Адвокат Сергей Жорин: Суд над Мамаевым и Кокориным могут превратить в ад

– Объясните, что именно будет происходить 3 апреля?
– На предварительных слушаниях выясняются обстоятельства, которые могли бы препятствовать дальнейшему судебному разбирательству. Нередко на этой стадии рассматривают ходатайства о возвращении дела прокурору. Ведь следствие, как правило, имеет обвинительный уклон, что влияет на объективность его результатов. Так что 3 апреля судья либо вернет дело на доследование либо приступит к разбирательству.

– Если дело направят на доследование, сколько оно может продлиться?
– Все индивидуально. Суд должен указать, что конкретно не было сделано. Затем следствие будет устранять эти недочеты либо прекратит уголовное преследование. На практике суд нередко возвращает дело следствию по формальным причинам.

– То есть четких сроков для доследования нет?
– Есть сроки следствия, которые продлеваются. Бывает так, что суд указывает на нарушения, которые, по сути, не устранимы, и следствие заходит в тупик. Но хотел бы отметить: если дело направят на доследование, то по закону мера пресечения для фигурантов должна быть изменена, потому что люди не могу находиться в СИЗО вечно.

В принципе, заключение Мамаева и Кокорина под стражу изначально выглядело нецелесообразным. Это больше показательная история. Но у суда сейчас, на стадии разбирательства, есть возможность изменить меру пресечения.

– После 8 апреля к Мамаеву и Кокорину могут применить любую меру пресечения, если к тому моменту их еще не осудят или не оправдают?
– Во-первых, мера пресечения может быть не продлена. Во-вторых, повторюсь, суд может ее изменить в любой момент. Учитывая, что у фигурантов нет даже формальных рычагов влияния на следствие, я не вижу оснований содержать их под стражей.

– Вы сильно удивитесь, если после восьмого апреля ребят оставят в «Бутырке»?
– Я не удивлюсь, но расстроюсь, потому что мне, как адвокату, всегда приятно наблюдать, что вне зависимости от позиций сильных мира сего и желания общества сжечь ведьм, суд и правоохранители действуют строго в рамках закона. Требовать, чтобы нарушался закон в угоду общественному мнению или абстрактному пониманию справедливости, считаю неправильным и даже опасным. Нельзя сказать, что я поклонник футбола и тем более этих игроков, но как юриста меня происходящее расстраивает.

– Если доследования не будет, что нас ждет дальше? Могут ли за одно судебное заседание рассмотреть дело по существу?
– Приговор не будет вынесен ни в одно, ни в два, ни в три заседания. Я хорошо знаю адвокатов Кокорина – Татьяну Стукалову и Андрея Ромашова. Это в хорошем смысле дотошные люди. Предстоит стадия допроса потерпевших, выяснение обстоятельств, исследование материалов дела. Если следствие – закрытия история, то сейчас у общества появится возможность убедиться, а так ли все это очевидно.

– На сколько заседаний может растянуться судебное разбирательство?
– Более трех. Причем они могут назначаться каждый день. Это очень тяжело физически для подсудимых. Их выводят из камеры часов в шесть утра, нет возможности даже позавтракать. Затем помещают в СИЗО в зону, где они ожидают прибытия автозаков. Всех фигурантов собирают, везут в суд. Там содержат в комнате для подсудимых, без еды. Потом идет заседание, и далее люди ждут вечера, чтобы автозак развез их по СИЗО уже поздно ночью…

Когда заседания идет каждый день, даже поспать не удается. Это может продолжаться и две недели подряд. Реально ад даже для здорового человека! Вот и посмотрим, насколько уважительно суд отнесется к подсудимым и адвокатам, которые могут быть заняты в других процессах. Это показательный момент.

– Пребывание в СИЗО засчитывается как один день за два?
– В зависимости от того, общий режим или строгий. Для общего режима содержание в СИЗО засчитывается как один к двум. Но при вынесении приговора судья все это пересчитывает самостоятельно.

– Если Кокорину и Мамаеву дадут реальные сроки, они будут отбывать их в Москве или в любом регионе?
– Как правило, осужденного направляют в тот регион, откуда он родом. Но это не значит, что будет обязательно Москва. Может быть, например, Ярославль. Есть и такой вариант – написать заявление с просьбой отбывать наказание в СИЗО.

Но я очень надеюсь, что ребятам либо дадут срок, который они уже отбыли, либо их оправдают. В их деле нет никакой 213-й статьи. Либо 115-я, либо 116-я – побои и легкий вред здоровью. По-моему, там ни у кого нет даже вреда средней тяжести. В принципе, воспитательная часть данного мероприятия окончена. Игроки поняли, что так поступать нельзя. Хотелось бы, чтобы это все вывернулось в правовом русле.

– Если ребята получат условный срок, их освободят в зале суда или для соблюдения формальностей увезут сначала в СИЗО?
– Это тоже интересный момент. Бывает так, что, зная, каким будет вердикт, с подсудимыми проводят видеоконференцию. Тогда суд оформит документы, они поступят в СИЗО – и футболистов освободят оттуда.

Впрочем, было бы правильнее изменить ребятам меру пресечения, чтобы на судебные заседания они ходили своими ногами. Тогда можно устраивать слушания хоть каждый день. Это ведь отработанная процедура: на ногу человека вешается браслет, чтобы в любой момент знать его местонахождение.