Глава заявочного комитета «Россия-2018» Виталий Мутко: В ФИФА теперь спрашивают: «Виталий, зачем тебе переводчик?»

Едва ли не самым запоминающимся эпизодом выборов страны – хозяйки чемпионата мира-2018, которые прошли 2 декабря в Цюрихе, стало выступление Виталия Мутко. За три дня, прошедших со дня голосования, ролик «Лет ми спик фром май харт ин инглиш» набрал в YouTube более 500 тысяч просмотров! Корреспондент «Советского спорта» попросил Виталия Леонтьевича рассказать, как и сколько он готовился к своему выступлению на языке Шекспира, почему наша презентация оказалась лучше, чем английская и испано-португальская, а также какие эмоции он переживал, когда Йозеф Блаттер вскрывал конверт со словом «Россия».

– Виталий Леонтьевич, во-первых, браво. Это было впечатляюще! Даже не знаю, на каком языке теперь у вас интервью брать…

– До 2018 года еще далеко, – смеется Мутко, пообещавший в год чемпионата мира разговаривать по-английски, как его «френд Джефф Томпсон». – Так что давайте на русском.

– Признайтесь, долго готовили свою речь?

– Недели две, наверное. Утром и вечером это было обязательным пунктом программы. Плюс еще читал жене, дочкам, водителю. На телефоне был записан аудиоролик, слушал, когда свободная минутка выдавалась. Потом репетиции были… Кажется, я уже наизусть ее выучил! Ночью разбуди – расскажу: «Диа президент Блаттер… Екзекьютив комити…».

– Какой была реакция окружающих?

– Жена поддерживала, как могла. Дочки смеялись взахлеб. Водитель? Водитель реагировал спокойно. Он и не такое видал. А на репетициях у нас и без моей речи веселья хватало. Когда Александр Джорджадзе (директор по стратегическому планированию Заявочного комитета «Россия-2018». – Прим. ред.) выходил на сцену, чтобы изобразить Анну Нетребко или Елену Исинбаеву, все смеялись так, что прогоны можно было заканчивать.

– Вас не смущало, как ваше выступление выглядит со стороны?

– Ну, я всех сразу предупредил, что у меня не гарвардское произношение. А на сцене старался не думать о том, что на меня смотрят миллионы. Это было самым главным – отрешиться от всех прямых трансляций, а говорить только для тех, кто сидит передо мной. Людей, которых я знаю уже три с половиной года. По-настоящему «фром май харт», от своего сердца. Я уже миллион раз рассказывал им о преимуществах российской заявки, поэтому, чтобы произвести впечатление, требовалось что-то принципиально новое.

– Волновались, когда выступали?

– Практически нет. Но на всякий случай надел очки – переживал, что могу пропустить из-за нервов слово-другое. Зрение за последние два года серьезно подсело…

– Ничего не пропустили?

– Вроде нет. Сам только убрал пару слов из выступления.

– Интересно! И что же именно?

– Приветствие. Там в начале было написано «Гуд афтенун!». Вроде как «Добрый день!». Но я подумал: я же всех видел еще с утра, зачем еще раз здороваться?

– Самый главный вопрос: какими буквами была написана ваша речь – русскими или английскими?

– Я уже видел в Интернете листок, на котором якобы была написана моя речь – Алексей Сорокин (гендиректор заявочного комитета. – Прим. ред.) показывал. Утверждаю ответственно – это фальшивка! На моем листочке речь в трех видах: на английском, на русском и транскрипция – английские слова русскими буквами. Читал по-английски. С чтением у меня на самом деле особых проблем нет – документов уже много изучил. А насчет произношения… У всех по-разному жизнь складывается. Я родился в сельской местности – какой там был английский? Никакого. Да и потом времени выучить толком не находилось.

– Но теперь-то вам придется это сделать. Обещали в 2018 году говорить, как глава английской федерации футбола Джефф Томпсон…

– Да, теперь пути обратно нет. Хотя после заседания ко мне члены исполкома подходили, подшучивали: «Виталий, а почему Томпсон? Давай мы тебе будем уроки давать? Дорого не возьмем!».

– Интересно, а что сказал Йозеф Блаттер?

– Блаттер удивился: «Виталий, объясни, зачем мы тебе предоставляем переводчика? Ты же отлично знаешь английский!». Я попытался рассказать про наш фильм «Джентльмены удачи», где герои учили на даче английские слова: «Девушка? – Чувиха! – Нет, гёрл». А Хмырь потом планирует свое будущее: «Могу снег чистить, кирпичи класть или этим... переводчиком. Английский я знаю». Не знаю только, понял ли Блаттер…

Еще он обещал взять под контроль то, как я буду учить английский. После выборов по реакции коллег я понял, что со своей речью попал в яблочко. Они ее долго не забудут. А вот то, что англичане не позволили выступить Джеффу Томпсону, интеллигентнейшему человеку, меня удивило. Ведь это Исполком ФИФА, где его все знают и уважают!

