановление. В будущем году из-за командного чемпионата мира такого «окна» у него в графике не будет. Вот мы и воспользовались удачно складывающимися обстоятельствами, чтобы заняться, – еще раз подчеркиваю, – профилактической ликвидацией накопившихся за долгие годы «слабых мест». А как же иначе, если человек уже двадцать лет прыгает сложные многооборотные прыжки? Было бы странно, если бы у него ничего не болело.
– Алексей Николаевич, тем не менее предстоят две операции…
– Я не уверен, что их будет две. Пока речь идет только об артроскопии: мениск у Жени расщеплен и с ним аккуратно поработают немецкие хирурги. С грыжей мы будем разбираться уже после того, как «подремонтируем» мениск. Вполне возможно, что обойдемся вообще без операции, прибегнем к консервативному лечению. Поэтому очень прошу вас не нагнетать обстановку: Плющенко спину не разрежут и ногу не отрежут. Буду очень признателен, если вы прямо так и напишете.
– Но, согласитесь, пять обез- боливающих уколов, которыми Женю «поднимали» на произвольную программу на чемпионате Европы в Шеффилде, как-то не ассоциируются с образом здорового человека.
– А как же иначе, если человек, повторюсь, двадцать лет прыгает сложные многооборотные прыжки? Это здоровья не прибавляет. В Шеффилде Плющенко выглядел, как огурец, и все это видели. Пять обезболивающих уколов – это только кажется, что страшно. На самом деле его выступление не подпадало под гриф «с риском для жизни». Мы совершенно точно знали, что его мениск блокирован не будет. Поэтому я особенно и не волновался.
– Совсем?
– Если бы я начал волноваться о том, чего не произошло, думать о плохом, это передалось бы Жене. Если бы у него возникли такие же мысли, они сообщились бы мне. И что бы из этого получилось? Да ничего хорошего. А так – я был спокоен. И Женя был спокоен.
– И сейчас спокойны?
– Абсолютно.