Октоберфест. Хорошего пивка – для быстрого рывка?

НУ, ЗА ФУТБОЛ! В Баварии стартовал «Октоберфест» – народный пивной праздник. Каждый год самый крутой немецкий клуб – «Бавария» – всей командой организованно пропускает на празднике по кружечке. Только в этом году в команде, видимо, не все подчинятся традиции: новичок Анатолий Тимощук – абсолютный трезвенник.

«ССФ» попытался найти других трезвенников в нынешнем и прошлом нашего футбола, но столкнулся с определенными трудностями.

Сколько раз слышал: мастерство не пропьешь, водочки – для обводочки, пивка – для рывка… Это отнюдь не шуточки, а суровая реальность. Хотя в самой пьющей стране мира трезвость официально была возведена в норму жизни, а для спортсменов и вовсе стала законом. Но это не мешало спортсменам пить наравне со всем народом. Что уж говорить о самом народном виде спорта – футболе! Издревле советские тренеры считали, что за футболистами нужен глаз да глаз – иначе напьются, уйдут в загул. Посему и запирали их на базах, устраивали многомесячные сборы. От чего у футболистов съезжала крыша, а какое лучшее средство от стресса? Правильно – алкоголь! Так говорили футболисты и соударялись стаканами в укромных уголках…

Вот еще веселая история, немыслимая для профессионального футбола прочей Европы. Рассказал Саркис Овиян, мастер спорта, заслуженный тренер Армянской ССР. «В 1956 году, когда мне было 17 лет, меня пригласили играть в сухумское «Динамо». Однажды нам предстояла игра с одноклубниками из Батуми. Директор стадиона сказал: «Саркис, если забьешь гол, дам тебе 250 рублей!». Я не думал, что буду играть, и с утра от души гулял с друзьями – выпил водки, две кружки пива… И вдруг мне сказали, чтобы я срочно собирался на игру – меня ставят в состав… В той игре я забил два гола; директор дал мне 500 рублей, и я – дело молодое, пошел продолжать начатое с утра!».

Весьма эффективно употреблял «пивка для рывка» и Юрий Гаврилов. Именно он установил мировой и поныне не побитый рекорд потребления пива на допинг-контроле (после матча с Шотландией на ЧМ-82): 15 (!) банок пива (их выставляют, кроме прочих напитков, для ускорения мочеиспускания). «Оставался в комнате до тех пор, пока все пиво, что находилось в корыте, не уговорил», – вспоминал Юрий. Еле до кровати потом добрался…

Были ли в советском футболе трезвенники?

– Таких что-то не припомню… – говорит после задумчивой паузы олимпийский чемпион 1956 года спартаковец Анатолий Исаев. – Почти не употребляли Парамонов, Нетто, но чтобы вообще… Шли после игр в баню, а потом в ресторан. Пили только коньяк. В нормальных дозах – чтобы можно было понять друг друга (смеется). Разбирали игры. По трезвости неудобно делать замечания, а по этому «делу» – легко. И воспринималась критика по-другому… Сейчас рекомендуют пиво потреблять после матчей. Пиво в наше время было дефицитом, но, конечно, могли бы найти при желании, но желания не было – считалось, что лучше выпить сто грамм водки, чем пивом надуваться.

– Да, – вторит Исаеву лучший вратарь СССР 1961 года Владимир Маслаченко. – Считалось, что пиво страшнее водки. Пили все, но знали меру. И не после каждого матча – ведь надо было еще домой добраться, машин ни у кого не было. А если пили, на следующий день выпаривали все это в бане, выгоняли на тренировке… Но были среди нас красавчики, кто действовал по принципу: кто не пьет, тот не играет! И ведь здорово, черти, играли! Были и такие, как Сергей Сергеич Сальников. Он мне сказал однажды: «На хрена мне это надо (то есть выпивка)! Я с таким трудом набираю форму, чтобы этой слабостью выбить вдруг себя из колеи!». Но ни одного абсолютного трезвенника не помню! Хотя за свою карьеру застал четыре поколения игроков.

