Полный контакт Владимира Соловьева

ТЕЛЕГЕРОЙ
Я ФАНАТ

Одни говорят, что на телевидении все решают рейтинги. Другие утверждают, что рейтинги, как и все, покупаются за деньги. Третьи, как ни странно, считают, что популярность телепрограммы не зависит ни от денег, ни от рейтинга, а лишь от личности ведущего программы. Кто прав? Да все! И одновременно – все не правы.

Хотя наш сегодняшний гость богат (по среднестатистическим показателям), рейтинг его программы высок, а уж в обаянии и харизме Владимира СОЛОВЬЕВА вряд ли кто усомнится.

ПРАВА ЧЕЛОВЕКА

Его досье позавидует любой россиянин. Родился в Москве. Школу окончил с золотой медалью. По окончании института уехал преподавать в Америку. Близок со многими влиятельными политиками. Играет в футбол в правительственной команде. Ко всем достоинствам – мастер спорта по каратэ.

— Вообще-то у меня черный пояс. К званиям типа мастер спорта отношусь хорошо, но скептически. Каратэ — это образ жизни, это боевое искусство, в конечном итоге. Это большая условность – мастер спорта. Когда ты встречаешься с опасностью лицом к лицу, ты не показываешь мастерский значок. Остаешься ты и опасность.

— То есть награды в спорте не тешут самолюбие. И спортом занимаетесь исключительно для себя?

— Абсолютно. Я давно себя реализовал. Не гоняю на машинах, я не хожу в боулинг, не играю в карты. Мне не интересно побегать, пострелять в пейнтбол, а когда я играю в теннис, мне не так важно выиграть, как получить удовольствие от игры.

— Вы и в теннис играете?

— Играю в теннис, играю в футбол, я все делаю… Не очень хорошо, но все.

— Раз уж заговорили о футболе. Скажите, вы как член комиссии Госдумы по правам человека не разочаровались в ее работе?

— Не знаю, можно ли разочароваться в том, чем не был изначально очарован. Я не странник в этой жизни и давно не очарованный. Я достаточно прагматичный, очень реалистичный, не очень молодой человек.

— Я про права человека завел разговор, чтобы о Дмитрии Сычеве ваше мнение узнать. О его правах как человека.

— Мне надо посмотреть бумаги, чтобы рассуждать как правозащитнику.

А как болельщик я считаю, что дело Сычева — лакмусовая бумажка, которая показывает несовершенство российского законодательства, несовершенство взаимоотношений игрок – клуб, клуб – клуб, игрок – его агент.

Футбол сегодня — это абсолютно серый бизнес, и, как в любом сером бизнесе, правят понятия, а не законность. То есть ситуация Сычева была абсолютно понятийная – со всеми характерными пальцовками, черными тонированными стеклами «мерседесов», появлением людей-шкафов и их исчезновением.

Тем более обидно, что единственный действительно пострадавший от этого дела – это сам Сычев. Футбол сейчас жесток. А Сычев в тот момент, когда надо было расти и когда надо было играть в правильном клубе, решил устроить все эти разборки. Пусть не сам решил, а за него, но все же…

Такие истории, как произошла с Дмитрием, всегда отбрасывают назад. Ну, посмотрите, Нигматуллин – прекрасный «рамочник», взял и уехал в Италию перед чемпионатом мира. И что? Чемпионат оказался для него потерянным, он отстоял его на прямых ногах. К большому сожалению. Хорошо он его провел? Скажем так, он его провел так, как его мог провести Нигматуллин образца лета перед чемпионатом мира.

— Но Сычев, добившись перехода в Марсель, забивает…

— Это ни о чем не говорит. Футбольная жизнь гораздо длиннее нескольких матчей. Те полгода, которые надо было расти и набирать, парень не рос и не набирал.

Я говорил со многими людьми, известными, авторитетными в футболе. Никита Павлович Симонян справедливо говорит: «Что Сычев, великий игрок? Да пока нет. Что он, гениальный игрок? Тоже пока нет. Способный – очень. Но этих способных на моей памяти…» Ну вспомните, сколько было ребят в молодежных командах?

— О таких говорили и говорят – подающий надежды…

— Вспомните, сколько было таких подающих надежды. И где они все? Футбол – это бешеное везение, в котором сконцентрирован очень небольшой жизненный промежуток времени. А что такое для футболиста полгода?.. Вся карьера – это максимум 10—15 лет на высоком уровне. И полгода из них вылетает – это пять процентов жизни, наверное.

