Ринат Дасаев: Дружил со всеми, кроме Бубнова

– Прежде всего в честь юбилея хотелось бы спросить вас: 60 лет – это много или мало?
– И много, и мало. Я чувствую себя вроде бы молодым. А с другой стороны, возраст прибавляется.

– Как правило, последствия профессионального спорта дают о себе знать именно в такие годы. Ощущаете ли вы возраст в этом смысле?
– Нет. Я в хорошей форме, тьфу-тьфу. Грех жаловаться. Я встречаюсь на поле с ветеранами, когда не занят. Стараюсь играть достойно.

– Символично, что «Спартак» стал чемпионом именно в ваш юбилейный год. Есть в этом доля мистики?
– Мистики нет. Я считаю, что это двойная радость для меня. И не только для меня. Мы заслуженно победили.

Перед началом сезона я и представить себе не мог, что так все выйдет. Уволили тренера, а это, как правило, не есть хорошо для начала чемпионата: когда команду готовил один, а возглавил другой. Но в зимнюю паузу я понял, что «Спартак» все-таки доведет дело до конца.

– Насколько известно, вы ведь и футболистом не собирались становиться. Расскажите о том периоде…
– Вначале было плавание. Случилось так, что я повредил руку. Ну и как-то я все это дело забросил. Правда, тренеры по плаванию приходили к родителям, уговаривали, чтобы я вернулся. Твердили, что из меня получится отличный пловец, олимпийский чемпион. Но в тот момент я уже мысленно расстался с этим видом спорта и с головой ушел в футбол.

– Как произошел этот переход?
– Я был маленький, щуплый, играл в нападении, по мячу толком попасть не мог. Тренер далеко не сразу поверил в меня. Мой отец тогда попросил: «Ну посмотри его еще. Может, чего получится».

В один прекрасный день, когда вратаря не оказалось, я пришел и встал в ворота. Ну и довольно неплохо себя проявил. Тренер посмотрел внимательно и сказал мне: «А ну-ка еще попробуй»… Так все и пошло.

– Когда я был в юном возрасте, стоять на воротах считалось непрестижно, все хотели быть полевыми игроками. Вас не смущало, что вы не будете забивать голы?
– Меня это абсолютно никак не смущало. Наоборот – я даже увлекся этим делом, и меня затягивало все больше и больше.

– Вашим первым тренером был Геральд Бледных. Расскажите, что это был за человек и тренер?
– Прежде всего, это был фанат футбола. Он сам любил не только тренировать, но и играть. Проповедовал техничный футбол, умел сплотить команду. Мы к нему сильно привязались, взаимное доверие было колоссальное!

Ко мне он относился по-особенному. Набирали 56-й год, а я 57-го года рождения. Изначально мой отец хотел, чтобы я играл с ребятами на год старше. В итоге приношу метрику, что я с 57-го. И прокатило. Он меня любил, и я, конечно, старался оправдать его доверие.

– После того, как вы стали знаменитым, вы общались с ним?
– Конечно. Он гордился тем, что сумел воспитать чемпиона. И я несказанно рад, что мне довелось играть под его началом.

– Давно были в Астрахани? Хотели бы съездить посмотреть места детства и юности?
– Очень давно был. Этот город – моя родина. Если будет время и работа не будет мешать этому – съезжу обязательно.

– Сейчас следите за «Волгарем» и тем, как команда выступает?
– Изредка удается посмотреть некоторые игры. Знаю, что случайно в этом году по итогу остались на 12-м месте. Мне трудно сказать, какие у них планы и чего они хотят сейчас.

– Если бы вам предложили место главного тренера в «Волгаре», пошли бы?
– Несомненно. Во-первых, клуб для меня не чужой. Во-вторых, мне давно хотелось попробовать свои силы в качестве главного тренера.

– И даже готовы оставить работу в «Спартаке»?
– Красно-белые для меня – все. Это, несомненно. Но пока есть силы и возможности, хочется попробовать поработать с целой командой, не только с вратарями.

– Кто был вашим ориентиром среди вратарей, с кого хотели брать пример?
– У всех брал понемногу. В то время мастеров среди вратарей было большое количество. И у каждого я старался что-то почерпнуть. Если рассуждать о том, кто был лучший… В разную эпоху – разные вратари.

– Как вы попали в «Спартак», и каково было первое впечатление от знакомства с Бесковым?
– Меня привезли из Курска (мы тогда с «Волгарем» играли на выезде). Как сейчас помню: постучались в дверь к Константину Ивановичу, зашли. Он посмотрел на меня и спросил: «Что, девочек много?». Отвечаю: «Хватает» (смеется)

– Сначала вы были дублером вратаря Александра Прохорова. Как у вас с ним сложились отношения, он видел в вас конкурента?
– До определенного момента он чувствовал себя незаменимым. Со временем он начал стоять хуже, пропускал все чаще и чаще. В один прекрасный момент в Ворошиловграде его поменяли на меня. Мы сыграли на ноль. Потом была сухая победа с «Локомотивом». После этого Прохорова убрали – я остался.