– А как же Ловчев?

– Да пусть лапшу не вешает! А то, передайте, я ему больше не налью (смеется).

Добываю из памяти картинку: 1972 год, Евгений Ловчев на экране, он недавно объявлен лучшим игроком года, двигает какую-то речь. Единственно, что из нее запомнил: не пью, даже шампанского!

– Нет, два бокала шампанского все-таки выпил за свою жизнь, – говорит Евгений Ловчев. – В 20 лет, когда женился. Один – в Грибоедовском дворце, когда расписывались, второй – в ресторане – его разбил потом на счастье. Есть еще в биографии полфужера вина в 2000-м, когда родился сын – уважил людей, которые много для меня сделали… Но вот любопытно – я ведь не считаю, что выпивка мешает играть в футбол. Она сокращает жизнь в футболе – да… Почему стал трезвенником? В сборной мне Толя Бышовец в 1970-м говорил: у каждого есть своя бочка, все равно ты когда-нибудь ее выпьешь. Но я действительно в юности думал – спортсмены не пьют, так этого и держался. Потом женился рано, получил квартиру, и у меня не было каких-то компаний, где ко мне приставали бы: давай, не уважаешь! Те же Анзор Кавазашвили, Генка Логофет, Гиля Хусаинов, Коля Осянин – они всегда оставались для меня кумирами, пили в меру, но никогда не заставляли: пей! И еще. Я рано, в первый же год попал в сборную, и это сразу дало какой-то авторитет, и никто в «Спартаке» не мог сказать мне: эй, пацан, давай…

– Пьющий коллектив не сторонился трезвенника?

– Нет. После бани я шел со всеми в ресторан, но не пил – и ничего страшного! Как-то устроили нам экскурсию на Бадаевский пивзавод – ребята там нефильтрованное пили, а я воду из-под крана. И как меня сторониться, если еще вчера мы вместе выходили на поле! Все-таки, главное – футбол.

– Были какие-то казусы в связи с трезвостью?

– Знаете, когда играл, вся страна знала, что не пью – это в газетах муссировалось. И вот ситуация. Звонит мне однажды Володя Федотов (он уже закончил играть): «Приезжай ко мне на дачу. Только у меня строители, возьми по дороге пару бутылок водки – для них». Заезжаю в магазин, подхожу к винно-водочному отделу, беру водку, и в этот момент меня кто-то стучит по спине. Оборачиваюсь – мальчик. «Дядя Ловчев, дайте, пожалуйста, автограф!». Я одну бутылку засовываю под мышку, другую – под вторую, расписываюсь… Так стыдно мне никогда не было в жизни!

– В принципе алкоголь – это великолепный релаксат, – говорит врач сборной СССР (ныне «Локомотива») Савелий Мышалов. – Но в сборной пиво разрешили пить только в 1982 году на ЧМ в Испании. А в 1976 году, помню, сборная готовилась к олимпиаде и вылетела в США на товарищеские матчи. Играли с «Боруссией». С утра шел дождь, потом начало палить солнце – +35^о, на поле – настоящая баня. Ребята еле ползали. А мы с немцами жили в одной гостинице, и вот на ужине встречаемся в ресторане. Наши ребята выпили по ведру всего, что только попадалось под руки. А немцы – по кружке пива и ушли. Подходит ко мне Фогст (он играл тогда): «Вы доктор?». – «Да». – «Скажите, что полезнее – выпить ведро воды или литр пива?». – «Конечно, пиво».– «А почему тогда…». – «Нам не разрешают…».

Однажды, в 1990-м, тренер «Спартака» Олег Романцев разрешил команде выпить по кружечке пивка после матча, и вот что из этого получилось.