— Вам не кажется, что футбол в целом достаточно сер? И не только на уровне России. Скандалы и…

— В каком смысле сер? Это одна из самых ярких игр.

— Сер в смысле мафиозности и коррумпированности.

— Во многом футбол является классической областью мафиозных интересов. Криминальных интересов. Потому что футбол не может быть прозрачен своей бухгалтерией, особенно в России. Законы, которые царят в футболе между игроками — тренерами, клубами — тренерами и клубами — игроками, они ни в коей мере не коррелируются с трудовым законодательством, например.

ХИМИКИ И АЛХИМИКИ

— То есть сегодня, по-вашему, слова о чистоте спорта и футбола – не более, чем слова?

— Безусловно.

— Вы говорите, что в России много проблем можно решить, если каждый на своем месте будет говорить правду?

— И это для меня – несомненно.

— Может быть, и в спорте нужно называть вещи своими именами? Например, что без допинга рекорды невозможны. Все это знают, но не говорят…

— Как болельщик я не знаю, где есть допинг, а где его нет. Грань между доброй химией и черным алхимиком не проявляется. Она проявляется на уровне взрыва сердца в самый неподходящий момент, разрыва аорты, и до свидания – еще один труп. Она проявляется в разрушенной печени спортсменов.

По большому счету – это их выбор. Конечно, они же все всегда химичат. И хоккеисты, и футболисты… Да, это называлось питанием, да, это называлось подвести к пику физической формы… На нашей с вами памяти провал советской сборной по хоккею, когда, помните, полякам слили, тогда было непонятно, что Сидельников коньки свои разглядеть не может, счет был 4:6, по-моему. Поздно «подвелись».

На Олимпиаде я посмотрел на лыжников. У меня было ощущение, что нужно поставить этот вид спорта отдельно и пусть они себя травят, как хотят. Все равно идет борьба лишь докторов с докторами. Никто здоровьем этих высушенных, изнеможденных, больных людей не интересуется.

Это большая, сложная тема. Для меня лично все ясно – не надо допинга. Я, честно говоря, считаю, что это очень сложный вопрос, что есть допинг, как его определить. Господь ведь вообще не создал людей равными. К сожалению.

БОЕЦ С КРАСНЫМ ДИПЛОМОМ

— Я всю жизнь обожал каратэ. В мое время оно было бесконтактное. Для меня это смешно и неприемлемо. В силу того, что я тяжелый костью, широкий, с короткими (относительно) руками. А когда у нас появился «полный контакт», то есть мордобой, все стало для меня на свои места. Спорт стал более честным, как драка на улице.

— А что такое драка на улице, вы, золотой медалист школы, откуда знали?

— Многократно дрался. Я отношусь к разряду людей, у которых «планка падает», они становятся абсолютно спокойными, и бьюсь, и бьюсь… Я могу использовать тактику бегства, чтобы растянуть соперника. Я, к сожалению, дрался и при маме, и при женах, и при детях… Я в драке работаю абсолютно спокойно.

— А дети дерутся?

— Я их учу.

— Не спорту, а умению драться?

— Защитить себя. Четко и ясно решить задачу, сделать так, чтобы угрожающий перестал представлять угрозу. Жестко и эффективно.

— Потом поднять свой портфель, переступить через остывающего врага и пойти по своим делам. Как в фильме.

— Совершенно верно, чтобы никаких иллюзий у нападавшего не было.

У меня очень близкий друг, Юра Семенов, он выдающийся спортсмен, служил в Афганистане, потом вернулся, и жизнь у него была богатой и очень неоднообразной. Он привел меня в «Динамо», и мы вместе с ним в одной весовой категории боролись.

И как-то он мне звонит и говорит: «Володь, а бульончика привези!» Тут выяснилось, что на Курском вокзале какой-то пьянчуга привязался. Юра его аккуратно положил, развернулся и дальше пошел. Пьянчуга взял фрагмент трубы и нанес этим огрызком ему удар со спины. Сломал две челюсти. Из чего я сделал вывод: если ты «работаешь» с человеком, то будь уверен, что он не сможет оказать тебе в ближайшее время никакого сопротивления.