– Когда он уходил, он вам что-нибудь сказал?
– Поблагодарил, сказал: «Держись, ты молодец…». Никогда с ним конфликтов никаких не было. В то время назревала революция в «Спартаке», много кто ушел, не только Прохоров.

– Вы стали основным голкипером. И по сути у вас не было конкуренции. Хотя считается, что она помогает игроку оставаться на уровне. Вам лично отсутствие конкуренции помогало расти или мешало?
– У Бескова как-то спросили, почему у него нет вратаря, равноценного Дасаеву?». «А он мне и не нужен. Дасаев один. И я знаю, что он сыграет, как надо».

Чувствовал я себя нормально. Не было такого, чтобы я превозносился. Наоборот, быть основным голкипером – это большая ответственность. Я прекрасно понимал: если начну играть плохо, мне найдут замену.

– Свой неповторимый стиль – игра на выходах – вы выработали уже в «Спартаке»?
– На выходах я научился играть еще в Астрахани. Помню, ребята из «Волгари» уже потом меня встречают и говорят: «Ринат, зря ты уехал, у нас у всех головы болят, сзади страховки нет никакой».

В «Спартаке» меня научили руками мяч в игру вводить, а не выбивать. И я уже активно стал практиковаться в этом.

– Нынче наследником вашего стиля является Мануэль Нойер. Его пару раз игроки соперника наказывали за чрезмерную игру на выходах, забивая потом с центра поля. У вас было нечто подобное?
– Нет, такого не было. Я играл всегда наверняка. Просто так я вратарскую зону не покидал. В этом смысле надо иметь чутье. У меня оно было.

– Бубнов в своей книге пишет, что Бесков не давал на тренировках бить вам штрафные удары. Это правда?
– Вблизи да, не давал. И правильно делал. Какой смысл? Он меня берег, я мог получить травму. Это неоправданный риск. Вообще Бубнову не верьте. Он столько фигни про меня написал. Ладно бы про меня. Но гадости про покойного Черенкова я ему не прощу никогда.

– Расскажите о том, как вы стали лидером в «Спартаке»?
– Лидером я стал после Романцева. Вначале ни о каком лидерстве речи и не было. Я пришел играть и спокойно выполнял свою работу. Бубнов пишет в своей книге, что я там чуть ли не Богом был. Это не так. То, что мне удалось каким-то образом сплотить коллектив – да. Здесь я подпишусь.

Скажем так: я был проводником между новыми, молодыми игроками, которые приходили в команду, и ветеранами, для того чтобы наш клуб был единым целым.

– А как вы стали капитаном? Игроки захотели или Бесков?
– Опять же после ухода Романцева. При Олеге я был вице-капитаном. Но решение касательно моего капитанства принимал Бесков.

– С кем вы больше всех дружили в команде?
– Я со всеми дружил, кроме Бубнова.

– Последнее о «Спартаке». В то время, когда вы играли за красно-белых, основным вашим соперником был «Динамо» Киев. Сегодня вместо Киева – ЦСКА. Для вас матчи с «армейцами» были принципиальными?
– С ними всегда были рядовые матчи, это посредственная команда, мы их всегда обыгрывали. Самым главным конкурентом для нас был Киев. Иногда – Тбилиси. Но в основном Украина.

– Как вы познакомились с Лобановским, и какие впечатления от встречи?
– Ну, во-первых, к тому времени, он уже знал, кто я. А я знал, кто он. И никаких вопросов ни его, ни моя квалификация не вызывала. Валерий Васильевич при первой же встрече мне сказал: «Ринат, в тебе есть все качества лидера, ты должен сплотить команду, объединить ее».

В сборной капитаном был сначала Демьяненко, но через пару лет, в 87-м году, повязка была уже на мне.

– Вы играли на трех чемпионатах мира. И везде сборная СССР не продвигалась дальше, чем она могла бы продвинуться. С чем это было связано?
– Судьи и невезение. В 82-м году в матче с Бразилией нас сплавили судьи, забили чистый гол, без офсайда. Должен был быть пенальти в нашу пользу, его тоже не назначили. С поляками нам не повезло: тактику на игру выбрали правильную, но Сулаквелидзе и Блохин свои возможности не использовали. В 86-м году с бельгийцами было тоже самое.