У меня это вызвало ассоциации с нашим эпическим матчем против англичан в «Лужниках». Я перед ним спросил Хиддинка: «Гус, у нас есть шанс на победу?» А он ответил: «Шанс есть. Единственный. Их главный тренер». И вы помните: Макларен выпустил тогда в атаке Хески и Оуэна, которые сыграли неудачно.

Англичане сами проиграли выборы – им некого теперь винить. И в презентации испанцев с португальцами тоже, на мой взгляд, были проколы.

– Вы о затянутом выступлении Анхеля Вильяра, главы испанской федерации и члена Исполкома ФИФА?

– И о нем тоже. Анхель – блестящий оратор. Но почему он говорил на родном языке, который в оригинале знают всего четыре-пять его коллег? Причем о том самом, о чем говорил им за завтраком, обедом и ужином? Они все это двести раз слышали!

Да и ролик у нас получился самым запоминающимся. Кстати, знаете, чего я больше всего боялся?

– Чего?

– Мы выступали последними. А идея показать страну через путешествие мяча лежала на поверхности. Было опасение, что нас кто-то опередит, тогда ролик смотрелся бы уже вторичным. Хотя все равно в нем были «цепляющие» моменты. Как вам бабушка, которая играет в футбол в деревне?

– Впечатляет. Но все же чуть меньше, чем ваша речь, которую упомянутый вами Хиддинк назвал «очень смелым поступком»…

– После выборов он подошел ко мне, пожал руку, поздравил. А я его пожурил: Гус обещал не участвовать в презентации бельгийско-голландской заявки, а сам стал главным героем ролика! Даже усы, понимаешь, себе оторвал!

– Многим показалось удивительным, что в первом туре за Бельгию было подано 4 голоса, а во втором – всего 2. Пара членов исполкома тем самым хотела исключить из претендентов Англию?

– Не думаю. Это просто дань уважения бельгийско-голландской презентации и тем людям, которые ее продвигали. Я сам в первом туре выборов-2022 голосовал на Японию. А во втором – уже нет. Просто сначала мало что решается. Но, начиная со второго тура, все становится куда серьезнее.

– Владимир Путин рассказывал, что члены Заявочного комитета уговаривали его приехать в Цюрих на презентацию. Это вы пытались воздействовать на премьер-министра?

– Скажем так: и я тоже. Мы с председателем правительства постоянно контактировали. Встречались, общались по телефону… Если нужно было оперативно решить какой-то вопрос, его помощь была неоценима. Да и весь процесс проходил под его контролем. Как вы помните, он лично встречался с оценочной комиссией ФИФА. В то время как, например, премьер-министр Англии Дэвид Кэмерон даже не прервал свой отпуск во время визита комиссии… Мы все хотели, чтобы Путин приехал в Цюрих. Но, как оказалось, его решение не давить своим авторитетом на членов исполкома оказалось верным. На следующей неделе, к слову, буду выступать перед ним с отчетом о проделанной работе.

– А что еще впереди?

– Завтра (в понедельник. – Прим. ред.) проведем собрание, подведем итоги. А в конце этого – начале следующего года, думаю, уже создадим Оргкомитет будущего чемпионата мира.

– Кто его возглавит?

– Пока неизвестно, но наверняка какая-то политическая фигура. Это решение будет приниматься на уровне Правительства РФ.

– Какие функции будут у Оргкомитета? Контроль за строительством стадионов?

– Как раз нет. Стадионы мы включим в федеральную целевую программу развития спорта. А контроль за строительством будет возложен на регионы. Государство будет выделять субсидии под гарантии возведения стадионов, аэропортов, гостиниц, ремонта дорог… А задачи Оргкомитета – привлекать спонсоров, взаимодействовать с ФИФА.

…Прощаясь, я задал вопрос, который интересовал меня лично:

– Виталий Леонтьевич, как думаете, Блаттер знал, название какой страны ему передали в конверте?

– Думаю, да. После каждого тура урну с бюллетенями уносили в соседнюю комнату. Там в присутствии нотариуса и генерального секретаря ФИФА Жерома Вальке подсчитывали голоса. Если Вальке выходил к нам с бумажкой, то на ней было название вылетевшей страны. Если без – то выборы завершились. То есть генсек все знал. Неужели он не сказал бы шефу?

– А вам он не мог шепнуть, что Россия победила? – спросил я наивно.

– Ноу коммент, – почти на чистом английском ответил Виталий Мутко. – Вот засяду за мемуары, расскажу все без утайки!