— Вспомним для наших более молодых читателей, когда вы начинали заниматься каратэ. Это был закрытый вид.

— Закрыли его потом. Для меня каратэ появилось в 1976 году, когда я поехал в пионерский лагерь, и у нас был тренер, который среди энтузиастов организовал некое подобие секции и показывал нам некие приемы. А потом старшеклассники из моей школы, я учился в 27-й, ходили заниматься каратэ, так как они поступили в университет, а я еще учился. Они приходили в школу, и (в восьмом классе я учился) я уже брал серьезно уроки мастерства.

Руки у меня были разбиты всегда, ноги у меня были разбиты всегда, мы их «набивали» до фанатизма. Мы, помню, смотрели снятые в кинотеатрах на любительские пленки фильмы типа «Драка дракона».

Потом, в институте стали и сплавов, на тренировке в секции каратэ я познакомился с очень интересным парнем. У него был очень необычный стиль, и я многому научился у него. Ну, естественно, еще много читал на эту тему, потом секция «Динамо»...

Я помню, как в Москву приезжали первые японцы, как мы ездили смотреть, как мы ездили драться. Школа на школу. В смысле – соревноваться в искусстве каратэ.

Потом уехал в Америку, и в Америке я уже занимался «полным контактом». Короче, дрался много и по-разному.

НОРМАЛЬНОЕ НАСЛЕДСТВО

— Как это все очень легко получилось. Вы и спортом серьезно занимались, и при этом закончили английскую спецшколу, поступили в институт стали и сплавов, закончили с красным дипломом… Это означало, что вы были такой правильный, не пили, не курили, за девушками не ухаживали…

— За девушками ухаживал вовсю, всю жизнь. Только последние годы прекратил, потому что встретил ту, единственную.

Не курил – просто было неинтересно. Не пил – мне не нравится вид пьяных людей. Я жил вовсю: активно, весело, радостно. Да мы все так жили.

Еще играл в футбол — обожаю футбол до сих пор. Я его очень люблю, он меня не очень любит. Я четыре раза в неделю качаюсь, два раза пытаюсь играть в теннис, два раза в неделю играю в футбол, обязательно в течение дня найду время, пойду сделаю свои упражнения… Я здоровый.

— Для чего? Чтобы стресс скинуть?

— Для меня. Я включаю в себя и необходимость здорового тела и здорового духа. А здоровье духа тоже достигается физическими упражнениями. Иногда, когда мне очень противно, я иду бегать. Когда мне очень тяжело, начинаешь отжиматься, отжиматься, отжиматься, пресс качаешь, качаешь… Просто я так вырос.

— А нынешнее подрастающее поколение?

— Да оно такое же, как и наше. Я смотрю, что мой сын — фанат горного велосипеда. Что только не выделывает на нем. Старшая дочь гораздо более равнодушна к спорту, но она обожает конные виды спорта. Младшая дочь освоила каратэ в очень раннем возрасте. Она в Турции получила желтый пояс — поборола двух мальчиков. По очереди. Так что нет, я не думаю, что это поколение «отдыхает». Все нормально. Все занимаются.

— То есть молодежь нашла другие виды спорта?

— Мой отец не занимался же каратэ. И ничего страшного нет. А мой дед не занимался ни боксом, ни каратэ, а играл в волейбол. Вот он хорошо играл, я, естественно, этого уже не видел. Дед рассказывал, что он выпрыгивал над сеткой по грудь. Мне сложно в это поверить, но, наверное, так оно и было. А что дрался, у меня есть свидетели, что дрался.

— То есть, по-вашему, с физкультурой в стране все в порядке. А то Фетисов пугает, что все плохо, что у нас все спиваются.

— В наше время тоже спивались – ничего особенного нет. Сейчас там молодежь больше играет в баскетбол, да и слава богу. Все будет нормально. Спорт чем хорош: нравится — не нравится, он все равно будет.

Просто модно (или нужно) быть здоровым, но всегда нужно быть сильным. Девочки по-прежнему любят сильных. А сильным, пожирая пирожки, не станешь. Потому что в том или ином возрасте ты чем-то будешь заниматься…

— Здорово как у вас все! Вы сейчас в каком районе живете?

— Переделкино.

— Там есть где вашему сыну поиграть в футбол?

