Евгений Макеев: Ари - потеря для «Спартака»

– Побороться за место в основном составе. Это самое главное.

– Определить ваше четкое место на поле -- не самая легкая задача.

– Согласен.

– Тогда скажите, кем себя видите вы.

– Крайним защитником. Левым или правым -- все равно. 

– Почему не центральным?

– Потому что мне не нравится эта позиция. Играю на ней второй сезон и чувствую себя не очень комфортно.

– То есть вы не согласны с теми, кто считает, что вместо Чернова за сборную против австрийцев должен был играть Макеев?

– Если тренер выпустил Чернова, значит, он и должен был играть.

– В «Спартаке»  на флангах обороны конкуренция острая.

– И?

– До знакомства с Валерием Карпиным отвечали на вопросы этим междометием?

– Приходилось.

– Если бы вы были строго левым или правым беком, ситуация была бы понятнее. В одну точку стрелять проще, если говорить о конкуренции. Вот об этом и был вопрос.

– Возможно, вы правы, но не отказываться же мне от умения играть на обоих флангах?

– Лимит «6 плюс 5» вам выгоден?

– На тех позициях, на которые я претендую, в «Спартаке» в любом случае играют русские. Так что особой выгоды не вижу.

– Как думаете, были матчи, когда вас выпускали на поле только из-за лимита?

– Может, и были, когда россиян не хватало. Но я лично не считаю, что меня выпускали от безвыходности. Наверное, рассчитывали, что я способен принести пользу.

– Обижают ли вас разговоры про то, что Макеев иногда укрывает мяч не с той стороны, не так опекает соперника и так далее? Про ваши навыки защитника, в общем.

– А кто так говорит?

– Допустим, футбольные эксперты. Которые сами бывшие защитники.

– Ничего страшного, пусть говорят.  Пропускаю мимо ушей. Потому что у меня другое мнение.

– Переквалификация с полузащитника на защитника -- тяжелый процесс?

– Не такой тяжелый, как перестройка, к примеру, с крайнего на центрального защитника. Или с защитника на хавбека. Поначалу было непросто, год отыграл защитником в дубле. Потом освоился.

– Тянет на старое?

– Бывает, когда хочется атаковать. Но надо обороняться.

– Кто сильнее всего ругал, когда не успевали вернуться назад после подключений?

– В последнем сезоне никто не ругал. Я играл центрального и к атакам, соответственно, не подключался. А на краю да, приходится успевать назад.

– Вы довольно смело сказали, что вам не нравится в центре обороны. Уже говорили с тренерами на этот счет? Вам обещан только край?

– Нет, это мое личное мнение. Ни с кем не говорил и, если надо будет сыграть в центре, сыграю. Но больше нравится на фланге.

– В чем главное отличие?

– В центре нужно играть с детства. Чувствовать, понимать эту позицию, страховать, вертеть головой во все стороны.

– Что сложнее в центре: не уступить индивидуально или читать игру?

– Второе. Оценить ситуацию на поле и принять правильное решение.

– Уже не один спартаковец сказал: тренировки при Дмитрии Аленичеве поменялись. В чем?

– Возможно, при чуть меньшей продолжительности возросла интенсивность. И сделан упор на работу с мячом, на игру низом. Есть такие упражнения, когда мяч верхом вообще нельзя отдавать.

– То есть запрет на прошлогодние диагонали?

Не то чтобы запрет.  Бывает. Что отрабатываем игру в два касания, в которой допускаются верховые передачи. А бывает, что можно пасовать только низом.

– Значит ли это, что в новом сезоне мы не увидим такого количества навесов в исполнении «Спартака», как в последние годы? 

– Такого большого? Многое зависит от соперника. Если есть свободная зона или адресат, почему бы не навесить?

– В последние годы казалось, что большинство спартаковских навесов не обостряют ситуацию у чужих ворот, а исполняются от безысходности.

– Вам виднее. Могу лишь сказать, что Карпин просил не лезть в центр, а играть через фланги. Может, отсюда и навесы.

– Вас выпустили на замену в матче против белорусов, если говорить о сборной, но оставили вне поля в игре с австрийцами. Причину кто-нибудь объяснил?