– Отыграли матч в Одессе, – рассказывает врач Юрий Васильков. – А у одного из футболистов родилась дочь. Я подошел к Романцеву: «Олег Иванович, давайте разрешим по бокалу пива». – «Ну, ради такого события, можно». На следующий день половину команды пришлось… грузить в самолет. Вот вам и кружечка! Песни пели: «Шумел камыш…». Русский характер…

– Сейчас за пьянку могут разорвать контракт, а раньше-то, наверное, и уволить было сложно хорошего игрока – подарок для конкурентов?

– В «Спартаке» Петрович (Старостин. – Прим. ред.) был на страже любого игрока. Как он их защищал! К нему подводят игрока с похмелья, он через очки: «Не может быть. Не может быть…». – «Николай Петрович, посмотрите – он ведь пьяный в дугу!». – «Не может быть…». Такие спектакли… Он всегда прощал игроков, понимал их и несколько раз просил меня помочь им выбраться из этого состояния… Но знаете, где-то в середине 90-х, в сознании игроков произошел переворот. Проблема исчезла. Поколение Онопко, Аленичева изменило на западный лад наш хмельной футбол.

Самым трезвым футболистом СССР можно назвать спартаковца Александра Бубнова: в глубоком детстве он сделал глоток пива и больше – ни грамма! До сегодняшнего дня!

– Была жара, отец сказал: попробуй! Я попробовал, и так мне это не понравилось! – вспоминает Бубнов. – Но отец, кроме пива, ничего не пил, он плохо переносил алкоголь. Однажды его все-таки друзья накачали на каком-то застолье – жили в Орджоникидзе – это Кавказ! – его чуть ли не принесли. Мать сказала: «Иди, посмотри на отца – чтобы знал, что такое алкоголь». Это тоже засело в голову. Потом отец мне всегда говорил: «Хочешь быть хорошим футболистом, нельзя ни пить, ни курить». И это навсегда стало жизненной позицией. Потом я начал играть в командах мастеров, увидел, как там народ пил, как мучался с бодуна, как знаменитые игроки по пьянке попадали в такие истории, что могли и сесть запросто, и моя позиция только крепла. Влияет ли это на отношения с коллективом? Конечно! Когда все выпивают, а один не пьет – на него косятся: может сдать. Хотя я никогда никого не сдавал и не оспаривал того, что спортсмен может выпить, но с умом. Единственно, возмущало – когда эти пьянки влияли на игру. Когда пьющие играли не в свою силу, и на тебя ложилась дополнительная нагрузка – ты, получается, играл за того парня. А если этих парней несколько! Силы-то не бесконечны!

– Ни разу не говорил: старик, почему я за тебя должен пахать?

– Выступать было бессмысленно – пили ведь коллективом, значит, против всей команды выступать? Моя позиция не поощрялась в командах. Но обломать меня не могли. Хотя были попытки. В 1976-м мы в «Динамо» стали чемпионами. И после последней игры в Питере ребята решили это отметить. Собирали деньги. Я тоже дал, но сказал, что участвовать в банкете не хочу. Мне один известный игрок на это очень резко ответил: «Ну ты, щенок, что выступаешь!». Это было в ресторане при народе. Я ему говорю: «Если у тебя ко мне какие-то вопросы есть – давай выйдем». И ушел. Потом поздно вечером он подошел ко мне уже поддатый: «Что ты там выступал!». И матом на меня. Короче, возникла драка, дал я ему… промеж ушей…

– Но все-таки трудновато жить вне коллектива…

– Стадное чувство – страшное дело! Куда все – туда и я. А раньше-то в советское время – как против коллектива пойти! Я, кстати, после той драки не стал отказываться от «банкетов», просто сок там пил… Пил сок и во Франции, когда все пили вино. Там оно было в порядке вещей, стояло на столах, когда обедали, был после матчей и обязательный фуршет со спиртным, но никто не нажирался, как в России!

