Михаил Бутов: Мы шли на суд не от отчаяния, а с уверенностью

– Проигравшие спортсмены иногда говорят: мы сделали все, что могли. Мы в суде проиграли. Можно ли сказать, что сделали все, что могли?
– Что касается того, что мы делали в организационно-юридическом плане — думаю, да. Если говорить о всей антидопинговой работе, то, конечно, она требует еще многих и многих усилий. Тут, наверное, нельзя сказать, что сделали 100 процентов.

– Суд проходил в конструктивном ключе, у вас нет претензий по производству?
– Претензий нет. Дали высказаться полностью, времени предоставили достаточно, позиции были изложены и с одной, и с другой стороны. Очень хорошо выступила Елена Исинбаева, высказав позицию спортсменов. Возможно, по процедурной стороне дела надо спрашивать не меня, а юриста, у меня и опыта-то нет участия в таких процессах, но с моей точки зрения все было вполне правильно.

– Вы выступали на суде?
– Нет, в этом не было необходимости. Мы только готовились вместе с юристами — и накануне, и в перерыве обсуждали различные вопросы. Не будем забывать о том, что это был иск Олимпийского комитета России. Со стороны ВФЛА мы оказывали помощь и поддержку так, как это было возможно.

– Довелось прочитать мнение Александра Карелина о том, что нельзя было в среду, 20 июля на исполкоме ОКР включать в олимпийскую сборную легкоатлетов до решения CAS. Мол, это могло повлиять на судей...
– Я не читал этого высказывания, но не думаю, что это могло повлиять на суд. Никакой причинно-следственной связи не вижу вообще.

– Но у вас есть информация, когда принималось решение — во вторник вечером после суда или в среду?
– Нам было известно еще 19-го, что решение должно быть оглашено 21-го. Но когда оно принималось, я не знаю.

– На ваш взгляд, повлиял ли на решение суда доклад Ричарда Макларена, который был опубликован 18 июля накануне заседания?
– Он не раз упоминался на заседании. А насколько повлиял — не могу комментировать.

Путь в пропасть. Колонка Андрея Симоненко

– Как вы считаете, перед судом у нас действительно были шансы доказать несправедливость критериев ИААФ о допуске спортсменов к соревнованиям, или решение было предрешено?
– И мы, и ОКР, и спортсмены на суд шли не от отчаяния, а с абсолютной уверенностью в том, что юридически эти критерии неправомерны. Речь в иске шла именно об этом, а не о допуске спортсменов на Олимпиаду или восстановлении федерации в правах. Это была чисто процедурная история. CAS – это же не гражданский суд. Они могут рассматривать процедурные, регламентные несоответствия и другие подобные дела. Вот мы и считали, что процедурно ИААФ установила критерии неправильно, поэтому применены быть не могут. Плюс имеют ретроспективный характер, нужно было оказываться с января 2014 года где-то не в России находиться, чтобы им соответствовать, что тоже неправильно. Но, к сожалению, нашим доводам не вняли.

– Тем не менее, в решении суда есть ремарка, что на практическую проверку соответствия критериям было слишком мало времени. Что это обозначает?
– На мой взгляд, это подтверждение того, что я сказал — были полные основания сомневаться в правомерности этих критериев. Возможно, кто-то сможет юридически это объяснить более точно. Теперь же международным федерациям дали право устанавливать критерии допуска к соревнованиям на их усмотрение. И необязательно спортивные критерии. Это может иметь очень далекие последствия.

– И все же эта ремарка, на ваш взгляд, не может дать нашим легкоатлетам каких-то дополнительных надежд?
– Я сомневаюсь.

– Президент ИААФ Себастьян Коу, комментируя решение суда, заявил, что пришел не для того, чтобы отстранять спортсменов от соревнований, и подчеркнул готовность работать с ВФЛА дальше. Что вы на это ответите?
– Если отбросить все сегодняшние эмоции, что, конечно, сделать трудно — будем сотрудничать. Конечно, будем искать пути понимания друг друга. Хотя это будет делать сложнее, мы настроены на конструктив. Постараемся побыстрее вернуть спортсменов к международным соревнованиям, а ВФЛА — в семью ИААФ. Мы обречены жить вместе. Мир глобален, и прошло то время, когда кого-то можно было просто так взять и отстранить. Даже такие серьезные проблемы, которые обнаружены у нас, можно решать совместно, а не путем изоляции.

– Когда можно ожидать возвращения российских легкоатлетов к международным стартам?
– Формально никаких сроков не указано, это и в разъяснениях было. Когда рабочая группа ИААФ даст рекомендацию — тогда совет ИААФ рассмотрит этот вопрос. Потенциально самый ранний срок — ноябрь, когда будет заседание совета. Но говорить пока об этом преждевременно. Сейчас надо закончить юридически всю эту тему, хоть до Олимпиады мы и не успеваем, постараться доказать, что критерии ИААФ неправомерны к спортсменам, думаю, можно. Это надо делать в других судах. А с рабочей группой ИААФ будет продолжать контактировать координационный комитет ОКР, они определятся, как дальше действовать.

Сергей Шубенков: WADA победило? Нет, оно расписалось в своем бессилии