– Вы удивитесь, но помог ветер. Обычно я на него только жалуюсь – слишком непредсказуемыми становятся розыгрыши, и это, разумеется, сильно мешает. Но в Хобарте я как-то сразу подстроилась под порывы ветра. Всякий раз умудрялась использовать их в свою пользу.
– Мона – очень чувствительная девочка. В смысле – блестяще читает игру. С ней нельзя играть коротко, потому что Бартель такие мячи уверенно забивает по косым углам. Соперницу надо было двигать, постоянно атаковать самой. Чем я, собственно, и занималась.
– Ну, конкретно в Хобарте только два дня температура была больше 40 градусов, и я, в общем, этого даже не заметила. Хотя других девочек понимаю – когда заставляют играть при плюс 45 – это уже не спорт, это какая-то экзекуция над спортсменами! – возмущается Веснина. – Понимаю, конечно, – организаторы пекутся о сроках турнира. Но нельзя не думать о здоровье теннисисток! Лучше играть поздно ночью, чем в полдень на невыносимом солнцепеке. На раскаленном корте-то чувствуешь себя как на сковородке – там и до 50 температура может доходить!
– Не скажите! На острове бушуют страшные лесные пожары. Мы каждый день читали в газетах о новых жертвах и разрушениях. Кошмар! – голос Весниной дрожит. – Все теннисистки, кстати, пытались как-то помочь. Часть призовых мы перечислили в фонд помощи пострадавшим.
– Никогда с ней не встречалась. Но помню матч француженки с Шараповой два года назад на «Ролан Гаррос». Маше крепко тогда досталось от юниорки – она с трудом победила в трех сетах. В общем, серьезная соперница