– Такого в принципе не бывает. Тренируемся, разбираем матчи. Потом узнаем, кто в заявке, а кто нет. Чаще всего сам догадываешься, рассчитывают на тебя или нет. Хотя бы по цвету тренировочных жилеток. Но в последний момент может все поменяться.

– Для вас имеет значение схема игры в обороне? Три, четыре, пять защитников?

– Все индивидуально. Если крайние защитники  -- действительно защитники, значит, нас пять. А если там играет Квинси, допустим, и еще кто-нибудь бегающий вперед, значит, фактическая схема  -- «три в обороне». Четыре защитника -- другое дело. Но и такая игра понятна, разницы для меня особой нет. Разве что впятером легче обороняться. Правда, когда ты и есть тот самый край, который бегает вперед, нужны приличная беговая подготовка и усиленная работа на сборах.

– Кто из форвардов наиболее неудобен для вас?

– Против Ари тяжело. И корпус может поставить, и мяч укрыть.

– Потеря для «Спартака»?

– Думаю, да.

– С Халком проще?

– Для кого-то, может, и тяжелей. Но мне труднее против Ари.

– В 2011 году «Спартак» проигрывал «Тереку» 0:2, но во втором тайме забил четырежды и победил. Вы участвовали в том, что происходило в раздевалке в перерыве матча?

– А что там происходило?

– Потасовка спартаковских россиян с иностранцами.

– Не сказал бы, что это было за гранью. Если честно, зашел в раздевалку последним, когда всех разняли. Максимум, что там могло быть, -- пара толчков.

– В том «Спартаке» иностранная диаспора имела большой вес?

– В какой-то степени. В основном из-за отношения к легионерам. Если бы сейчас те ребята пришли в «Спартак», ничего бы не было, ощущались бы частью коллектива. Аленичев, скажем, требует от иностранцев изучения русского языка. Это тоже важный момент.

– А раньше не требовали?

– Было. Но учеба давалась не всем.

– Отец, игравший в свое время за «Жемчужину» и «Балтику», помогает советами?

– Общего плана.  «Я всю жизнь был форвардом, -- говорит. -- Что я тебе подскажу?»

– Кому сейчас забивает нападающий Владимир Макеев в его 51?

– Соперникам-ветеранам в первенстве Череповца.

– Правда, что вы на свои деньги содержали тамошнюю футбольную команду?

– До какого-то момента поддерживал. Теперь смысла нет. Когда «Череповец» вылетел из второго дивизиона, была надежда на возвращение через сезон или два. В этот период и помогал. Рассчитывал, что найдутся спонсоры. К сожалению, не нашлись.

– Откуда им взяться в городе, где куча металлургических и прочих заводов?

– Ну, вот так. В Вологодской области сейчас нет вообще ни одной профессиональной команды. В том же «Череповце» люди играют из любви к футболу после работы. Хотя в городе есть стадион с трибунами и натуральным полем, а также искусственный газон.

– Причины отказа спонсоры как-то обосновали?

– Сказали: больше не будем финансировать и все.

– Велика ли была сумма вашей поддержки, если не секрет?

– Секрет.

– Кто-то еще, кроме вас, вкладывался в это дело?

– Какие-то деньги выделял город, но их даже на сезон в КФК не хватало. Остальное добавлял я. 

– Как долго?

– Полтора-два года.

– В клубе считались хозяином?

– Нет, конечно. Просто там играли ребята, с которыми когда-то начинал. Потому и поддерживал.

– Для вас существует такое понятие, как личные отношения с тренером?

– Слышал, когда говорят: «Ушел, потому что с тренером отношения не сложились». И такое есть на самом деле. Но это не означает конфликт. Просто одни игроки тренеру нравятся, другие нет.

– Когда вы в последний раз говорили с тренером «за жизнь»?

– Пару раз с Карпиным. И еще один раз молодых собрал Лаудруп. Дерзайте, сказал, не обижайтесь, если что, не теряйте веру. 

– Вы -- Бекхэм. И в вас в раздевалке прилетела бутса. Ответите тренеру?

– Зависит от ситуации. У тренера нервная профессия: иногда лучше перетерпеть и позволить ему выпустить пар.