— Нет. Но сын живет в другом месте, в Филях, там есть где поиграть. В Филях с футболом все хорошо. Там рядом куча стадионов. И в футбол можно поиграть, и в теннис, и зал – покачаться, поплавать. Фили очень спортивные.

— То есть рынки на стадионах там не открывали?

— Ничего этого, к счастью, не было. Наш район от этого так сильно не пострадал.

 — Принято считать, что из-за кризиса цивилизации в целом, а не только в России, человек вынужден возвращаться назад. В том числе через спорт. Наслаждаться тем, что можно не только ездить на машинах, говорить по мобильному, общаться в Интернете, а показать на спортивной арене свое животное начало. Вы согласны с этим?

— Эти идеи очень далеки от реальности. Человечество никогда не уходило от спорта. Наивно рассуждать о прошлом, об ушедших цивилизациях и считать их детским возрастом развития человечества. Это совсем не так. Судя, например, по сложности античной философии: у них были «заморочки» покруче наших! У нас хоть все четко и ясно. А там смотришь – «мир как отражение реальности отражения»… Елки-палки, куда нам?

Мир не знает о кризисе цивилизации. Тем более что мир на разных географических точках находится на разных этапах развития. Мальчишки, играющие в футбол в Бразилии, очень далеки от Интернета. И для пацана из черного гетто в США Интернет – чужое, а погонять мячик — родное. А через улицу может жить желтый мальчик, который ползает по Интернету и зарабатывает «бабки».

— Мне сложно судить, я не так долго жил в Америке, но мне кажется, что для этих людей, для американцев, занятия спортом – это вид физического спасения и там, где они могут реально проверить свои силы.

— Знаете, почему люди занимаются любовью? Не только потому, чтобы род людской продолжался, им просто это нравится. Вот так и баскетбол. Люди занимаются спортом, потому что им это нравится. Не потому, что они могут чего-то добиться, это потом выясняется, что они могут чего-то добиться.

Я открою страшную тайну про себя: я уже никогда ничего не боюсь в футболе, я это понимаю. Но все равно играю в футбол. Хотя это не приносит и никогда не принесет ни денег, ни славы.

СИЛА ДЛЯ УСПЕХА

 — Тогда перейдем к тому, что приносит славу. На телевидение вы пришли уже состоявшимся, сложившимся человеком… У вас были деньги, у вас было прекрасное образование…

— Образование и деньги остались. Правда, всегда чуть-чуть не хватает.

— Фантазии растут?

— Расскажу анекдот про Рабиновича. Рабинович нашел кошелек и считает: «Снова не хватает».

— Когда вы шли на телевидение, вы представляли, что здесь творится? Какие тут склоки, какая подковерная борьба бульдогов?

— Да, конечно. Я прекрасно все знал.

— Вам нужна была слава?

— Да какая слава, она меня больше всего раздражает. Нужна была бы слава, до сих пор работал бы на ОРТ, был толстый, не улыбался, любил бы любое ТВ-начальство…

Меня привлекает в телевидении совсем другое. Его социальная функция. У меня есть такая приятельница, она говорит: «Володя, вы социальный маг!» И вот я вижу в этом свое предназначение. Хочется, чтобы жизнь стала вокруг лучше.

— Вы сказали, что не испытываете сожаления о том, что после того, как закончится ваша последняя передача, все вас забудут.

— Кроме тех, кому я должен денег. Эти забудут меня в последнюю очередь.

 — Это тоже своеобразная проверка.

— Конечно. В какой-то период нужно ходить в детский сад, в какой-то период надо ходить на работу, в какой-то период не надо ходить на работу. Это же абсолютно нормально.

Я никогда в жизни не чурался любой работы. Господь отпускает ровно столько денег, сколько надо на данный момент времени. В США часто были эпизоды, когда мы себе устраивали празднование последнего доллара. И Господь не без милости — всегда что-то случалось. Всегда попадалась работа: то тренер каратэ, то адвокат, то стриг газон, то преподавал в университете, то занимался бейсболом…

 Деньги всегда откуда-то были. Иногда не надо мешать Господу вести себя к его непонятной цели очень странными дорожками. Но для того, чтобы идти по этим дорожкам, нужно быть сильным. А следовательно – заниматься спортом…

КСТАТИ

Сегодня Владимир Соловьев ведет на канале ТВС две популярные политические программы. Ежедневную «Смотрите, кто пришел!» и еженедельный «Поединок»