– И все-таки, наверное, в «Спартаке» умели пить, если становились чемпионами…

– А я тебе напомню знаменитый матч, когда мы сгорели Ростову 1:6 в Лужниках. Так нас возили! Такой позорище, я даже домой не поехал – спрятался ото всех в Тарасовке. И вот потом Бесков устраивает разнос всей команде, а мне ничего не говорит. Я поразился. А потом гораздо позже узнал почему – из интервью Федора Сергеевича Новикова. Команда, оказывается, напилась в «Саянах» за день до матча – обмывали зарплату. Ее «дед» (Николай Петрович Старостин. – Прим. ред.) решил выдать для поднятия настроения, хотя Бесков считал – надо дать после матча… Мне же Бесков никаких претензий не предъявил, потому что из всей команды только я не был в ресторане (не пригласили) – у него были везде свои люди: докладывали, кто, где, когда и сколько принял на грудь.

Воодушевленный «переворотом в сознании» нынешнего поколения российских игроков я начал обзванивать клубы премьер-лиги в поисках кристально трезвого футболиста. Начал со столицы. В «Динамо» про таких не слышали. В «Локомотиве» тоже. В «Спартаке» ответили: «все принимают понемногу». То же самое в «Москве». В «Сатурне» выявился один трезвенник, но иностранец – Ангбва. В Питере «был один – Тимощук, но теперь не пьет в Германии». «Рубин» посоветовал позвонить в… роддом роженицам: «они точно не пьют»… Наконец, нашел! В Ростове белорус Александр Кульчий, 35 лет – кристальный трезвенник, правда, с несколько запятнанным (алкогольными напитками) прошлым. «Пример для молодежи, лучший в команде!». Примерно такие же комплименты отвешивал недавно Александру тренер сборной Белоруссии немец Бернд Штанге…

– Раньше принимал, как и все, – говорит Кульчий. – Но в 2001-м завязал, потому что понял: покатишься вниз. Если умеешь пить – можно, но когда начинаешь по этому делу пропускать тренировки…

– Ну а как отношение к трезвеннику в команде?

– Нормальное. Никакого дискомфорта. Ну не выпиваешь в компании – ничего страшного.

– А как сейчас выпивают игроки – сравнительно с прошлым веком?

– Пили раньше намного больше, но тем не менее играли здорово. А сейчас и не пьют и играют не ахти. Молодежь слабая, два пива – и они уже плывут. Здоровья – меньше, не сравнить с поколением 90-х. Обычно у нас для снятия стресса начинали с пива, потом продолжали водкой, а потом уже шло все подряд. Я еще зацепил время, когда спирт «Рояль» разбавляли. У нас мастера были такие, что разбавляли с закрытыми глазами.

– Первый свой стакан выпили в команде мастеров?

– Нет, в первой команде – в гомельском «Гомсельмаше» – вообще не пил – молодой был, после школы. А начал в Бобруйске – там в армии служил. В команде такие бойцы были! Тренер знал, что если даст зарплату за месяц, то ее могут сразу пропить. Поэтому выдавал после тренировок по пять рублей. Но все равно все сбрасывались и шли в пиццерию, а там водка, пиво… Веселое время…

– Бубнов говорит: трудно было оставаться трезвенником в пьющем коллективе.

– Естественно, если кто-то не пьет, начнут травить – не заиграешь, в состав не попадешь. Вот и начинают молодые пить, чтобы не отрываться от коллектива.

– А реакция тренера?

– Какая реакция! Человек шесть приходят с бодуна. Если победили, могли закрыть глаза, проиграли – оштрафовать. Но если выиграем следующий матч, простят штраф, скажут: молодец, правильно готовишься! Так держать! Однако были и трезвенники. Обычно не особо яркие игроки – режимом они пытались компенсировать недостаток мастерства. Но тут или дано, или не дано. Те, кто чудил ночью, выходили на поле и все равно были лучшими.

– Сейчас футболисты пьют меньше. Потому что все за рулем?

– Думаю, машины тут ни при чем. Сейчас пьющим есть что терять – совсем другие деньги платят. Потом агенты появились – держат в ежовых рукавицах. Если пойдет молва – пьющий футболист, кому они его продадут?