– В 1982 году вы впервые выехали со сборной команды на запад. Был ли у вас культурный шок?
– Об этом не думали. Я больше переживал из-за того, что мы могли дойти до полуфинала и не сделали этого. Что касается культурного шока, у меня его не было. Мы и раньше выезжали. Нам прекрасно было известно, что нам можно, а что нельзя. Магнитофон, телевизор, видак мог привести. В этом смысле мы пользовались западными благами.

– Не могу не спросить и про Чемпионат Европы 1988 года. В том пропущенном мяче от Ван Бастена вас не винили свои же?
– Команда меня не обвиняла. Лобановский просто сказал, что нам не повезло. Впоследствии он говорил, что я неправильно занял позицию. С одной стороны, он прав. Если гол забили, значит я действительно выбрал не ту позицию.

Неберущихся мячей не бывает. Есть неправильная позиция, неверная оценка ситуации, поэтому голы и забиваются.

– Вы были лучшим вратарем, выступали за сборную мира и переехали играть в среднюю команду Испании. Почему «Севилья»?
– Все просто. Они дали больше денег – 2 миллиона долларов. «Реал» Мадрид хотел меня взять за миллион, было еще предложение от «Манчестер Юнайтед».

– То есть вы сами выбрали «Севилью», не кто-то за вас?
– Я мог выбрать и другой клуб. Но тут только вопрос в деньгах. «Севилья» дала больше денег, и, соответственно, я тоже получил больше всех денег.

– А как престиж клуба, для вас это не имело значение?
– В то время это не имело значения. На запад уезжали исключительно для того, чтобы заработать, и совершенно по барабану: «Реал» это будет или еще какой-либо клуб.

– Как вас приняли в «Севилье»?
– С первым тренером как-то не сложилось. Он, на мой взгляд, был некомпетентен. Второй тренер – Роке Ольсен – был более объективным и продуктивным. Играли и тренировались мы здорово. Все были им довольны.

– Задачи какие тогда стояли перед клубом?
– Попасть в зону еврокубков. Но в целом команда была посредственная. Потом в качестве тренера я работал с Луисом Арагонесом. Это отличный специалист, мы с ним неплохо сработались. О «Севилье» у меня в принципе неплохие воспоминания, были и плюсы, и минусы. Но я не жалею ни о чем.

– Почему вы так рано закончили карьеру?
– Я хотел уйти из «Севильи» раньше. И позвонил другу. Он сказал мне: «Лучше отсидись там у себя в Испании, в Москве переворот, какая-то непонятная обстановка, танки везде…». Я и отсиделся.

– А в другом европейском клубе поиграть был вариант?
– Нет. Был вариант поиграть в Бразилии, но я не захотел.

– Как лично для себя вы восприняли распад Советского Союза?
– Для меня это трагедия. Я, кстати, не сразу узнал о том, что СССР больше нет. Я как раз был в Испании в этот момент. Потом узнал, что наша сборная поехала под флагом СНГ.

Ну я, конечно, обалдел. Мне было жалко потерять флаг, историю. Теперь история сборной СССР отдельно, сборной России – отдельно. Естественно, я считал и считаю это неправильным.

Я не был коммунистом, в партию хоть и верил, но идеями не бредил. Когда меня вызывали в горком и отчитывали, мне это не очень нравилось. При этом, я любил свою страну и был патриотом. Для нас всех было честью играть под советским флагом.

– Когда вы вернулись в 1998 году в Россию, вы понимали, что приехали в совершенную другую страну?
– Я приехал и сразу устроился на работу в «Спартак». С Романцевым и Ярцевым у меня были прекрасные отношения, как и сейчас. Конечно, в 90-е годы был бардак. Если говорить о футболе, то особо конкуренции у «Спартака» не было. Чемпионаты были скучными и неинтересными. Но приходилось адаптироваться в новых условиях. Работал в дубле в «Спартаке».

– Вы работали с Ярцевым в сборной России. Интересное было время для вас?
– Работа была интересной. Я знал Георгия Александровича давно, и во взаимопонимании проблем не было. Другое дело, мы проиграли португальцам 1:7. Это единственное, что омрачило тогда.

Потом был Хиддинк. Но меня не устроил контракт. Денег мало. Ну и еще доходило до того, что я чуть ли не администратором должен был быть.

– Мутко предложил такой контракт?
– Нет, Мутко был во главе РФС, а сочиняли совершенно другие люди.

– Я знаю, что ваш сын играет на позиции вратаря. В наше время есть хороший пример – это Каспер Шмейхель, сын знаменитого отца Петера Шмейхеля. Вы видите перспективу своего сына, сможет ли он вырасти в большого голкипера?
– В 11 лет сложно видеть перспективу. Надо подождать, пусть подрастет еще до 16-17 лет, а там видно будет. Я начинал в 10 лет с нападающего, а потом стал вратарем. Может, и он передумает. Кто знает.